В докладе рассматривается семантическое противопоставление двух прошедших времен в удмуртском языке, называемых «первым прошедшим» и «вторым прошедшим». В предыдущих исследованиях второе прошедшее характеризуется как выражающее незасвидетельствованность, а первое прошедшее — как немаркированное относительно эвиденциальности. На основе данных, полученных в ходе работы с носителями татышлинского говора удмуртского языка (периферийно-южный диалект, 2024–2025 гг., Башкортостан), мы показываем, что рассматриваемая оппозиция может быть описана как эквиполентная, а не привативная. Мы предполагаем, что второе прошедшее выражает наличие временнóго расстояния между событием и приобретением говорящим знания о нем, в то время как первое прошедшее кодирует эпистемический авторитет, указывая на то, что говорящий ручается за достоверность передаваемой информации. В рамках этой системы формы контекстуально приобретают взаимодополняющие значения: второе прошедшее ассоциируется с отрицанием эпистемического авторитета, а первое прошедшее указывает на то, что информация о событии была получена не позднее самого события. Контраст в приемлемости форм зависит от новизны и ассимилированности информации, что позволяет выделить контексты максимального различения и контексты нейтрализации. Такой подход объясняет наблюдаемый диапазон употреблений удмуртских форм и объединяет два направления исследований, направленных на переосмысление устройства эвиденциальных систем.