Здравствуйте, уважаемые санскритологи,
Снова возник вопрос по «Сказанию о Нале».
В начале 61-й главы говорится, что «она (т.е. Дамаянти) двинулась дальше в лес…» (sā … pratasthe …vanam, 3.61.1).
И дальше идет несколько строф, где описывается этот лес, причем все определения стоят в A.sg.: pratibhayam (в ужасный), śūnyam (в безлюдный), jhillikāgaṇanāditam (в наполненный звуками множества сверчков), mlecchataskarasevitam (посещаемый млеччхами и грабителями) и т.д.
И вот тут-то мы столкнулись с проблемной строфой (3.61.3):
śālaveṇudhavāśvatthatindukeṅgudakiṃśukaiḥ ।
arjunāriṣṭasañchannaṃ candanaiśca saśālmalaiḥ ॥ 3 ॥
Если снять сандхи и разбить композиты на основы, то получится:
śāla-veṇu-dhava-aśvattha-tinduka-iṅguda-kiṃśukais ।
arjuna-ariṣṭa-sañchannam candanais ca saśālmalais ॥ 3 ॥
Перевод и смысл строфы как будто бы ясен. Однако не очень ясен синтаксис.
Как следует понимать инструменталис в композите śāla-veṇu-dhava-aśvattha-tinduka-iṅguda-kiṃśukais? В социативном значении, т.е. «[в лес,] снабженный [деревьями] щала, вену, дхава, ашваттха, тиндука, ингуда и кимщука»? Или как-то иначе?
Может ли первая строка быть синтаксически «привязанной» к причастию sañchannam (в покрытый)? Иными словами, можно ли считать, что конструкция śāla-veṇu-dhava-aśvattha-tinduka-iṅguda-kiṃśukais / arjuna-ariṣṭa-sañchannam эквивалентна композиту śāla-veṇu-dhava-aśvattha-tinduka-iṅguda-kiṃśuka-arjuna-ariṣṭa-sañchannam (покрытый [деревьями] шала, вену, …, арджуна и ариста)?
Почему слово saśālmalais стоит в инструменталисе? Ведь saśālma – это прилагательное, которое переводится как «снабженный [деревом] шалмала», и, по идее, если это характеристика леса, то должен быть Аккузатив – saśālmam (в [лес,] снабженный [деревом] шалмала).
Или я слишком многого хочу от сочинителей «Махабхараты»? :)