chapter 44. "Sholom, pedofiles!"
Na Narah.com
Вообще-то, в американской тюрьме евреем быть выгодно. Как я хвастался
перед завистниками из соседей-иноверцев: "It pays to be Jewish".
Переиначивал на свой сионистский лад знаменитый рекламный слоган
кредитной карты "It pays to Discover".
На самое деле - nothing is new. Новое - это хорошо забытое старое.
Особенно - в "еврейском вопросе". А уж тем более - для въедливого
культуролога и исследователя тюремного зазеркалья.
Никаких неожиданностей. Поскольку я безостановочно "чистил себя" под
мировой пенитенциарной литературой, том старины Достоевского с
"Записками из мертвого дома" лежал в моем металлическом шифоньере на
почетном месте. Как партбилет. Рядом с другими любимыми авторами -
духоукреплятелями, духовеселителями и духоподнителями.
Я постоянно сравнивал (и делился открытиями со своими сожителями)
сибирский острог XIX века с американской тюрьмой XXI-го. Даже тогда и
несмотря на постыдный государственный антисемитизм Российской Империи
(процентная норма, черта оседлости и пр.), жизнь заключенных иудеев
отличалась относительным комфортом и относительной свободой.
От - но - си - тель - ны - ми.
Обратимся к первоисточнику, как и учили в школе. Судите сами:
"Городские власти не оставляли Исай Фомича Бумштейна своим знакомством
и покровительством. По субботам он ходил под конвоем в свою городскую
молельню (что дозволялось наши законами и жил совершенно припеваючи.
Кажется, он ничуть не сожалел, что попал в каторгу. С нетерпением,
впрочем, ожидая выжить свой двенадцатилетний срок, чтобы "зениться".
Свобода вероисповедания, однако... Вот тебе и царская "душегубка
народов..." (на самом деле настоящая душегубка-костедробилка имела место
быть на протяжении семидесяти с лишним лет, начиная с октября
семнадцатого).
Как и "жидка" из романа Федора Михайловича, так и нас, бедовую "джуиш
комьюнити" Форт-Фикса не забывали люди доброй воли. В первую очередь -
сказочные гномы, бородатые хасиды-хабадники.
Тени забытых предков.
Заключенных иудеев в тюрьмах США опекали две общенациональные
религиозно-правозащитные организации из Нью-Йорка. "Reaching out" во
главе с ребе Голдштейном и "Aleph Institute" под предводительством
раввина Кацнельсона.
Как и положено нормальным еврейским богоугодным заведениям, обе
конторы дружно друг друга не любили, ревновали к предмету опеки и
пожертвованиям, а также постоянно выясняли отношения. Кто из них
лучше? Какой из атаманов самый главный? Чьи мать терезы самые
терезистые? И т.д., и т.п.
Я лично уважал и тех, и других, беззастенчиво пользуясь услугами
обоих. Как и положено настоящему еврею - состоял в тайной сепаратной
переписке и являлся беспринципным "слугой двух господ".
В условиях конкуренции выигрывал потребитель, включая и специфическую
духовную сферу. Истина, нашедшая свое подтверждение даже в суровых
условиях капиталистического узилища.
"Reaching Out", понятие плохо переводимое на русский язык герундием от
глагола "дотягиваться", выпускал ежемесячный десятистраничный боевой
листок с одноименным названием. Малотиражку получали все
заинтересованные лица, а также чиновники. Министерства юстиции и
осужденные жидовцы по всей стране.
Через полгода с начала отсидки русскоязычный этнограф-беллетрист
подвязался в роли англоязычного "тюркора" из Форт-Фикса. Мои
корреспонденции публиковались под нехитрым псевдонимом "L.T.".
Попробуй догадайся, кто это. Задача не из легких для специалистов
сыска.
Благодетели из "Ричинг Аут" меня уважали и любили. Иногда даже
опускали забрала и выступали на мою защиту, когда з/к No. 24972-050 в
очередной раз отправили на перевоспитание в "дырку". За ненавистное
администрацией литературное творчество и публикацию тюремных
фотографий. В прессе и на Интернете.
В таких случаях, в первый же день "административной изоляции" я
отсылал срочную депешу в бруклинский Краун-Хайтс, где квартировала
штаб-квартира могущественных хасидов (чей адрес пришлось выучить
наизусть: 383 Kingston Ave., Brooklyn, NY 112134.
Раввин Голдштейн, которого я почему-то представлял в виде самого
Любавического ребе, немедленно бросался в бой на защиту "свободы
слова" и "прав человека". Нажимал на какие-то свои кнопки и рычажки в
Вашингтоне. Требовал, возмущался, угрожал.
В результате атаки в мой скорбный карцерный дортуар доставляли
Пятикнижие Моисеево, мацу и виноградный сок вместо вина для встречи
Царицы-Субботы. Еще через пару-тройку недель "диссидента" выпускали
без штрафных санкций, но и без объяснений. "Расследование", заменявшее
наказание являлось обычной практикой местных графов банкендорфов.
Придраться не к чему.
Конкуренты ребе "Голдстайна", еврейский институт "Алеф" был побогаче и
брал другим. Подарками к праздникам. Для зэков и их "мишпухи" на
свободе.
Очень даже как благородно и полезно.
Дароподношения делились на пищу телесную и пищу духовную. По моим
наблюдениям форт-фиксовцы однозначно предпочитали первое - какие-
никакие еврейские "деликатесcен".
Например, треугольное печенье "ументаш" на Пурим, фаршированную рыбу
на Песах или шоколадные медальки на Хануку ("ханука гелт").
Пищу духовная выражалась в лице экзотических эмиссаров от ХАБАДа
молодых, ну очень бородатых студентов еврейской духовной академии из
Нью-Йорка, будущих служителей культа их университета "Ешива
Юниверсити".
На самом деле религиозные волонтеры с "улицы" имелись не только у нас,
но и у братьев-христиан. Если не считать негритянского женского хора
на прошлое Рождество, то протестантские добровольцы выглядели
расплывшимися на гормональных харчах бесполыми тушками с гитарами в
руках. Улыбающимися тетьками в тянучках и кроссовках или дядьками в
аккуратненьких брючках с заправленными в них отглаженными до хруста
рубашечками.
Приветствовавшими местных байстрюков всепрощающим "God Bless You" ("Да
благословит вас Бог"). (Я лично никогда не знал, что в таких случаях
надо отвечать. Поэтому на минуту застывал, загадочно улыбался,
складывал руки в районе "маячка привлекательности" и умиленно
благодарил: "Thank you").
Наши еврейцы-добровольцы были на порядок живописнее. Я бы сказал -
эпатажнее, эксцентричнее и экстравагантнее. Особенно с учетом
специфики заведения, которого они окучивали своей любовью.
Черные шляпы, черные костюмы, черные лапсердаки до пят (как в той
страшилке про "черный, черный город"). Плюс бороды, пейсы, носы с
большой буквы, шаркающая мелкая походка и обязательные очки. Всеобщее
внимание было обеспечено на сто двадцать процентов.
Иногда жизнерадостная еврейская тройка выглядела совершенно
запредельно. На весенний праздник Пурим, предписывающий иудеям бухать,
веселиться и карнавальничать, наши добрые наставники приходили
разнаряженными. Как и положено сионистским служителям Мельпомены.
Так они и шли свои двести десять шагов от центральной проходной до
"религиозного отдела" в сопровождении капеллана и охраны. Одетые в
костюмы ярмарочных скоморохов - разноцветные рубахи в крупный белый
горох, огромных размеров красные галстуки-бабочки, клоунские носы на
резинке. На головах красовались невероятных фасонов шляпки с
бубенчиками и какими-то детскими прибамбасами-погремушками.
Хасиды стремились нам понравиться. И надо отдать им должное, что они-
таки, да, производили на нас впечатление. На меня так точно. Иронично-
любознательное.
Каюсь, но во время особо заунывных служб, я исподтишка рассматривал
молодых раввинов с близкого расстояния.
чтобы прочитать полностью click on http://groups.google.com/group/Russian365/web/44?hl=en
- or copy & paste it into your browser's address bar if that doesn't
work.