Lev Trakhtenberg Chapter 48 - Дайте жалобную книгу"
Na Narah.com
Не забудьте, что Лев вновь вернулся к своим старым привычкам и
устраивает концерт некого "РЫБАКА" в Бруклине. Я пойду смотреть.
Всякая информация есть сами знаете где
Спасибо за внимание
Ваш М Смирнов
WWW.BARYNYA.COM
Click on http://groups.google.com/group/russian365/web/48?hl=en - or
copy & paste it into your browser's address bar if that doesn't work.
Один раз я вплотную приблизился к подаче судебного иска против
Федерального Бюро по тюрьмам. Против лечащего врача, начальника
медслужбы и коменданта заведения.
Не корысти ради, а только для того, чтобы получить необходимое
обследование у специалиста. В общем, не "искусство ради искусства", а
суровая необходимость.
Однако просто так, с кондачка, ни я, ни мой гипотетический адвокат не
могли появиться в суде, чтобы, как говорили русские узники, "зафайлать
комплейн", то есть отрыть дело. С нами бы никто не стал разговаривать.
Для того чтобы начать судопроизводство, американский федеральный
заключенный должен был исчерпать все доступные ему средства. Другими
словами - пройти через многомесячную нервотрепку. Через огонь, воду
и, если повезет, медные трубы.
Официально процедура подачи кассационной жалобы по инстанциям внутри
тюремного ведомства громко называлась "Administrative Remedy Process".
Процесс, выученный мной наизусть и к которому я периодически прибегал
для самообороны.
Печальная метаморфоза: был пацифистом, стал самбистом. Жизнь
заставила, бля на фиг...
... За несколько дней до моей незабываемой (и в чем-то даже глубоко
трагической) "граф айзенштайновской" самосдачи в Форт-Фикс, большой
умничка доктор Боря Бенцианов сделал мне операцию. Исправил носовую
перегородку и я снова начал дышать.
Во время священодейства молодой хирург заметил и вырезал из моей левой
ноздри какие-то особо вредные папилломки. Нехорошие, имеющие тенденцию
к перерождению в злокачественную гадость, за которыми, если жизнь
дорога, мне было строго-настрого предписано следить. Хотя бы раз в
полгода проверяться. Ибо крошечные "мазафаказ" могли появиться вновь.
Во время заключения в том числе.
... Через несколько месяцев с начала срока, пройдя сквозь тщательное
фельдшерское сито, я получил долгожданную аудиенцию у доктора Ли.
Поплакался в китайскую жилетку, рассказал историю о возможном раке и,
как я понял потом, попросил что-то совершенно невозможное.
Консультацию у врача "ухо-горла-носа", не входившего в заветный список
приходящих специалистов.
В общем, обнаглел вконец. Страх потерял. Из ума выжил...
Недолго думая, доктор Менгеле в просьбе мне отказал, хотя я и
размахивал перед его лицом справкой от отоларинголога, как цитатником
председателя Мао во временя пограничного кризиса на Даманском.
Рассчитывал, что китайцы такие забавы любят и понимают.
Ошибся.
Правда перед тем, как отправить меня восвояси, тюремный врач заглянул
ко мне в нос. Знамо дело - без оптической аппаратуры. Без элементарной
лампочки-световода. Даже без доисторического круглого зеркала с дыркой
посередине. Но самое главное - без специального, узкого образования.
Ничего не обнаружил. Я засомневался в его компетентности. Решил
жаловаться и добиваться консультации. Наивный чукотский мальчик!
Первым шагом бесконечно долгого процесса являлась подача петиции
"ВР-8", "Би-Пи-Эйт". В ее названии был зашифрован наимогущественнейший
акроним "Bureau of Prisons", то есть "Бюро по тюрьмам". Жалоба
вручалась отрядному канцлеру, известному садисту Джозефу Робсону.
Через неделю я получил формальный ответ, что "со мной все в порядке. В
просьбе отказать".
Я не согласился, решил идти дальше и запросил у "души-человека"
следующую форму - "ВР-9", "Би-Пи-Найн". Солидную, голубого цвета, на
четырех листах. На этот раз - обращение к самому директору тюрьмы, на
которое он был обязан ответить по закону. Через 45 дней я получил
копию своего запроса и письмо от главного тюремщика Форт-Фикса:
"Внутреннее расследование показало справедливость отказа. Вас осмотрел
MD, лицензированный доктор медицины. Патологии не обнаружены. В
консультации отказать". Гуляй, паря!
У меня было 10 дней, чтобы потрясти мир. Воспользоваться своим правом
и подать петицию в "Риджн", Региональное управление Бюро по тюрьмам в
Филадельфии. В головную контору, осуществлявшую общее пенитенциарное
руководство над зонами Северо-Востока США.
Набравшись смелости, я запросил у Робсона следующую форму - "ВР-10",
"Би-Пи-Тэн" веселенькой желтой расцветки. Такую же внушительную, как и
предыдущую, но на этот раз с номером. "Серьезную ху... ню", - как
говорил о подобном с легким фламандским акцентом мой приятель-русофил
Педро, получая ежемесячный перевод на 40 долларов от Нидерландского
консула из Нью-Йорка.
Хорошая кляуза получилась на этот раз - в меру требовательная, в меру
чувствительная. Все точки над " i " расставил. Справки приложил. В
общем, достойно поплакался в чиновничью жилетку. Стал жить-поживать,
да ответа ожидать...
Через месяц меня вызвали к отрядной секретарше-делопроизводительнице и
вручили компьютерную распечатку. "Риджину" требовалось дополнительное
время, еще 30 дней: "Настоящим письмом уведомляем, что ответ вы будете
иметь до такого-то числа".
За день до "дэдлайна", во время пятичасового "мейлколла" я получил
толстенький конверт из Филадельфии. Казнить, нельзя помиловать! То
есть - в просьбе отказать: "Кровь из носа не течет, боли нет -
показаний для осмотра специалистом тоже нет!" That`s it!
Опечалился Лева, пошел вновь к Синему морю. Стал опять кликать
канцлера Робсона. Не спокойно Синее море...
"Trakhtenberg, ты меня достал! Ты что, не понимаешь, что своими
жалобами ты ничего не добьешься? Не понимаешь? Ты хочешь писать в
Вашингтон? Я тебя правильно расслышал? ОК. Я дам тебе ВР-11. Но учти,
Трахтенберг, выше прыгать некуда! Ты беспокоишь людей и отрываешь
всех нас от работы своими идиотскими проблемами... Все, мы начинаем
вести себя в точности так же, как и ты! На каждое действие есть
противодействие (for each action there is a reaction)! Пойдем наверх,
посмотрим, что у тебя делается в шкафу. Контрабанда есть?" - закончил
Робсон, вылезая из-за стола и направляясь ко мне в триста пятнадцатую.
Я как ослик Иа понуро побрел за ним, вспоминая на ходу, спрятал ли я
лезвие, которым я накануне нарезал контрабандный лук и болгарский
перец, а также элегично рассуждая, обрадуются ли мои сокамерники
неожиданному визиту урядника.
При помощи частых внеплановых обысков и придирок "не по делу",
приводящих к получению "тикета", администрация зоны боролась с
возмутителями спокойствия. Рука мыла руку - тюремщики всех уровней
покрывали друг друга и опосредованно показывали жалобщикам, в чьих
руках власть.
Я это понял очень хорошо, когда поначалу пошел искать управы на
Робсона к начальнику отряда. Из-за того, что тот конфисковал сохнувшую
после дождя оранжевую куртяшку-очаровашку. На редкость наивный и
недальновидный поступок: в тот день мой несчастный "локер" обыскали
четыре (!!!) раза! У меня задергалось веко и появилось сомнение - не
пора ли засунуть язык в одно место? Самое смешное, что все четыре раза
меня шмонал главный герой моих жалоб.
читать дальше:
Click on http://groups.google.com/group/russian365/web/48?hl=en - or
copy & paste it into your browser's address bar if that doesn't work.