Chapter 45 published
Na Narah.com
copy & paste it into your browser's address bar if that doesn't work.
Тем временем неумолимо приближалась еврейская Пасха. Праздник
освобождения из фараонова рабства. Очень актуальный в условиях
тюремного заточения.
Из года в год еврейство Форт-Фикса совершало на Песах абсолютно
умопомрачительный кульбит, который сводил с ума всех завистников. На
добрых десять дней мы по-настоящему чувствовали себя богоизбранным
народом. Все 39 иудейских сидельцев: американских, израильских,
русских, европейских и даже доминиканских. Настоящих и под них
канающих.
В дни праздника на первое место выступало ключевое словосочетание
"специальная еда".
Повторяю - специальная еда. Нет, пусть будет с заглавной буквы:
Специальная Еда. Да, вот теперь правильно. С уважением.
Спецеда была еще более "специальной" чем обычная кошерная жрачка,
которую подавали нам в тюремной столовке в течение года. На все время
затяжной еврейской Пасхи мы питались по высшему тюремному разряду. Из
каких-то особых Би-Оу-Пишных лабазов.
Каждый кусочек спецпайка был тщательно запаян в целлофановую упаковку
с обязательным бело-голубым стикером: "Kosher for Passover. Under the
strict religions supervision of Rabbi Moishe Londinski". То есть
"Кошерная-для-Пасхи. Под строгим религиозным надзором раввина Мойше
Лондинского".
Другую пищу нам есть запрещалось. Только трижды очищенную, как и водку
"на экспорт". Без каких-либо примесей. И уж, не дай бог, с остатками
сдобы, ее производных или даже невидимых хлебных крошек. В противном
случае все съестные запасы считались "зараженными".
Поэтому за день до праздничной декады осужденным иудеям Форт-Фикса
давали особый выходной день, чтобы хорошенько подготовиться и очистить
свои локеры от продуктового "мусора". Вступал в силу еврейский форс
мажар - маца, маца, кругом маца.
За две недели до Пасхи администрация зоны устраивала совершенно особую
распродажу под девизом "Only for Jews" (только для евреев). Ларек -
"комиссария" открывался в свой выходной день и только для нас. Как в
самом настоящем спецраспределителе накануне очередной годовщины
Великого Октября.
Вместо советских деликатесов нам отпускали еврейские. Не менее
вкусные, особенно с учетом ситуации. We were very easy to please.
В спецпаек входили бульонные кубики, суп с клецками "мацеболлз",
печенье "макарунз" из кокосовых орехов, консервы из копченного
лосося, польский молочный шоколад, израильская маца "Иерусалим",
виноградный сок "Конкорд" и еще парочка волшебных наименований.
Ограничений не существовало: трать свой месячный 290-долларовый
"лимит" хоть за один раз. Закупайся, еврейская братва! Хоть на год
вперед!
Многие именно так и поступали, отовариваясь не столько для себя,
сколько для спекуляций. В день "Х" около магазина собирались многие
некошерные зэки. Те, кому не повезло с происхождением и религией.
Они со всех сторон окружали еврейскую очередь и, облизываясь,
предлагали везунчикам-иудеям одну бизнес-сделку лучше другой. Рыбная
упаковка с чудо-как-пахнущей-рыбой легко уходила за десять тюремных
долларов. Вместо трех по "госцене". И при этом - не отходя от кассы.
Вот поэтому я и говорил: "It pays to be Jewish". Хорошо быть евреем. В
американской федеральной тюрьме Форт-Фикс так точно!
На самом деле нам фартило не только из-за пасхальных распродаж.
Еврейский календарь, любезно присылаемый "Алеф-Институтом", так и
кишел многочисленными праздниками, выражавшимися в виде
дополнительных выходных, продуктовых подарков от мирового сионизма и
многочисленных второстепенных поблажек. Например, в выходе из барака
вне очереди ("скоро служба в синагоге"). Или в официальном выносе из
столовой обедо-ужина в пятницу вечером ("для встречи субботы").
Последним активно пользовалась русская "комьюнити". Белые торбочки-
подносы из пенопласта кухонные контрабандисты начиняли слабо кошерной
жареной курицей, овощами-фруктами и яйцами. Хотя выходящих из едальни
тщательно ощупывали, но "религиозную еду" менты оставляли в покое и
целлофановую упаковку не разрывали. На самом деле - зря. Нас,
взращенных на многострадальной земле Союза ССР, дуболомы явно
недооценивали.
Еврейцы привилегированно выносили подносы с едой не только по
пятницам, но и во время осеннего праздника Кущей - "Суккота" по-
еврейски. В эту радостную недельку нам предписывалось столоваться в
спецюрте. В ознаменовании исторического 40-летнего перехода из Египта
в Эретц Исраэл.
Под давлением сионистской общественности с "улицы", тюремные власти и
на этот раз проявляли нежную заботу о заключенных евреях. Рядом с
религиозным Департаментом возводилась внушительных размеров палатка, в
которой легко умещались два стола и 12 стульев для особо страждущих.
Я лично там не питался, а пользуясь оказией доставлял продовольствие в
камеру, где и поглощал в свое удовольствие и с добавлением разносолов
из "локера". В шалаш-"суку" з/к 3 24972-050 наведывался лишь слегка
помедитировать и угоститься праздничной плетенной булкой-халлой. А
также поразмахивать пальмовыми ветками и особым еврейским лимоном
"цитрог", экс-портом из Израиля.
Зная наш сволочной характер, капелланы Форт-Фикса доставляли
иудейскую бутафорию по первому требованию. На счет "раз".
В Рош ха-Шана (еврейский Новый год) обычно выпадающий на сентябрь или
октябрь, елку на наряжали. Зато мы объедались дармовым медом,
яблоками, поджаристыми халами и даже (о, чудо!) - настоящими
ближневосточными гранатами. А также совсем уж по-взрослому, вместе с
бородачами из "Алефа" дудели в бараний рог "шофар". Получалось громко
и весьма экзотично.
Декабрьская Ханука радовала романтично горящими семисвечниками-
минорами. Как в той славной интеллигентской песенке - "мы вдруг
садимся за рояль, снимаем с клавишей вуаль и зажигаем свечи..." 7 дней
вечерней релаксации под аккордеон одного из прихожан. Очень
незабываемо и трогательно. Ей Богу!
На Шавуот евреям Форт-Фикса при всем честном народе дополнительно
выдавали наидефицитнейший творог. На зависть всей окружающей блатате.
(Цена на черном рынке - одна чашка = 15 долларов. И не достать).
На Пурим мы вместе с жизнерадостными и раскрепощенными еврейскими
эмиссарами устраивали мини-карнавал. (Очень не по понятиям, доложу
вам. Даже боюсь рассказывать детали).
На Симхат-Тору я собственноручно (вернее, собственноножно) выплясывал
веселый еврейский краковяк. При этом на моих руках, как АК-47, бережно
покачивался свиток Торы. За задорным ведущим, бывшим активным пионером
и комсомольцем, выстраивался самый настоящий хоровод цвета "хаки".
Пацаны дружно хлопали в ладоши, эмоционально распевали наш
национальный шансон и кружились в диком танце вокруг праздничного
стола, застеленного белыми простынками в разводах от пролитого
виноградного сока.
Тоже очень незабываемо, в меру абсурдно и весьма сюрреалистично. Trust
me.
Однако Пасха и только Пасха являлась самым Главным Событием Года.
Желанным, общепримиряющим, в чем-то даже семейным и очень, очень,
очень питательным. (Как я неоднократно предупреждал, что ничего важнее
еды в тюрьме просто не могло быть в принципе). "Праздник - не
праздник, если он не есть праздник живота". Еще одна аксиома.
Выведенная знатным еврейским агностиком Львом Трахтенбергом.
Помимо особо очищенных спецпайков Песах радовал заключенных жидовцев
еще одной приятной деталью. Совсем немаловажной.
Десять праздничных дней еврейский контингент питался не в загаженной и
вечно смердящей столовке, а как и положено богоизбранному народу - в
одном из помещений тюремной церкви. На растерзание иудеям начальство
скрипя сердцем отдавало целых две комнаты. Обычную синагогу (пища
духовная) и прямо напротив ее - большой зал, откуда с позором
изгонялись испаноязычные христиане (пища физическая).
За два дня до первого седера (особого застолья, отмечающего начало
праздничных мероприятий), я принял участие в еврейском воскреснике. Из
будущей трапезной выносились допотопные, но сверхпрочные металлические
стулья 1972 года выпуска. Ковровое покрытие мылилось, чистилось,
высушивалось и тщательно пылесосилось. Из спецхрана выплывали столы,
холодильники, микроволновки и кошерная кухонная утварь. Все только
Kosher for Passover, тройной дистилляции.
Наконец, кухонная полиция доставляла самый ценный груз: замороженные
порционные обеды овощи-фрукты, соки-воды и сопутствующую бакалею-
гастрономию. Мы выстраивались цепочкой и как святыню передавали
ящички, мешочки и упаковочки с наидефицитнейшим провиантом.
Поскольку содержимое каждого "места багажа" на черном рынке легко
зашкаливало за сотню долларов, то с момента получения продуктов все
без исключения русское землячество превращалось в фанатичных
прихожан. Не оттянешь от синагоги за уши, не мне вам говорить.
Командовал еврейским общепитовским парадом, как будто бы специально
доставленный к нам на "Южную сторону" Саша Храповицкий. Как говорила
моя бабушка Вера - дорого яичко к Христову воскресению. По щучьему
велению, по иудейскому хотению...
По примеру революционных солдат и матросов в октябре 1917 года, он
сразу же взял кухонную власть в свои руки. Узурпировал, можно сказать.
При этом безжалостно отстранив временное правительство -
"законопослушных" американцев, сразу же переведенных им в людей
второго сорта. Нарезальщиков--подметальщиков и вытиральщиков-мойщиков.
Вспомогательный состав продуктовой роты.
Храповицкий гармонично вписывался в антураж и декорации нашей кухни-
времянки. Во-первых, он имел соответствующее образование, во-вторых,
когда-то хозяйничал в русском ресторане на Брайтоне, в-третьих, на
самом деле очень вкусно готовил и, наконец, в-четвертых, любил
кормить людей. В этих вопросах я однозначно отдавал ему должное. В
некоторых других, достаточно принципиальных позициях (включая
творчество Оксаны Робски и прочих певцов гламура), мы зачастую
расходились. Как в море корабли, соответственно.
Фанаберия из мещанина во дворянство так и "пёрла". Несмотря на широту
души (он легко делал подарки и подавал милостыню форт-фиксовским
босякам), Храповицкий, как и многие российские купчины, думал, что
"деньги решают все". Что благой поступок позволяет ему распоряжаться
человеком и указывать тому как жить-поживать.
Хотя с еврейским "завпроизводством" у нас наличествовала определенная
схожесть в биографиях (бывшие жены в одной кутузке и взрослеющие сами
по себе дети), при слове "Храповицкий" в моей голове вспыхивала
переливающаяся всеми пафосными фейерверками лампочка "Осторожно,
пошлость!" Вопреки полученной от него в подарок новогодней открытки.
Любимый мной и многократно перечитанный Владимир Наборов определял
"пошлость" как "самодовольную и ложную величественность, поддельную
значимость, поддельную красоту, поддельный ум, поддельную
привлекательность". (Попробуй раздобыть такую цитатку в тюремных
условиях и без Интернета.
Оксфордский словарь переводил "пошлость" как vulgarity, banality, то
есть "вульгарность, банальность". Я лично в разговорном языке
использовал американизм "tacky". Как и в случае со словами
"интеллигентный" или "intelligentsia", существительное "пошлость"
сверкало во всей своей многозначной красе только по-русски...
Ну вот, опять я сбился. Потянуло на никому не нужные фразеологические
изыски. Ведь сколько раз зарекался. Sorry, продолжаем...
... Пасхальный шеф-повар Александр Михайлович Храповицкий был явно не
удовлетворен свалившимся на нас кошерным изобилием. В его глазах мы
получили только "необходимое", но "не достаточное" количество запасов.
Зная, что с правильными еврейскими американцами каши не сваришь, он
предложил русским сброситься по три-четыре "книжки" марок. То есть по
20-25 тюремных долларов. Мы немедленно согласились: "пацаны сказали,
пацаны сделали".
Сионистский заем предполагалось использовать на дополнительные и
незаконные поставки некошерного, но очень вкусного продовольствия с
главного кухонного склада. Похожей тактикой пользовались вооруженные
подпольщики из Хаганы в подмандатной Палестине в середине сороковых
годов...
Без участия моего друга Максимки Шлепентоха не обходилась почти ни
одна уважающая себя операция. За считанные часы он сделал несколько
"moves" (то есть "движений, проходок" в переводе с американской фени)
и свел новичка Храповицкого с одной из акул тюремного бизнеса.
Вашингтонским негром Гленном по кличке Паук, кладовщиком из святая
святых - Food Service Warehouse, откуда питались не только зэки, но и
надзиратели.
Начиная со следующего же дня на грузовой электрокар, курсировавший
между "базой райпищеторга" и оккупированной сионистами Капеллой,
контрабандировался продуктовый левак. Наивные вохровцы искали
мелочевку на теле арестантов, совершенно не замечая, что сверхценный
товар уплывает целыми партиями.
Я искренне радовался достижениям Русской криминальной школы. Симбиозу
нашей ОПГ с чернокожими гангстерами: "Мир, труд, май!"
На самом деле сотрудничество было на редкость взаимовыгодным и
полностью самоокупаемым. Кооперация и хозрасчет в чистом виде. С
Пауком расплачивались не только собранными марками, но и натурой:
часть уворованного кладовщик забирал в конце рабочего дня без каких-
либо проблем прямо из нашей молельни. Без надежного плеча у него бы
ничего не вышло. Во всяком случае - в промышленных, пасхальных
количествах.
К тому же шустрый Давидка Давыдов ловко распродавал всем желающим
уркам НАШУ часть ежедневный "излишков". Максимка и Робингудский не
успевали упаковывать в пластик аппетитные продуктовые наборы с
невиданными на зоне помидорами, броколли, перцами и огурцами. Торговля
процветала. Жулики поправлялись. Жизнь удавалась.
Бедные американские иудеи, составляющие две трети еврейской общины
Форт-Фикса никак не могли понять откуда на них свалилась такая
божеская милость. Как, впрочем, и сущность подозрительных операций,
совершаемых русскими авантюристами.
На второй день Песаха всяческие рефлексии прекратились. Они, как
Антошки готовили к обеду ложки и без всяких вопросов уплетали стряпню
от шефа Храповицкого. Борщи, овощные салаты с настоящим оливковым
маслом, ленивые голубцы, оливье (!!!), пиццу, грибной суп, гуляш и
прочие яства.
Мы не только хорошо ели сами, но и бесплатно кормили американский
иудейский балласт. (Все-таки как не верти - братья по вере). К тому же
мы окупили первоначальные затраты у умудрились кое-что заработать на
праздничный общак - мороженое и сладости из "ларька". Для всех.
В условиях продуктового рая и предшествовавшего ему недоедания,
кошерность была похерена в одночасье. Абсолютно всеми иудеями зоны:
сильно, средне и слабо религиозными. Исключение составляла безвкусная
и пресная маца, полностью заменившая нам на эту неделю любые
хлебобулочные изделия. Дань традиции. Как все в том же "Скрипаче на
крыше": "Traditions, traditions!"
... В день "Х" в гости к форт-фиксовской мишпухе нагрянула тройка
жизнелюбивых раввинов-ешиботников. Зная об этом, а также о повышенном
внимании начальника "службы капелланов" имама Самибра, на первый седер
подавали только кошерное.
На столе царствовала, таки-да, фаршированная рыба - небольшие котлетки
из "гефилте фиш", выданные нам по такому случаю без ограничений. Кушай
- не хочу! В качестве главного блюда выступал подносик с курочкой,
настоящим картофельным пюре и икрой из баклажанов - "донейшен" от
израильской авиакомпании El-AL.
Нелегальщина была припасена на "потом".
... "Барух ата адоной, эпохейну мэлех хоалам..." Благославен вечно Господь
Бог, Владыка Вселенной. Тридцать с лишним еврейских жиганов зашептали
за раввином слова главной молитвы. Игорь Лив зажег свечи. Начался
первый пасхальный седер. Одновременно с ним начался ожидаемый целый
год Праздник Живота.
По ходу банкета часть братвы (особенно ее русскоязычные представители)
хоть и посмеивалась над еврейским тамадой в черной шляпе, но вела себя
весьма церемонно. По команде мы разламывали очередной кусок мацы и то
окунали ее в соленую воду, то в спецзакуски. При этом все дружно
произносили заклинания тысячелетней давности. Благо добродетели из
"Алеф-Института" прислали нам праздничное руководство - "методичку" на
русском языке.
Началась и закончилась Агада, пересказ событий Исхода из египетского
рабства, время от времени прерываемый особыми тостами с виноградным
соком "Кадем". Подали главное блюдо. Подали добавку. Подали... Подали...
Подали...
Как и положено, в самом конце трапезы, мы пожелали друг другу самую
важную еврейскую пожелалку: "В следующем году в Иерусалиме".
Объевшиеся до неприличия зэки в сладости отвалили от стола.
Оставалось только запеть ("щас спою"), как тот волк из чудного
мультика "Жил-был пёс". Вот оно, тюремное счастье!
Как будто почувствовав момент, галантные раввины вышли из-за стола и
заговорили с нами на идише. Надеясь таким наивным способом завоевать
расположение "русских" и вывести пацанов на танец. Ибо петь и
танцевать хасиды из Хабада не только любили. Но считали очень
богоугодным занятием. Фрейлэхс форевер!
Без еврейской барыни не обошлось и на этот раз. Бородатые массовики-
затейники вывели в круг сначала почти всех американцев, а потом -
остатки русской братвы. Правда, с меньшим успехом.
Мы вместе со всеми громко захлопали в ладоши и оптимистично грянули
"Хава нагилу". Потом "Эвейну Шолом-Алейхем". Потом - "Тум бабалайка".
Обязательную программу, еврейскую "горячую десятку".
Покончив с джентльменским набором сионистов-песенников, юные раввины
затянули по-русски: "Нет, нет, никого, кроме Бога одного".
Веселенькая бодрилочка состояла из шести слов, повторяемых до
бесконечности на непонятный, но боевой мотивчик. Как знаменитая "у
попа была собака", только в мажоре.
Праздничный междусобойчик закончился в 11 вечера. Для нас и здесь
сделали исключение: десятичасовая отрядная перекличка прошла без
нашего участия. Заочно. Мы состояли в особом списке. "Шиндлера", -
шутил я, вспоминая исключительную кинокартину Стивена Спилберга.
В начале двенадцатого "усталые, но довольные" иудеи Форт-Фикса
расходились по баракам. Такое расчудесное чудо - ночная прогулка по
"компаунду" после отбоя, случалась только раз в год.
Из-за зарешеченных окон на нас смотрели сотни непонимающих глаз,
пытавшихся разобраться, кто мы были такие и почему мы вели себя таким
наглым, гангстерским образом.
"Jew crew" - рифму раздавалось нам в след. "Джу кру" - еврейская
команда. Не в бровь, а в глаз, точнее не скажешь...
Ночной исход заключенных сопровождал электромобиль охраны. Два мента
покуривали запрещенные цибарки и весело подгоняли нас, устроившись в
конце странной демонстрации. Цоб-цобе, цоб-цобе... Мне это сразу же
напомнило сцены из жизни знаменитого парка-сафари "Six Flags", куда
угрюмый эксплуататор Трахтенберг возил развлекаться своих рабынь.
(Причем помногу раз и в обязательном порядке).
Служащие аттракциона, в точности, как и наши золдатен, разъезжали на
джипах и подгоняли зазевавшихся жирафов или слонов. Туда, куда им
ПОЛОЖЕНО. Аналогии между форт-фиксовской темницей и зверинцем-
зоопарком проносились в моем противоударном сознании несколько раз в
день.
"Лев в клетке" - в прямом и в переносном смысле этого слова. Несмотря
на всяческую мишуру в виде пасхальных застольев, спецподачек к
празднику и сомнительной радости от того, что в течение десяти дней
мне не приходилось столоваться в ненавистном "Фуд сервисе".
Я старался не задумываться о чем-то глобальном, а как и советовала
народная мудрость, расслабившись, получать удовольствие.
Абстрагироваться. Экстраполироваться (ээ-эх, хорошее слово вспомнил).
Радоваться малому. Втихую, про себя, глумиться над окружавшим меня
поздним палеолитом.
"Могло быть и хуже, might have been much worse", - как всегда
успокаивал себя русско-еврейско-американский Шахерезад.
Исходя из этого посыла, я воспринимал пасхальную декаду как
долгожданный отпуск. Если не на уровне Фиджи или Таити, то по крайней
мере - как на летней даче в "borsch belt", "поясе борща".
(Этимологическая справка: "Борщ белтом" называлась некогда популярная
у американских евреев зона отдыха в соседних с Нью-Йорком горах Поконо
и Катскильских). Как и легендарный Брайтон-Бич - пришедшая в
запустение в 60-70-х годах. Оккупированная и облагороженная русскими
иммигрантами 3-й и 4-й волны. В силу этого, сохранившая дух восточно-
европейской кухни. От "beef stroganoff", "kasha", "chicken a la Kiev"
до того самого пресловутого "борща").
... Воспользовавшись неоплачиваемым "религиозным отпуском", я, как и
положено нормальному русскому дачнику, переместился на летние
квартиры. На "сезон". Поближе к еврейской кухне с ее фантазийными
яичницами. Подальше от осторчетевших дуболомов и дисфункциональных
соседей по нарам.
В "юнит" я возвращался только на ночёвку. Во всем остальном меня
надежно прикрывал Форт-Фиксовский "список Шиндлера". "Еще раз спасибо
международному сионизму").
С утра пораньше з/к No. 24972-050 собирал внушительных размеров
вещмешок. По старинному принципу - "что угодно для души"...
Here we go: спортивная форма для джоггинга (мультиконфессиональный
храм-барак удобно выходил на беговую дорожку); туалетные
принадлежности; полотенце; резиновые шлепки; шорты; смена белья;
витамины; книги; газеты-журналы; использованный конверт "Fedex", в
котором я бережно хранил "записные книжки Трахтенберга" и "наброски-
черновики очередной главы и "Тюремных хроник".
В отдельный целлофановый мешочек укладывалась упаковка
многофункциональной туалетной бумаги - особо ценного товара, с которым
я не расставался ни на минуту.
Четырех рулонов, бесплатно выдаваемых каждому зэку раз в месяц, мне
едва хватало на неделю. Поэтому приходилось дозаправляться у одного из
работников хозсклада. Естественно - нелегально. Как и положено - за
полцены по сравнению с магазинной.
Экономика должна быть экономной.
Я щедро расходовал туалетную бумагу, пользуясь ею в качестве салфеток,
бумажных полотенец, тряпок, сиденья на унитаз, "отвлекающего флажка"
при контрабанде еды из столовки и, знамо дело, по назначению.
Периодически "тойлет пейпа дилер" забывал о своем русском клиенте.
Периодически русский клиент ему об этом напоминал. В такие моменты
истины кладовщик завсегда меня успокаивал: "Раша, не волнуйся. У меня
хорошая память! Как только я тебя вижу, то первым делом думаю о
подтирке для дерьма!"
От признания поставщика мне становилось слегка не по себе. Хотя,
конечно, было приятно осознавать, что тебя не забывают. Но немножечко
обидно, если честно.
Такого со мной еще не случалось. Обычно меня все-таки ассоциировали с
чем-то более возвышенным. С чем угодно, но только не с туалетной
бумагой. Грустно это...
Как говорили в таких случаях американцы: "Face the reality", то есть
"столкнись лицом к лицу с реальностью". Поэт - Пушкин, фрукт - яблоко,
президент - Путин, shit paper - Trakhtenberg...
... Помещения "Религиозного Департамента" помимо всего прочего
привлекали меня своей относительной незагаженностью. Включая
общественный туалет о шести унитазах, более - менее целыми кабинками в
человеческий рост и с (о, чудо!!!) задвижками на дверях!
Хотя я, конечно, и привык делить "санфаянс" с десятками (а, может, и
сотнями) разноцветных задниц, мне отчаянно мечталось о своей
собственной уборной и ванной. Персонально индивидуальных.
Отвратительнейшие выхлопные газы (как результат третьесортного питания
и отсутствия навыков санитарии-гигиены), заполняли не только форт-
фиксовские сортиры, камеры, Ти-Ви комнаты, но и вырывались в коридоры.
Запах чужого дерьма сопровождал меня 24/7/365.
Почти все заключенные выпускали "пары" абсолютно публично и каким-то
особым преступлением против человечности это не считалось. Про
благородную американскую отрыжку я вообще умолчу - рыгнуть за столом
после "пепси" (громком сказав при этом "excuse me" было нормой. Верхом
этикета.
На мои наивные замечания, завуалированные подколки или просто
кривляние физиономии тюремные вонючки не реагировали. Не понимали, о
чем вообще шла речь: "Слушай, мэн, мы же в тюрьме!"
С такой железной логикой спорить было трудно, поэтому приходилось
дышать ртом. Даже во время бритья или чистки зубов, когда в каком-то
метре от меня справляли большую нужду шесть троглодитов. При этом они
запросто могли обсуждать "bitches" (дам сердца), новинки BET (Black
Entertainment Television), а также сплетни из жизни богатых и
знаменитых (по материалам журналов "Star" и "People"). Как будто не в
дальняке сидели, а за стойкой бара где-нибудь в Новом Орлеане.
В церковном ватер-клозете "разговорчики в строю", слава богу, не
практиковались. Наверное, все-таки сказывались межконфессиональные
различия. Я категорически приветствовал улучшенные "Правила поведения
в нужнике", среди прочего включавшие в себя периодические сдергивания.
Частый спуск воды в унитазе заметно улучшал состояние окружающей среды
и помогал настроиться на Вечное.
Все-таки хоть и уборная, но при Храме...
... В соответствии с табличкой при входе, богопослушные сидельцы
старались "уважать окружающих". А заодно - труд местных уборщиков.
С одним из них, парижанином Паскалем, я активно приятельствовал. После
того, как он раскололся, что французские туалетные служители
назывались "месье пи-пи" или "мадам пи-пи", другого имени для него
больше не существовало. Паскаль не обижался и легко позволял
подшучивать над собой.
Без всякого сомнения, прихожане форт-фиксовской "Капеллы" представляли
собой передовой отряд американских заключенных. Более-менее
продвинутый. Ставший на путь духовного исправления. Скажем так.
Осторожненько.
Но все же среди них периодически попадались черные овцы (или кто там
не помню), портившие впечатление от всего стада. И речь не шла о каких-
то там засранцах-пердунах.
Дело оказалось значительно более серьезным... (Заиграла таинственная
детективная музыка:
"па-па-па-паапам).
... Над раковинами в церковном туалете были прикреплены две
автоматические мыльницы с жидким мылом. Такие славные блестящие
доилки: нажмешь на кнопочку - хорошо ручки вымоешь. Или ножки, как это
делали особо праведные мусульмане перед пятничной молитвой "джумой".
В отрядах подобная буржуйская роскошь отсутствовала. Напрочь. Упаковки
жидкого мыла уворовывались из полезных аппаратусов через несколько
минут после их заправки. Сказывалась высокая культура населения и
забота о ближнем. Ну и, конечно, безрадостное детство в джунглях
капитализма, где "человек человеку враг".
В храме с пережитком прошлого пытались бороться весьма нетрадиционно.
При помощи Слова Божьего.
На кафельной стене, прямо над строем потрескавшихся белых раковин,
человеколюбивые капелланы повесили отчаянный призыв из Священного
писания: "You Shall Not Steal". Достаточно жизненную заповедь: "Не
укради". Попадание в десяточку. Особенно в тюрьме.
К сожалению церковников (и к моему великому вуаеристскому восхищению
их наивностью), расчет на сознательность заключенных мирян не
оправдался. "Месье пи-пи" держал меня в курсе дела, а иногда мы делали
ставки на то, как быстро исчезнет полезная заправка.
Борьба между добром и злом заканчивалась полным фиаско первого: мыло
как воровали, так и продолжали воровать. Недаром же говорилось, что
горбатого могила исправит. Или как в моей новой оптимистичной аксиоме:
"Once a criminal, always a criminal".
(Думаю, что сей смелый постулат "единожды уголовник - всегда
уголовник" хорошо бы смотрелся эпиграфом к будущему curriculum vital
Льва Трахтенберга. Подумаю на досуге).
Надо отдать должное - время от времени (но очень редко) сознательные
экземпляры все же затесывались в наши ряды. Настоящие - Верующие - С -
Большой- Буквы, а не жалкие двурушники-лицемеры, тырившие втихаря
казенное мыло.
На стене одной из кабинок все того же многострадального церковного WC
(вместо привычных отрядных наскальных рисунков, сообщений, кто стукач
или совратитель малолетних, а также гомосексуальной тайнописи)
красовалось совершенно особенное посвящение. По всему было видно, что
писал какой-то грамотный узник, обучавшийся в нормальной школе, а не у
отставного солдата Кутейкина.
Надпись гласила: "God love you". То есть искаженный вариант от "God
loves you" ("Бог тебя любит"). Про окончание - s - в 3-м лице
единственного числа в Форт-Фиксе не вспоминало 80% заключенных. То же
самое касалось вспомогательного глагола "does"и многого другого.
Хоть и с ошибками (одной грамматической и одной орфографической), но
ход мыслей осужденного философа мне все равно нравился. Как в том
анекдоте про Вовочку и Марь Иванну...
Рядом ручкой другого цвета кто-то подписал по-испански: "Dios te аma".
Чувствовалась международная солидарность и религиозный экстаз
неизвестного латиноамериканца. Viva Cuba! Viva Fidel!
И тут Лев Трахтенберг дрогнул. Если точнее - его рука. Он вспомнил про
знаменитую строчку из песни Высоцкого - "в общественном парижском
туалете есть надписи на русском языке". Тюремный графоман понял - либо
сейчас, либо никогда...
Если честно, то больше всего на свете мне хотелось написать столько
раз виденное в российских сортирах и на любых стеклах заснеженных
машин, основополагающее и любимое народом слово из трех букв.
Собравшись с силами, я все же наступил на горло собственной лебединой
песне. И вывел соответствующую духу и помещению максиму:
Click on http://groups-beta.google.com/group/Russian365/web/45 - or
copy & paste it into your browser's address bar if that doesn't work.