О ХРИСТЕ
Проблема зла, проблема зла... Нет никакой особой <<проблемы зла>>.
Проблема зла есть проблема Марса и Эроса. Эрос есть, а Марса нет.
Любовь есть, а ненависти нет, зла нет, есть лишь извращение любви.
Человек <<способен>> причинять другому боль, но эта <<способность>> есть
лишь искажение могучей творческой силы любви, способности <<причинять
любовь>>.
Садизм противоположен не мазохизму, а любви. Мазохизм противоположен
не садизму, а любви. Всякий грех противоположен не добру, а любви.
Иисус -- это материализовавшаяся любовь Творца. Быть последователем
Христа означает разрешить Богу лечить свою способность любить -- любить
не <<платонически>>, а <<иисусонически>>, творя любовь там, где раньше
творил боль.
Ужасно, когда в Иисусе видят <<пример для подражания>>. Он изгонял -- мы
изгоним. Он обличал -- мы обличим.
Подражать Иисусу означает продолжать дело Иисуса, а не быть Иисусом.
Хирург прооперировал больного, поставил его на ноги -- но ведь больной
не может и, главное, не должен после этого кого-либо оперировать.
Когда человек убегает со своего места, Иисус это место занимает. Бог
не терпит пустоты и заполняет её Собой. Но это не означает, что наше
место должно имитировать место, которое занимал Иисус до Воскресения.
Иисус -- воплощённый укор совести не потому, что Он <<дал пример>>,
<<показал, что Он может, значит, и я могу>>. Мало ли что Он может! Я
этого не могу, не хочу и не должен. Я должен -- своё. Он может меня
подменить, и это будет святая подмена, но всё же подмена. Вот почему
надо быть предельно честным и заботиться не только том, чтобы познать
Бога, но чтобы познать себя.
Бог сотворил меня не для того, чтобы я Ему подражал. Его образ и
подобие уже во мне, безо всякого моего усилия. Подражание Богу --
бессовестность, ханжество и гордыня. Быть собой, вот смысл бытия,
смысл любви. Со стороны зла это <<бытие собой>> может показаться борьбой
с другими, борьбой с Богом. Так и эрос со стороны может показаться
борьбой, схваткой, попыткой причинить друг другу боль.
Злу и беременный живот представляется злокачественной опухолью. Вот
Марс и воюет -- он искренно полагает, что война есть любовь, что
причинение боли есть причинение блага, что убийство есть оздоровление.
Тот, кто лишь видел поцелуи со стороны, будет кусать и пить кровь,
полагая, что это и есть целование. <<Ни лобзания Ти дам яко Иуда>>...
РАЗНОЕ
ЕСТЬ ЛИ ЖИЗНЬ ПОСЛЕ ЮНОСТИ?
Роман Анны Гавальда <<Просто вместе>> (М., 2009, на французском вышел в
2004), если подыскивать кинематографический аналог - очаровательная
романтическая комедия. Действительно, очаровательный дамский роман,
рассчитанный на то, чтобы выжать скупую слезу из любого мачо, если тот
вдруг возьмёт в руки томик. Впрочем, всё-таки роман именно дамский,
это вывернутые наизнанку <<Три мушкетёра>>, то есть роман воспитания.
<<Роман воспитания>> начинается там, где заканчивается воспитание, где
ещё не вполне созревший человек выходит на самостоятельный путь
(Д'Артаньян - выезжает). <<Вполне>> есть объединение разных сторон
личности. В <<Трёх мушкетёрах>> нравственность и интеллект (Атос,
хранитель традиций, ходячая совесть), эмоция (Арамис, страстный
любитель женщин и власти), воля (Д'Артаньян), физическая сила
(Портос). Если разделить нравственность и интеллект (что бывает на
практике и что практично в теории), то ипостасей в человеке окажется
пять, и именно пять аспектов личности выделяют самые популярные
психологические направления.
Сила романа Дюма в том, что у четырёх героев есть четыре тени - их
слуги, комически пародирующие своих хозяев, словно мимы на похоронах
римских императоров. Навальда же делает слуг хозяевами, её роман - о
конфликте родителей и детей, причём родители есть по определению
самозванцы, узурпаторы. Пользуясь своим положением, они заходят туда,
куда заходить запрещено: лгут, чтобы использовать детей к собственной
выгоде. Одни лгут, обожествляя детей, другие лгут, унижая детей, но и
то, и другое разрушительно. Родитель должен быть слугой, а становится
деспотом. Трое друзей, герои романа, все на пороге взрослости -
правда, порог этот сильно выше, чем в России, ближе к 30 годам, на то
и Запад. Один повар из крестьян - сила без воли и ума, второй -
писатель из дворян, ум без воли и силы, третий - художница, эмоция без
силы, воли, ума. Д'Артаньяном - волевым началом, которое объединяет
все остальные - оказывается бабушка повара. Интрига строится на том,
как герои изживают травмы, нанесённые негодным воспитанием.
Роман здорово испорчен концом, счастливым до слащавости (впрочем, и
бедствия героев преувеличены до гламурности, в которой трэш
обязательная компонента). Герои обретает душевное здоровье и крепкое
буржуазное счастье - у каждого работа, каждый вкалывает с
удовольствием, каждый в своей сфере оказывается чемпионом, чья
продукция пользуется гарантированно высоким спросом. Читатель должен
остаться в уверенности, что своих-то детей герои накормят
сбалансированной смесью любви и справедливости. Дюма каждую часть
трилогии завершает очень набожно, подчёркивая, что достижения героев
прах и тлен на фоне вечности. Набожность, конечно, специфическая - как
раз та, в борьбе с которой и крепнет буржуазность. Потому что не надо
из вечности делать пояс верности, ключ от которого неизвестно у кого.
Мораль романа проста: человек должен уметь любить себя, прощать себя,
терпеть себя - а не выливать на окружающих злость, порождённую
неизбежными внутренними проблемами. Научился терпеть - созрел. Другое
дело, что, как и во всякой сказке, главные проблемы начинаются после
созревания. Буржуазный фаланстёр, описанный Гавальда, - вполне
эгоистическое явление, видящее в ближнем всего лишь покупателя и
потребителя.
На всякий случай, стоит заметить, что современные религиозные
институты ничуть не лучше - они борются с потребительским обществом
лишь для того, чтобы все потребляли не материальное, а духовное.
Подобно любому продавцу, религиозные институты стремятся к монополии,
чтобы рынок стал фикцией, чтобы потребителю было некуда податься. В
крайнем случае, удовлетворяются разделом сфер влияния с соперниками.
Самый простой способ победить эгоизм, самость, гордыню - не дать
человеку созреть. Вечно держать его в инфантильном состоянии, как
сохраняют незрелыми фрукты и овощи, перевозя их через полпланеты.
Разумеется, такая победа фиктивная, зато жизнь тратится реальная - и
педагога-патерналисты, и воспитуемого инфантила. Все при деле, все
заняты, материалов для разговор и обсуждений масса. Только материал -
для дамского или мужского романа, не более того. Вечное топтание на
пороге. Конечно, Гавальда не виновата, да и её читатели. Чтение
подобных романов - не признак незрелости, а признак того, что зрелый
человек устал и нуждается в отдыхе, убегает в своё детство. Конечно,
патерналист скажет, что на дамских романах надо печатать
предупреждение: <<Опасно для душевного здоровья>>. Так ведь всё опасно
для душевного здоровья! Любой отдых может превратиться в раковую
опухоль, так что на час работы будет приходиться три месяца отдыха, на
час молитвы - три месяца религиозных конференций, заседаний церковных
комитетов и т.п. Но предупреждения не спасают, скорее - пугают и
смущают. Спасает известно что реальность - только в полном объеме, а
не в объёме романа.
СВЯТЫЕ
Вальтман Антверпенский (1138). Один из учеников и сподвижников св.
Норберта, основателя ордена премонстрантов. Вместе с учителем Вальтман
поехал в Антверпен и там в публичных диспутах боролся с неким
Танхельмом и его последователями, проповедовавшими ненужность
епископов и священников, таинств, аскетизма. Местные каноники в
благодарность за поддержку передали премонстрантам собор св. Михаила,
который стал центром их общины в Антверпене, а Вальтман -- настоятелем
нового монастыря. Беатиф. Butler, 11.4 (все сведения из жития св.
Норберта). Память 11 апреля.
ДРУГИЕ АВТОРЫ
С 27 июня 2010 г.: Боулби о создании и разрушении эмоциональных связей
с ребёнком, 1956; Григорович о посещении Николаем II Синода в 1835 г.;
"Равеннский документ" о православно-католических отношениях, 2007.
Всего на 1 января 2010 г.: 2,2 гб., файлов 84 тысячи.
Недавние поступления.
Я буду очень благодарен и за материальную поддержку: можно перевести
деньги на счёт в Paypal.