View this page "Lev Trakhtenberg Chapter 39 Karayushiy Mech Pravosudiy
Na Narah.com
- or copy & paste it into your browser's address bar if that doesn't
work.
Лев Трахтенберг "На нарах с дядей Сэмом"
ГЛАВА 39 "КАРАЮЩИЙ МЕЧ ПРАВОСУДИЯ"
Через три часа с момента ареста нас доставили в Ньюарк, зачуханный и
грязный анклав в Центральном Нью-Джерси. Черный as черный can be.
Исключение составлял городской даунтаун, застроенный "буржуйскими
офисными небоскребами и федеральными "билдингами". 90 процентов Нью-
Джерсийского правосудия свершалось именно там.
Полицейские автомобили и броневики прикрытия остановились у
многоэтажного здания с громадьем антен и тарелок на плоской крыше.
Странная процессия (торжественная для агентов и печальная для нас)
вошла в грузовой док, заваленный пластиковыми мешками с офисным
мусором. Там же разгружался "безголовый" прицеп из FedEx.
"Черный ход" ,- безразлично подумал я, подходя к фэбээровскому
спецлифту. Двери кабины открылись только после того, как один из
охранников засунул в потайную щель кусок пластика. Еще минута и мы
оказались на 39-м этаже. Абсурд продолжался. Мне не верилось, что я -
это я.
(Похожее чувство "дурного сна" я испытал в военных лагерях после 4-го
курса, маршируя по плацу в идиотских кирзовых сапогах, штанах галифе и
принимая присягу с АК-47 наперевес).
Заключенных рабовладельцев привели в залитое ярким люминесцентным
светом фойе. Прямо перед глазами на застекленной стене красовалась
огромная надпись - Federal Bureau of Investigation. Информация для
непонимающих. Рядом, как и положено, присоседился звездно-полосатый
флаг и вездесущий белоголовый орлан.
Я попал в пасть к троглодитам, в гнездо рыцарей плаща и кинжала. В
небогоугодное заведение. (Степень небогоугодности открылась много
позже. После того, как я наслушался десятки историй о ханжеско-
пакостных методах работы фэбээровцев. Причем историй - из первых рук,
от друзей-товарищей по нарам)...
Нас развели по крошечным кабинетам и приковали к полицейским аналогам
"сушилок для полотенец". Краем глаза через открытую дверь я увидел
своего бывшего друга Пальчикова, прошедшего по коридору с руками за
спиной. Он махнул головой. Я в ответ тоже.
"Не положено! Разговаривать запрещено!" - строго предупредила меня
лошадинообразная белобрысая спецагентша, впоследствие оказавшейся
"госпожой Дэброй Ватс", следователем ФБР по особо важным делам.
Женщина-пегас протянула мне объёмистую пачку документов.
"Ознакомьтесь, это обвинительное заключение и записи нескольких
телефонных разговоров... У вас есть время до приезда адвоката. Почитайте
и хорошенько подумайте. Лучше сразу же во всем сознаться - это мой
совет. Поймите, что сопротивление бесполезно. У нас есть все
доказательства ваших преступлений!"
"Угу", - буркнул я, находясь совершенно на другом свете. - Извините,
я очень хочу пить. И еще - когда нас отпустят домой?" Рабовладелец не
понимал, что задает совершенно дурацкие вопросы.
" Это будет решать суд. Не мы. В час дня у нас забронировано время и
судьи Фрилэнда. Он выслушает стороны. Еще раз советую не глупить, а
принять сегодня же единственно правильное решение. Это значительно
сократит тюремный срок. В случае проигрыша процесса вас ожидает 220
лет заключения. Понимаете - 220 лет!
"О чем она говорит? О какой тюрьме? 220 лет? За что? В своем ли они
уме? Поскорее бы приехал этот хренов адвокат... У меня куча дел на эту
неделю... Только на разборку завалов после обыска уйдет два дня... Нужно
будет родителей и Соню как следует успокоить... Может уехать на уик-энд
в горы... Да, хорошо бы придумать какую-то правильную версию для соседей
и знакомых... "Лева, соберись с мыслями! Включайся, - разговаривал я сам
с собой, открывая сорокастраничный труд с трудно произносимым
заголовком Indictment на обложке.
На полчаса я замолчал. Вчитывался в страшное обвинение, разбирая по
слогам непонятные сложноподчиненные предложения из юридических
терминов.
Пахло не то, что паленым, а сверхпаленым! Выходило, что злобная банда
под моим руководством мерзко издевалась над выпускницами Центрально-
Черноземного Смольного института. Только что иголки под ногти не
засовывала.
Вместо "положенных по контракту" макраме, мулине и пялец с коклюшками
благородные девицы занимались грязными танцами. Естественно - против
своей воли! Насильно. Под угрозами. В общем, как пелось в самой
любимой песне моей студенческой группы. Про дочь камергера и летучую
мышь...
Мне страшно захотелось проснуться и "перезагрузиться". Нажать CTRL-ALT-
DEL... Вместо этого меня первый раз сфотографировали и сняли отпечатки
пальцев.
Очень критический реализм. Не сон. И не утренний туман.
Зигзаг неудачи.
... Ближе к полудню приехал вызванный на подмогу криминальный адвокат.
Молодой присяжный поверенный представлял солиднейшую юридическую фирму
из Манхэттена и был запрограммирован на победу. Первым делом он
потребовал, чтобы нас свели в один "офис" на "митинг". Мне сразу же
полегчало - все-таки у нас появился Защитник.
В течение пяти минут самоуверенный парниша, облаченный в партикулярную
униформу американского "лоера" (костюм индпошива, блестящие штиблеты,
дорогие часы, хорошие зубы, солидный портфель, сигара во внутреннем
кармане пиджака и неисчислимые завалы собственных визиток), пролистал
страшный документ "Соединенные Штаты Америки против Льва Трахтенберга
и других".
"Так, сейчас вас отвезут в суд. Это здесь, неподалеку. У вас будет
первое слушанье. Предварительное. Вам предъявят обвинения. Судья
задаст вопрос, виновны ли вы. Ответите, что нет: Not guilty. Прокурор
потребует вашего заключения в тюрьму. Я попробую отбить вас под залог
и домашний арест... Хотя дело и очень серьезное, думаю, что наша
адвокатская контора сможет помочь... Кстати, с кем мне связываться по
всем вопросам? Кто будет оплачивать наши услуги?" - застрочил из
пулемета пулеметчик молодой.
"Звоните моим родителям и сестре. Все вопросы к ним (по-детски
переложил ответственность на чужие плечи великовозрастный лузер) и,
конечно, моему адвокату Соломону". Мне было стыдно за заварившуюся
кашу, но в то же время - патологически равнодушно. (В глубине души за
свой тыл я был абсолютно спокоен).
Как выяснилось через неделю наш моральный дух и "спокойствие, только
спокойствие" в первый день стоили 15 тысяч американских долларов. За
час с небольшим работы.
15 минут - беседа с "героями" в штаб-квартире ФБР; 15 минут - ожидание
"Вашей Чести" в здании Федерального суда; 15 минут - незамысловатая
процедура обвинительного слушанья; 5 минут - терка с прокуроршей
опосля и еще 10 минут - психотерапевтическое вешание лапши на уши ("We
shall overcome!") и уточнение координат плательщиков по счетам.
Добавим полтора часа на проезд из Нью-Йорка в Ньюарк и обратно.
За все про все нам выставили счет в 15 238 долларов, из которых 238
мои возмущенные родители отказались платить категорически. Мы, кстати,
тоже. Вследствие этого волюнтаристского решения все три года
"домашнего ареста" я ежемесячно получал счета на мерзкий крохоборский
"хвостик" транспортных расходов.
В первые дни после вероломного нападения моя семья и я обладали
нулевыми знаниями в американском уголовном праве и практике. В силу
этого наивный злоумышленник и его близкие в Нью-Йорке почему-то были
уверены, что в пятнадцать тысяч входит "все".
Через несколько дней, получив жирненький пакетик с гонораром,
адвокатская фирма выставила счет на будущее. По 250 тысяч на "рыло",
т.е. на подельницу и на меня! Итого пол-лимона, ни копейкой меньше. Не
нравится - не кушай.
По закону каждый обвиняемый был обязан иметь своего собственного
стряпчего. Официально это называлось соблюдением индивидуальных
интересов подзащитного. "Бла-бла-бла". - смотри Пятую и Шестую
поправки к Конституции США.
На деле "забота" об уголовнике работала на прокуроров. "Адвокаты
государства" делали все возможное, чтобы разбить противника по частям
и в духе американских ценностей - натравить соучастников друг на
друга. Братьев на сестер, мужа на жену, друзей на подруг.
Надо заметить, что особого труда им это не составляло "гражданскую
позицию" ренегата-стукача-доброжелателя американцы впитали с младых
ногтей. Поэтому большинство стряпчих на первой же встрече с
подзащитным ставили вопрос ребром - "кого сдавать будем?" И вместе с
обвинителями пугали клиентов драконовскими сроками. То есть дудели в
одну дуду. Сознательно и подсознательно. Вольно и невольно. За очень
небольшим исключением...
Сообщающиеся сосуды американской юриспруденции.
... За годы "майн кампфа" мы с Викой благополучно сменили каждый по
несколько лоеров. Самым мудрым оказался подельник No. 4, бывший друг
семьи, ставший "свидетелем со стороны государства".
Пальчиков взял бесплатного государственного адвоката, public defender.
Дешево и сердито. В результате взаимной "мойки государственных рук",
Сережа дал показания против меня, сократил свою отсидку и со спокойной
душой укатил в Россию.
Самое удивительное, что очень часто и частные адвокаты, нанятые за
великие тыщи, вели себя как общественные защитники. Вступали в
сепаратные сделки и закулисные переговоры с прокурорами. Во имя
"договора о признании вины". Подписано - и с плеч долой! Следующий!
Каждый раз, увольняя со скандалом очередного Манилова в костюме
Armani, и Вика, и я надеялись, что новый защитник на этот раз нас не
обманет, а выполнит первоначальные обещания. Однако после получения
гонорара (оплата вперед), планируемый блицкриг превращался в затяжную
позиционную войну. Как в средневековой Англии - между Алой и Белой
розами. С элементами правового абсурда и постоянным адвокатским
вымогательством: "Ох, не легкая эта работа - из болота тащить
бегемота...".
В данном конкретном случае (уголовном деле No. 02-638 (CR)) больше всего
повезло первым лоерам. Потеря правовой девственности стоила нам
десятки тысяч долларов. "Насильников" изнасиловали в неуютных стенах
окружной каталажки графства Эссаик, куда "сердечные" защитники
повалили толпой, несмотря на ее отдаленность от обычных торговых
путей...
В незабываемую тюрьму "номер один" - центр предварительного заключения
в нью-джерсийском Патерсоне нас доставили только под вечер первого
злосчастного дня. Через несколько часов после судебного слушанья у
старенького законника Фрилэнда.
Процедура возмездия свершилась молниеносно. Полупустой судебный зал,
темно-коричневые дубовые панели, неяркий свет из псевдосталинских
"державных" люстр. На сцене - длинный полированный судейский стол (как
в президиумах солидных съездов, а по бокам - два поменьше - для
секретаря и стенографистки.
Посередине Дворца правосудия, вместо танцпола, блестел паркетный
пятачок для
выступлений и актерских проходок участников процесса. Сбоку, вдоль
стены, находилась комфортабельнейшая ложа присяжных (12 кожаных кресел
на тот момент пустовали).
Напротив нее, вдоль противоположной стены сидели мы, обвиняемые.
Причем достаточно цивильно, за одним столом с адвокатами и без каких-
либо клеток. Последние ожидали нас внизу, в тайных подземных
катакомбах со спертым воздухом и всеми возможными несвободами.
Четвертая сторона квадрата (прямо напротив судейского президиума и
через "танцпол") состояла из прокурорско-государственного стола.
Такого же длинного, как и у Вершителя Судеб. За ним, по обеим сторонам
прохода, начинался мрачный партер - деревянные скамейки для зрителей.
Все на редкость солидно, торжественно и по-взрослому: "Да здравствует
американский суд - the most human court in the world".
При появлении дедушки-судьи, одетого в киношную черную мантию, все
поднялись. При этом три тополя на Плющихе потрясли цепями и
наручниками.
Как и положено, первой выступила прокурорша, смачно обвинив нас во
всех тяжких. Особенно досталось мне, Идолищу Поганому, заточившего в
гадскую кабалу воронежских красных девиц. Ей поддакивала и травила
страшилку блондинка "с яйцами" - мужеподобная фэбээровка Дэбра Ватс.
Как только я увидел благожелательно-ханжеское покачивание судейской
головы-метронома в такт нелепым обвинительным тирадам, мне стало
страшно. Очень страшно. По-настоящему. Иллюзии были потеряны
окончательно. Китайский болванчик посылал нам совершенно четкий
"мессидж" - "на нары, бля, на нары, бля, на нары..."
Легкое тявканье щенка-адвоката ("мои подзащитные не убегут: у них
забрали все ID, у них здесь дочка, у них здесь собственность) не шло
ни в какое сравнение с хриплым лаем правоохранительных овчарок ("они -
коварные и жестокие преступники, они связаны с русской мафией, они
скроются в Сибири"). Не удивительно, что в освобождении под подписку о
невыезде нам отказали.
Судейское решение благочестивого законника было безапелляционным и
единственным. Тюрьма на время следствия или домашний арест с
освобождением под залог в один миллион долларов США. Для нас с Викой.
Пальчикову, как иностранному гражданину, "передышка" перед смертью не
грозила. Теперь я знал, что хотя бы ради этой поблажки мне стоило
получать американское гражданство...
дальше на сайте Льва Трахтенберга
http://www.nanarah.com/glava39.htm
Mikhail Smirnov
www.smirnov.org