Поминальная служба в честь умершего накануне Дэна Миллера собрала
рекордное количество прихожан. Причем - всех мастей и религий.
Главный межконфессиональный зал тюремной церкви был заполнен под
завязку. О таких показателях явки прочие добровольные мероприятия
могли мечтать и мечтать. Триста человек в едином порыве (sorry за
штамп, но лучше не скажешь) пришли помянуть всеобщего любимца,
помогавшего с бесплатной адвокатской работой десяткам зэкам, но не
сумевшего помочь самому себе.
Имея 30-летний срок за налоговое мошенничество и money laundry, 70-
летний заключенный вопиюще плевал на свое собственное здоровье.
Поставил на себе точку...
Каждый раз, когда арестант прилюдно умирал или погибал во внутренних
бандитских разборках, служба капелланов устраивала скромную службу -
"memorial service". Обычно на тюремные поминки набиралось пара-тройка
десятков приятелей и товарищей по оружию. Плюс дежурный священник с
дежурными словами: "Бог дал, бог взял". Зная о харизматичности и
популярности находящегося в морге "виновника торжества", в молельном
зале сидели наши рыцари "плаща и кинжала" - начальник спецотдела,
заместитель коменданта по режиму и несколько второстепенных дуболомов,
бросавших на возбужденных зэков грозные взгляды.
Как оказалось, сидели не зря. Через 35 минут с начала грустного
собрания ментура арестовала троих выступавших и несколько активных
хлопальщиков. Больше тюремных правдолюбцев я не видел. Через малявы из
карцера мы узнали, что Джинджера, Тома и Рамиреса обвинили в "призыве
к бунту", статья 106 Дисциплинарного кодекса. "Encouraging others to
riot". Лишили условно-досрочного освобождения и отправили на строгий
режим. За правду. Как в СССР диссидентов.
Друзья Дэна осмелились сказать начальникам прямо во время печальной
службы, что в смерти заключенного (и не только его одного) виновата
тюремная медицина. Если точнее - ее полное отсутствие. А также
малограмотные лепилы из форт-фиксовского Health Service Department, не
имевшие ни малейшего понятия про клятву Гиппократа. Медики третьего
сорта, пользовавшие людей третьего сорта.
Не знаю, то ли дело в специфике работы, то ли в воспитании, то ли еще
в чем-то. Но наши эскулапы неприкрыто ненавидели свою
"человеколюбивую" службу в Бюро по тюрьмам и обслуживаемый ими
контингент. Мы в ответ платили им почти тем же...