#46 -"Love is tough" - the most important chapter
Na Narah.com
copy & paste it into your browser's address bar if that doesn't work.
Next chapter of Lev Traktenberg's book "Na Narakh s Dyadei Semom"
Заключенные самцы федерального исправительного заведения Форт-Фикса
выдавали на гора (вернее - спускали в канализацию южного Нью-Джерси)
две с половиной тонны спермы в год.
Арестанты всей страны - 1200 тонн за тот же период. Как минимум. Плюс
армия, авиация, флот...
В масштабах всего человечества цифры зашкаливали и сводили с ума. Во
всяком случае меня, жившего по Д. Карнеги "найди потребность и
удовлетвори ее".
В воспаленном мозгу неунывающего антрепренера рисовались бизнес-планы
один краше другого. Я понял, что наконец-то, мне крупно повезло и что
Трахтенберг напал на золотую жилу. Нескончаемый ресурс для
фармацевтической и косметической промышленности. Не говоря уж о банках
"биоматериала" для желающих подзалететь феминисток.
Продай, бесцельный онанизм. Здравствуйте, научная организация труда и
товарно-денежные отношения!
Каждой тюрьме - по спермоферме!!!
Даешь! Даешь! Даешь!
К форт-фиксовским показателям в 2500 кг/год я пришел путем нехитрой
арифметики. Прикладной, основанной на скупых мужских разговорах на
полузапретную тему.
Редчайшие продвинутые зэки не делали из мастурбации какой-либо особой
тайны. В то же время - не особенно и выпячивали: "It is - what it is".
Основная масса арестантов делала вид, что "грязная" физиология им
чужда и что они рвут друг у друга редкие порножурналы чисто из
эстетических соображений. Не гангстерское это занятие,
самоудовлетворение! Секс с самим собой? От такой гадости и заболеть не
долго. Того и гляди, что на ладонях вырастут волосы, а сам
превратишься в урода и импотента.
Или того хуже - в "пидора"...
Исследование научно-популярной медицинской литературы на рабочем месте
в тюремной библиотеке показало, что в среднем при эякуляции мужчина
производит пять грамм семени. Исходя из 37 лет, то есть среднего
возраста среднего сидельца, я легко мог предположить, что средний зэк
мастурбирует хотя бы пару раз в неделю. Итого: 10 грамм. Умножаем на
52 недели, получается 520 грамм. Вычитаем 20 грамм - две недели на
ОРЗ и ОРВИ - приходим к полкилограмму в год на одного человека.
Минимум.
Поехали дальше. Как говорил Аркадий Исаакович - "два пишем, три на ум
пошло". Умножаем 500 г на 5000 узников. Ответ: две тысячи пятьсот
килограмм чистой спермы в год.
Минимум.
Вам нравится ход моих мыслей? (Как в том анекдоте про Вовочку и
Марьванну). Молчание - знак согласия... А может хотите те же самые
данные, но в фунтах? Или в унциях, как кокаин? Или в дореволюционных
пудах желаете? Или в попугаях?
А может быть в курицах? Именно так вел свои расчеты один мой приятель,
поставщик оружия повстанцам из Ирландской республиканской армии.
Остаток своего срока Сэл подсчитывал в подаваемых раз в неделю "ножках
Буша". Интересно, что было бы, если я предложил ему производить
расчеты в "граммах спермы"? Побил - не побил, но разговаривать
перестал так точно.
Мог друг Джереми, миловидный наркодилер из Массачусетса, знал про
планы довести не пацанские расчеты до сведения русскоязычного
читателя. Попросил добавить, что в летнее время количество "сеансов"
увеличивается, а в зимнее - уменьшается.
33-летний бостонский естествоиспытатель имел в виду не коварные
эпидемии гриппа, а наибанальнейшее отсутствие горячей воды в душе. Это
в свою очередь приводило к укороченным водным процедурам. Без какой-
либо сексуальной разрядки. Вошел, ополоснулся, выскочил. На все про
все - 2 минуты! Не до жиру...
Такие отрезвляющие моменты напоминали мне полузабытое житье-бытье в
Центральном Черноземье. Я залезал в душ, громко матерился по-русски и
орал песню про "если хочешь быть здоров". (Честное пионерское слово -
именно ее, причем очень-очень громко).
Иногда наши славные душевые онанисты думали не только о себе, но и о
ближнем. Время от времени, заходя в загаженную кабинку я обнаруживал
на мокром кафеле неожиданный подарок - вырезанную или выдранную
порнушку с какой-нибудь сисястой блондинкой. Ну как было не
поблагодарить доброго самаритянина?
Спасибо, мил человек! Не ждали-с. Премного благодарны!
Чтобы не мешать как бы несуществующей банно-прачечной мастурбации,
жители Форт-Фикса придерживались строгих правил душевого этикета. Три
кабинки были отгорожены друг от друга невысокими перегородками. Двери
или занавески отсутствовали. Проходя в дальнюю помывочную зэк закрывал
часть лица полотенцем или по-детски - ладошкой. При этом он смотрел
только вперед и как ежик в тумане истошно предупреждал: "Coming
through!" (Иду мимо, мол, отворачивайтесь к стене, перестаньте себя
насиловать!) Тех, кто так не поступал могли запросто побить, обвинить
в "дисреспекте" и голубых настроениях...
Помимо водно-сексуальных утех арестанты любили поонанировать в
"ретирадных местах". (Леонид Аркадьевич, разрешите передать еще один
привет Федору Михайловичу). В качестве туалетных возбуждалок служили
полученные в прокат порножурналы, а в особых случаях - видеопродукция
с DVD-плееров. Тайно доставленных особо избранным и особо обеспеченным
сидельцам продажными конвоирами.
О женском поле и сексе зэки могли говорить без остановок круглые
сутки. И мечтать, мечтать, мечтать. Поэтому вид настоящей живой
женщины, оказавшейся в эпикурейских условиях мужской тюрьмы, вызывал у
братвы взрыв эмоций.
90 процентов исправработников Форт-Фикса составляли мужчины. Как ни
крути, но охрана преступных самцов являлась прерогативой мужского
пола. Занятием для настоящих, крутых мачо. Хоть и на любителя...
Оставшиеся десять процентов тюремных служителей поделили "фифти-фифти"
беспощадные мужеподобные вохровки-"коблы" и непонятно-каким-образом-и-
какого-черта-пришедшие-на-работу-в тюрьму-более-менее-нормального-
вида-"исправительные офицерши".
Первых, понятное дело, привлекала власть над грязными мужиками, а
также многочисленные личностные искажения и перверсии. Вторые попадали
на пенитенциарную службу, либо по наивности с незнанием, либо по
великой нужде, либо из-за возможности поднять собственную самооценку
до немыслимого на свободе уровня.
Самая что ни на и есть завалявшаяся коротышка с тройным подбородком,
созвездием прыщей на бесформенной физиономии и необъятной жопоталией,
с момента прохождения через КПП превращалась в Мечту Поэта.
В Венеру Милосскую, Мэрлин Монро, Анастасию Волочкову, наконец.
(Мне, копирайтщику-любителю представлялось, что этот
психотерапевтический фокус должен был обязательно найти отражение в
объявлениях о приеме на работу: "Избавьтесь от комплекса
неполноценности! Станьте федеральным исправительным офицером! Лечение
без лекарств!").
Если зэки обращали внимание и истекали слюной при виде настоящих
кикимор, то что было говорить о реакции на более-менее красивых
женщин! Единичных и от этого еще более ценных экземплярах. Бриллиантах
тюремного ведомства. Вверх-редких дуболомшах и вольняшках из
больнички, школы и офиса.
Стоило лишь прекрасным незнакомкам появиться на "компаунде", как они
моментально становились центром внимания. Зэки прекращали работу,
тренировки или движение из пункта "А" в пункт "Б". Как и во всем
другом зазаборном сюре, дело доходило до парадоксов...
.. Как-то раз "усталый, но довольный" Лев Трахтенберг возвращался из
агонизирующего тренажерного зала. Впереди меня оказалось человек
тридцать зэков, идущих на обед. Чувствовалось и слышалось, что
возбужденных... Я прибавил ходу и оказался неподалеку от каравана,
пытаясь разобраться, что к чему.
Хвост заключенных выстроился вслед двум дамам в партикулярных цветных
одеждах. Одну из них, сорокалетнюю мисс Коллинс я знал - она служила в
Business Office. Другую, немного помоложе, негритянку, в обтягивающих
джинсах и с той самой пресловутой "осиной талией", я видел впервые.
Грациозные девы явно направлялись в столовую, где раз в неделю
представляли свои департаменты и отделы. Во время
псевдодемократической процедуры "main line" осужденный народ мог
подойти к начальничку и попытаться решить вопрос в неформальной
обстановке. Вживую, напрямую и без бюрократических проволочек.
Yes, right...
Свежо придание - работники Форт-Фикса и главные надзиратели тусовались
промеж собой, попивали кофе из бумажных стаканчиков и в большинстве
своем просто отфутболивали страждущих: "Подайте прошение в письменном
виде". Все возвращалось на круги своя, в "норму".
Недаром английскую аббревиатуру "ВОР" (Bureau of Prisons) заключенные
расшифровали на свой лад "Backwards on Purpose". То есть: "Специально
наоборот".
Женщины наверняка знали, что за ними след в след бредут
истосковавшиеся по плоти сидельцы. Однако ничего не могли с этим
поделать - формально ничего предрассудочного не происходило. Они
ускоряли шаг - тоже самое делали их преследователи. И наоборот. Как в
славном танце "летка-енка".
Исправработницы нервно-оживленно переговаривались между собой. При
этом на всякий случай держали правые руки на "тревожных кнопках",
висящих у них на боку и обязательных для всех гражданских, входящих на
зону. Стоило кому-то из них нажать (просто нажать) на "воки-токи", как
со всех сторон к ним на подмогу бросились бы десятки зольдатен. (Во
время подобных ЧП, случавшихся практически ежедневно, зэки любили
ставить на победителя кросса - кто из жир-трестов добежит первым).
Сексуально-озабоченные узники тоже знали про тюремную GPS и красную
кнопку. Поэтому они восхищались нимфами без единого звука. При помощи
немного абсурдной и очень живописной пантомимы.
Одни по-французски посылали двум миледи воздушные поцелуи, другие
рисовали в воздухе пышные формы a`la Рубенс, третьи совершали
подозрительные телодвижения тазом: вперед-назад, вперед-назад.
Этакий фаталистический и запредельный "пост-модерн-андерграунд балет"
из жизни тычинок и пестиков...
Не менее живописные "картинки с выставки" происходили прямо во время
моих тяжелоатлетических забав. Между 7:30 и 8 утра, прямо перед
началом дуболомского рабочего дня, когда мимо огороженного сеткой
"рабица" загона с полуразвалившимися тренажерами спешили на смену
фельдшерицы-санитарки-лаборантки в розово-бело-голубых форменных
пижамках.
При виде появившегося из проходной женского пола Правила Нехорошего
Тона предписывали остановить всяческие упражнения, подойти поближе к
сетке и громко заулюлюкать. Так, чтобы труженицы красного креста
вздрогнули и засеменили в медсанчасть мимо "проклятого места" еще
быстрее.
Иногда, когда восхищение достигало совершенно заоблачных пределов,
"сестрички" начинали какие-то оживленные радиопереговоры. Через минуту
в тренажерном зале появлялся дежурный лейтенант с патрулем, делали
более чем грозное внушение и закрывали "джим". Отправить в "дырку" сто
человек - посетителей качалки он не мог, выявить зачинщиков - тем
более. Именно этим и пользовались наши накаченные соловьи-разбойники с
отрицательным IQ.
Получалось, что из-за нескольких сексуально озабоченных интеллектуалов
страдали все. Морду им, однако, не били и даже не особенно ругали.
Дело касалось святого женского вопроса - "главного вопроса
современности". Одни безмозглые мачо солидаризировались с другими
безмозглыми мачо. Да здравствует 1 Мая!
... Похоть так и витала в воздухе Форт-Фикса. Порою она приобретала
особо необычные формы. Как в мире животных - на уровне обоняния. Зэки
шли на запах, жадно втягивая в себя женские феромоны, случайно
занесенные в наш виварий.
Как-то раз после очередного "акта неповиновения" - отвлекающего срыва
"стоп-крана" пожарной сигнализации во время обыска в одной из камер, в
карцер угодил весь ее личный состав. Все 12 человек подчистую.
В случаях отправки зэков в "дырку" инструкция предписывала в тот же
день "запаковать его говно". На американской фене - to pack up his
shit.
И не просто запаковать, но тщательно перебрать и самое главное -
составить опись каждого причиндала - тысячи и одной мелочи из
арестантского шкафа. Включая хавку из ларька и бельишко из прачечной.
Как правило, пара-тройка часов кропотливой работы на одну
провинившуюся голову.
В случае пропажи какой-нибудь вшивенькой зубной щетки, купленной на
"свои кровные", обиженные на власть заключенные подавали "иск на
возмещение ущерба". По принципу -
чем больше, тем лучше. Как зубной врач, герой Владимира Абрамовича
Этуша из "Ивана Васильевича": "Три магнитофона, пиджак импортный -
тоже три".
...В тот день, после ареста всей камеры, на подмогу дежурному по
отряду Герр Комендантен выделили четверых "вольнонаемных" дам из
Управы. По закону все без исключения тюремные работники, помимо всего
прочего, являлись "федеральными исправительными офицерами" - учителя,
медработники, офисные служащие включительно. Во время запарки и сезона
отпусков такое массовое превращение в ВОХРу случалось особенно часто.
Чтобы не мешать процессу по "упаковке говна", всех заключенных выгнали
из камер третьего этажа. Мы сидели на бетонном полу в одной из ТВ-
комнат, тупо рассматривая друг друга и окрашенную белой масляной
краской внутреннюю кирпичную кладку. Ждали пока мобилизованное
ополчение завершит свое дело.
С одной стороны - теряли время, с другой - следуя известному
трахтенберговскому принципу "найди хорошее в плохом" - воспитывали в
себе выдержку и развивали медитативные способности.
Ближе к ужину около офиса отрядного офицера выстроилась солидная гора
из двойных пластиковых мешков с пожитками и не пропущенным таможней
"мусором". Экспроприаторши удалились. Осада моего этажа закончилась.
Мы радостно и возбужденно поспешили наверх, к своим жалким "локерам" и
двухъярусным койкам.
Домой.
Проверив, что с собственным "говном" все в порядке, мои любопытные
друзья-товарищи заглядывали в разграбленную и опустошенную триста
восемнадцатую. Пустые шкафы, голые матрасы, валявшиеся на полу полки и
выдвижные ящики. Остатки былой роскоши. Всеобщая разруха. Как после
нашествия того самого легендарного Мамая.
Дамы постарались на славу.
Вдруг один из особо наблюдательных бандерлогов предложил членам стаи...
понюхать воздух внутри: "Ё, братва, чувствуете? Пахнет суками! Check
it out!"
чтобы читать дальше ходи сюда:
http://groups.google.com/group/Russian365/web/46?hl=en - or copy &
paste it into your browser's address bar if that doesn't work.