"СЗС" 08/97 - Полемика с веком (ч.3)

[Sergey Sidelnikov]

О МИКРОБЕ, СЛЫШАЩЕМ ЭХО СОЛНЕЧНЫХ БУРЬ, И О БЫВШЕМ ВОЕННОМ ВРАЧЕ,
КОТОРЫЙ "ПРИМИРИЛ" ИДЕИ БИОЛОГОВ - ЛЫСЕНКОВЦЕВ, ГЕНЕТИКОВ - ВАВИЛОВЦЕВ
И БИОФИЗИКА ЧИЖЕВСКОГО
Томск
------------------------------------------------------------------------
Года три назад Константин Александрович Чернощеков (он - на снимке)
получил диплом члена Нью-Йоркской Академии наук. Лет тридцать назад ему
было присвоено звание заслуженного врача Туркменской ССР. А кандидатскую
диссертацию защитить не удалось. Советские и российские ученые -
микробиологи "не воспринимали" его эксперименты с микробами: микробы
размножались даже в дистиллированной воде, хотя этого не должно быть.
Происходили и еще более странные явления - безобидная (или, говоря языком
медиков, непатогенная) кишечная палочка, живущая в кишечнике здоровых
людей, вдруг превращалась в агрессивного возбудителя опасной, заразной
болезни. Чернощеков называет такие метаморфозы экопереходами
(экологическими переходами) и утверждает, что всем этим дирижирует
"природный фактор", а если точнее - космические, солнечные излучения и
магнитное поле Земли. К его научным трудам клеили ярлык: "лысенковщина".
Можно его обвинить и в "бошьяновщине", и в "чижевщине": его исследования
заставляют вспомнить об идеях всех этих ученых. Из них лишь прежде
крамольный Чижевский реабилитирован лет двадцать назад, а Лысенко, Бошьяна
и иже с ними до сих пор относят к лжеученым.

Позади у Чернощекова тысячи опытов. Он продолжает свои исследования в
маленькой лаборатории при кафедре инфекционных болезней Сибирского (то бишь
Томского) медицинского университета. Получил новые удивительные результаты,
вышел чуть ли не к "паранормальщине". Вот в чем убеждает меня его
исследовательский опыт: ближе к истине вовсе не тот, кто ради нее воюет и
побеждает, а тот, кто не страшится быть осмеянным, униженным, не
признанным.

- Константин Александрович, наверняка, у ваших экспериментов было необычное
предисловие. Должна быть уверенность в собственной правоте, чтобы "караван
шел вперед" и опыты продолжались, несмотря на многолетнее непризнание...
Что давало вам эту уверенность?

- Врачебная практика. Много лет я работал военным врачом - бактериологом в
Средней Азии и в Казахстане, сталкивался с явлениями, о которых большинство
ученых говорило: "Этого не может быть"...

Врачи - бактериологи и эпидемиологи часто чувствовали свое бессилие перед
"эпидемическими ситуациями". Удивляло, что рост заболеваемости начинался
синхронно на огромной территории. И в тех гарнизонах, где столовые плохие,
и где получше. Причем везде один и тот же "микропейзаж", одна болезнь.
Например, в 1975 году в Алма-Ате по всем гарнизонам "гулял" возбудитель
дизентерии Флекснера. Вдруг в июне в одном полку появился очень редкий
микроб другого "подвида" дизентерии (Штуцера - Шмитца). Вынырнул он и в
других полках, прошел по гарнизонам, не связанным эстафетной передачей (мы
друг к другу не ездили и не могли разносить болезнь).

Мы наваливались на заразу всем эпидемиологическим корпусом, подгоняли
дезинфекционные средства, контролировали чистоту в столовых... Но
заболеваемость оставалась высокой. Потом вдруг как обрубит: никто больше не
болеет, даже если руки не моют и в столовой не очень чисто. Но через год -
два - снова взлет заболеваемости...

В Средней Азии врачи все поглядывали на солнце: когда же ты прикажешь,
чтобы заболеваемость кончилась?.. Появлялось ощущение, что все зависит от
Господа Бога или от матушки - природы. Мы давно догадывались о
существовании того, что потом было названо цикличностью инфекционных
болезней, замечали, что и брюшной тиф, и прочие инфекции возвращаются с
железной неумолимостью через некоторые временные интервалы, но уже в
измененном виде. Однако чтобы все это доказать и объяснить, надо заняться
исследованиями. Врачам не до того. А Минздрав и медицинская наука долго не
признавали цикличности. Сперва считали, что медперсонал "недорабатывает",
потом свалили вину за рост заболеваемости на хозяйственников и
жилищно-коммунальных работников, на социальные условия. Один из ведущих
эпидемиологов страны прислал в наш гарнизон своего ученика - убедить
врачей, что во всем виноваты мухи, разносчики заразы. А я показал молодому
ученому, что мух мы перебили, но солдаты болеют. А сколько мы перепробовали
"главных и решающих направлений борьбы с кишечными инфекциями",
объявлявшихся в приказах министра!..

- Значит, эпидемиологи - практики раньше ученых и организаторов
здравоохранения догадались, что эпидемии сродни таким природным стихиям,
как землетрясения, наводнения, извержения вулканов?

- Раньше всех об этом догадался Александр Чижевский, который еще в 1930
году издал книгу "Эпидемические катастрофы". Но даже в учебных курсах по
эпидемиологии эта книга не упоминалась. Я узнал о Чижевском только в 1973
году, когда прочел его книгу "Эхо солнечных бурь" - о влиянии космических
причин на все происходящее на Земле, в том числе и на заболеваемость. Меня
поразила такая мысль Чижевского: микроб, как и человек, - существо
космическое; он, как резонатор, воспринимает космическую информацию. Под ее
влиянием, при колебаниях солнечной активности может усиливаться или
уменьшаться вирулентность, то есть болезнетворная агрессивность микробов...

В моих представлениях произошел перелом, появились идеи, которые захотелось
проверить. И двадцать лет назад я ушел из практики в науку. Переехал из
Алма-Аты, где дослужился до полковника и начальника эпидемиологического
отдела, в Томск и начал работать в мединституте. Здесь на военно -
медицинском факультете в то время тоже пытались изобрести
противоинфекционную "бомбу". Тысячи солдат в Афганистане болели вирусным
гепатитом и брюшным тифом. И томские ученые надеялись победить инфекцию,
обеззараживая питьевую воду, убивая микробы в ней электрическим разрядом и
другими способами. А я хотел поискать к инфекционным болезням другие
подходы, какие подсказывала книга Чижевского. Хотя Чижевский по-прежнему не
был авторитетом для эпидемиологов и бактериологов.

- Чем же не нравились идеи Чижевского вашим коллегам?

- Вот наиболее "уважительная" причина: идеи Чижевского невозможно
использовать на практике. Чижевский указал лишь общее направление, в каком
надо двигаться исследователям - микробиологам. Показал, что вспышки
эпидемий (наряду с прочими природными катастрофами) коррелируют,
соотносятся с пиками солнечной активности. Корреляция-то видна (особенно
если изобразить процессы графически), но нет полного совпадения
волнообразных кривых, изображающих взлеты и спады заболеваемости, максимумы
и минимумы солнечной активности. Вспышки эпидемий могут на два - три года
опережать максимумы солнечной активности и на два - три года запаздывать...
Я решил уточнить идеи Чижевского. И с помощью экспериментов выяснил, что
вспышки инфекционных заболеваний происходят, когда излучения "активного"
Солнца достигнут Земли и геомагнитное поле откликнется. Оказывается, микроб
реагирует не на солнечные пятна и вспышки, а на вызванные ими изменения
магнитного поля Земли, на геомагнитные бури. После экспериментального
уточнения идей Чижевского появилась возможность для прогнозирования
заболеваемости. Например, мне удалось спрогнозировать очередной циклический
рост заболеваемости брюшным тифом в 1993 - 1995 годах.

- Расскажите поподробнее, как вам удалось дополнить идеи Чижевского.
Хочется представить масштабы этого научного труда...

- Приходилось и "изобретать велосипеды", и вспоминать школьную физику, и
советоваться с учеными - биологами, геологами, физиками. Начал я с
экспериментов по магнитобиологии, изучал воздействие магнитных полей на
микроорганизмы. Помещал флаконы с микробами между искусственными магнитами
разного рода. Наиболее отчетливо воздействие выявилось, когда взял для
опытов голодные микробы. Я понял, что резко реагируют на магнитное поле
организмы в неравновесном состоянии (истощенные, больные, старческие,
младенческие). Я помещал микробы не в питательную среду, а в обычную
артезианскую воду. Сперва они погибали, потом происходил какой-то скачок -
и начинали бурно размножаться. А вся микробиология говорила, что микробы с
паразитическим типом питания (большинство дизентерийных и брюшнотифозных
палочек - ближе к паразитическим) могут жить и размножаться только в
питательной среде. Может, в мои флаконы с водой случайно попали питательные
вещества? Перегоняю воду, получаю дистиллированную - и в ней происходит то
же самое. И в изотоническом растворе...

Долго не догадывался, что на микробы, которые я помещал между
искусственными магнитами, действуют не эти магниты, а по-разному искаженное
ими магнитное поле Земли. Этим и объяснялось озадачивавшее меня разное
поведение микробов в флаконах с водой, расставленных в ряд между магнитами.
Я ничего не понимал, пока не измерил компасом направление магнитного поля у
каждого флакона: везде стрелка компаса поворачивалась по-разному. Но бывали
и такие моменты, когда микробы во всех флаконах вели себя одинаково. Или
одновременная массовая гибель, или дружное стремительное размножение.
Микробы будто подчинялись невидимому дирижеру, единому сигналу. Такие
резкие синхронные скачки происходили во время геомагнитных бурь. Я
окончательно убедился в этом, когда сопоставил результаты своих опытов со
сводками о состоянии магнитного поля Земли за каждые три часа (таблицы
высылала по моей просьбе сотрудница Института геологии и геофизики,
готовившая такую информацию для метеоцентра).

А однажды я заметил, что в флаконах появились новые микробы. "Сеял" я
только красные, а появились и белые (когда микробы растут и начинается
метаболизм, то одни окрашиваются в красный цвет, а другие, патогенные,
остаются бесцветными, белесыми). Первая мысль: не загрязнили ли что-нибудь
во время эксперимента? Лаборанткой у меня работает врач - бактериолог, она
клянется, что делает все как надо. Перепроверяю все сам, делаю от начала до
конца собственными руками, провожу все биохимические тесты (их больше
тридцати), проверяю реакцию на глюкозу, мальтозу, сахарозу, лизин и так
далее - и окончательно убеждаюсь, что с некоторыми микробами случилось
нечто невероятное: изменилась не только их вирулентность, болезнетворная
активность (к таким изменениям меня "подготовила" книга Чижевского),
изменились и многие другие свойства. Каждый из этих микробов превратился,
если можно так выразиться, в другую личность. Я назвал эти превращения
экопереходами. В экспериментах я нашел объяснение для всех странных
явлений, которые наблюдал, работая врачом.

- Особенно поражают экопереходы. Тут действительно вспомнишь фантастические
гипотезы, приписываемые академику Лысенко, о возможности превращений
кукушки в пеночку, граба - в лещину, и наоборот. А во что может
превратиться простая кишечная палочка? В любой другой микроб?

- Я получал из обычной кишечной палочки микробы дизентерии, брюшного тифа,
энтеробактер и другие. А на первом месте по изменчивости - микроорганизм,
называемый фекальным щелочеобразователем (сам по себе он безобиден,
нейтрален и никаких болезней не вызывает, но, по мнению некоторых
исследователей, как бы сигнализирует о возможной вспышке инфекции). Вот он,
пожалуй, может образоваться хоть из кишечной палочки, хоть из палочки
дизентерии, из любого микроба, может и превратиться в любой другой
микроорганизм. Видимо, такими ходами природа сохраняет жизнь
микроорганизмам - превращая паразитические, болезнетворные в
сапрофитические (типа фекального щелочеобразователя), для которых не нужна
органическая питательная среда; они могут жить и в воде, и в земле сколь
угодно долго.

- Экопереходы, превращения одних микробов в другие могут происходить и в
организме человека?

- В организме действуют иммунные барьеры, защитные силы, и все происходит
иначе. Тут превращаются друг в друга только такие микробы, которые можно
назвать "близкими родственниками". Например, кишечная палочка из
безобидной, непатогенной превратится в патогенную. Этим я объясняю факт,
удивляющий врачей: даже у ослабленных детей до годовалого возраста не
бывает дизентерии. Но может быть диаррея - энтеропатогенный понос со
смертельным исходом. Проблема это планетарная: во всех странах "ни с того,
ни с сего" происходят вспышки опасных для жизни детских кишечных инфекций.
Винили внутригоспитальную инфекцию: мол, дети заразились в родильных домах
или педиатрических отделениях больниц. Или мама заразила (тем более, если у
нее "высеяли" такую же палочку). А ведь болезнь могла одновременно "придти"
к ребенку и к матери: во время геомагнитной бури в кишечнике произошел
экопереход, непатогенная кишечная палочка превратилась в патогенную. Думаю,
по такой же причине в Японии прошлым летом дети погибали, как сообщило
телевидение, от болезни, вызванной новой энтеропатогенной кишечной
палочкой, которой присвоен номер 0157. После от этой же палочки умирали
дети и взрослые в Англии и Шотландии. Врачи искали причину заразы в мясе и
в чем угодно, но не в изменчивости микроорганизмов.

- Но неужели только вам удалось наблюдать и понять удивительные превращения
микроба, его перекличку с Космосом и с Землей?

- Я обнаружил в академическом общебиологическом журнале 50-х годов статью
сотрудников Иркутского мединститута о том, как студенты, уходя на каникулы,
оставили кишечную палочку в изотоническом растворе, а вернувшись обнаружили
громадное количество размножившейся кишечной палочки, хотя, по здравому
смыслу, этого не могло быть. О размножении микробов в дистиллированной воде
сообщал доктор наук из Института океанологии и еще ряд авторов. Нашел я
публикации и об изменчивости микроорганизмов. Интересные ситуации возникали
с эталонными образцами микробных культур, хранящимися в специальных музеях,
в стерильных условиях. При проверках микробиологи обнаруживали среди
музейных культур непонятно откуда появившиеся новые микробы... Но все это
осталось необъясненным, отнесено к казусам, артефактам. С конца 40-х годов
с микробами - мутантами пытались разобраться в Горьковском мединституте и в
некоторых НИИ, но потом эти исследования были прекращены, на них навесили
ярлык: "лысенковщина".

Когда я писал статьи для научных журналов и выступал на конференциях
эпидемиологов и микробиологов, всегда упоминал, что не я первый наблюдал
"аномальное" поведение микроорганизмов. Надеялся, что так будет больше
доверия к моим результатам и выводам. Но мои сообщения "не воспринимали";
говорили, что они "противоречат законам биологии". Из журнала
"Микробиология и эпидемиология" мне отписали: редколлегия не напечатает мой
материал, пока эксперименты не будут проверены комиссией. Приехали два
доктора наук, неделю находились в моей лаборатории. Я боялся: вдруг
показательный эксперимент сорвется... На улице стояли холода, и в
лаборатории было холодно, а рост микробов обычно прекращается при 12 - 13
градусах, они впадают в анабиоз. Но мне будто помог Всевышний. В первые
сутки микробы во время эксперимента погибали. Ставлю второй эксперимент,
третий... И вдруг количество микробов в изотоническом растворе начало
увеличиваться. Когда эксперты увидели это своими глазами, моя статья о
размножении микробов без питательной среды была напечатана.

Я продемонстрировал комиссии и экопереходы, превращения одних микробов в
другие. Но доктора наук сказали, что опасаются с таким материалом сесть в
лужу.

Еще в 80-е годы на пике геомагнитной бури я получил из кишечной палочки
громадное количество палочек брюшного тифа. Чтобы подтвердить результат,
передал пробирку с "продуктом" в Томскую городскую бактериологическую
лабораторию и в Ленинградскую военно - медицинскую академию. И те, и другие
подтвердили: да, это микроб брюшного тифа со всеми его свойствами. Но когда
я сказал, что получил такой микроб из кишечной палочки, специалисты
медакадемии заявили: ты нам ничего не присылал, мы тебе ничего не
исследовали и ко всему этому не имеем отношения.

До сих пор на мои сообщения об экопереходах микробиологи реагируют одной
фразой: "Это же лысенковщина!" Не хотят слушать никаких аргументов! И в
нынешнем году мои тезисы отказались печатать в сборнике материалов
Всероссийского съезда эпидемиологов и микробиологов. От ворот поворот,
понимаете?

- А не пробовали ли вы обратиться к генетикам? Может, они бы
заинтересовались вашими исследованиями и пересмотрели некоторые свои
позиции? Все же генетика - авангардная наука и тоже страдала от гонений...

- Лет семь назад состоялась моя дискуссия с генетиками. Если это можно
назвать дискуссией... Меня вдруг пригласили выступить с докладом в
Ленинградском институте имени Пастера (головной российский центр по
кишечным инфекциям). И там мне вешали ярлык "лысенковщина", но
зам.директора института, полковник в отставке и опытный бактериолог, решил
поговорить со мной пообстоятельнее, пригласил в кабинет, позвал и
молекулярных генетиков из своего института. Генетики повторяли: "У нас нет
механизма объяснения экопереходов, поэтому мы не можем поверить, что такое
существует". А я сказал: "Иногда факты идут впереди, а после появляется
объясняющая их теория"... На том разговор и окончился.

- Чем же все это лучше позиции последователей Лысенко, которые полвека
назад безоглядно отвергали воззрения генетиков, приклеивали к ним ярлык
"менделизм - вейсманизм - морганизм"?

- Раньше я тяжело переживал из-за того, что не могу добиться признания,
сейчас отношусь к этому философски. Вижу, что вся наука так движется,
пробиваясь через консерватизм и амбиции. Каждый более или менее признанный
ученый считает, что до него все было глупее и после уже ничего стуящего
быть не может. И "давит", отвергает все, что расходится с его идеями.
Примерно то же происходило и в дискуссии "лысенковцев" и "вавиловцев", да
еще политика примешивалась... А если сейчас, с высоты прожитых лет,
разобраться в научном содержании спора о наследственности, без пристрастий
оценить научные позиции... Мы бы убедились: и те, и другие были правы
наполовину. Тогда генетики делали упор на то, что существует материальная
наследственная структура клетки, от нее и зависит наследственность, а
внешние факторы на нее почти не влияют, геном устойчив. Лысенко говорил,
что не существует никаких наследственных структур, на наследственность
влияют природные факторы. Согласно сегодняшним представлениям, есть
материальные носители наследственности, но геном может быть изменчивым, на
наследственность могут сильно влиять природные факторы. С помощью идей
Чижевского удалось выйти на понимание, которое было за пределами
мировоззрения и "вавиловцев", и "лысенковцев": решающий природный фактор -
Космос, оттуда идет самое мощное влияние на всю земную жизнь, начиная с
микроорганизмов. Под влиянием космических, геомагнитных возмущений
происходят и те изменения, мутации в генах, которые генетики считали
спонтанными, самопроизвольными.

Думаю, скоро отечественные генетики признают и экопереходы. На Западе уже
появились теории для объяснения "генетического механизма" такого явления (я
прочел о них в монографии Каминского "Саморегуляция паразитарных систем").
Согласно этим представлениям, при изменении геомагнитной обстановки
происходят и такие радикальные изменения в геноме: одни гены
"захлопываются", другие открываются, начинают активно работать. Значит, вся
клетка будет работать по-другому, в ней происходят другие биохимические
процессы (и кишечная палочка вполне может превратиться в брюшнотифозную).

- А как, на ваш взгляд, следует относиться сегодня к идеям Бошьяна о
головокружительной изменчивости вирусов? Не правда ли, бошьяновские сюжеты
из жизни вирусов перекликаются с сюжетами из жизни микробов, которые
наблюдали вы? Однако полвека назад сообщения Бошьяна показались многим
ученым мистификацией...

- Эти резкие оценки повлияли на мое первоначальное отношение к книге
Бошьяна о природе вирусов, которую я впервые прочитал в 50-е годы. Недавно
я случайно обнаружил его книгу в груде макулатуры, которую собирались
сжечь. Взял домой, перечитал - и ахнул: многое из того, о чем писал Бошьян,
я наблюдал и в своих опытах! Сейчас не вижу ничего невероятного в
утверждении Бошьяна, что обычные (вегетативные) формы микроорганизмов могут
переходить в фильтрующиеся (уменьшающиеся и становящиеся незаметными,
свободно проходящие через все фильтры). Бошьян и его сотрудники обнаружили
это при изучении инфекционных болезней у лошадей, но то же происходит и у
людей. Когда человек переболел, бактерий в его организме больше не находят,
но они не погибли, а перешли в фильтрующиеся формы (и я обнаруживал
фильтрующиеся формы в виде туманностей на плотной питательной среде, куда
"высевал" микробы после геомагнитных бурь). Потом фильтрующиеся формы могут
снова перейти в вегетативные и вызвать болезнь. Писал Бошьян и о
превращениях вирусов в кристаллы, которые затем снова оживают и становятся
вирусами. Думаю, и такое может случаться во время геомагнитных бурь.

После Бошьяна исследованиями изменчивости вирусов занимался академик
Тимаков, бывший президент Академии медицинских наук. Пытались создать
методики, воспроизводить переходы фильтрующихся форм микроорганизмов в
вегетативные. Потом это направление заглохло, на него тоже навесили ярлык
"лысенковщина". Спустя некоторое время такие исследования возобновились и
за рубежом, и у нас, но фильтрующиеся формы микроорганизмов теперь называют
по-заграничному: L-формами. И о Бошьяне больше не упоминают. Забросали
камнями и предали забвению. А он был прав!

- Чем вы сейчас заняты?

- Пытаюсь расшифровать информационно - энергетический сигнал, который
сопровождает геомагнитные бури и "приказывает" микроорганизмам умирать или
жить, или изменяться. Надеюсь разработать информационные технологии
уничтожения микробов в лекарственных препаратах. Ведь известные способы
обеззараживания препаратов малоэффективны.

Знакомый физик предложил мне решить вместе с ним задачу для химфармзавода.
Тамошние лекарственные препараты не проходят контрольную проверку, засорены
бактериями. Пытались мы убивать бактерии рентгенизлучением, звоном
"валдайских колокольчиков" (имитировали его, поместив электрический
телефонный звонок в медные и латунные чаши) и прочими хитроумными
способами. Все действовало слишком медленно, я убедился в потрясающей
живучести микробов. А потом мне принесли старенький, невзрачный приборчик,
я поставил с ним десять опытов - и во всех случаях микробы погибали. Гибли,
как при геомагнитной буре: через 2 - 3 часа. По сути, нам удалось
воспроизвести тот самый природный, посылаемый Солнцем и геомагнитными
бурями информационно-энергетический сигнал, который я давно пытался
"поймать" и "расшифровать"... Я назвал его Божьим словом. Когда мы,
поработав пару недель с прибором, отключили его, микробы продолжали
погибать. И не только в лаборатории, где находился прибор, но и в ближайших
помещениях в радиусе нескольких десятков метров. Только через месяц
естественный жизненный цикл микробов восстановился. Похоже, информация,
которую выдавал прибор, "вморозилась", впечаталась в окружающее
пространство, проходила сквозь стены. Я заразил свою лабораторию и
ближайшие помещения информацией, гибельной для микробов.

Продолжу эксперименты, меняя генераторы и проводники (в испытывавшемся
приборе проводники - медные), чтобы "поймать" и другой пакет сигналов.
Например, тот, который вызывает экопереходы. Так можно выйти на
искусственное управление эволюцией микроорганизмов. Хотите немедленно
получить палочку брюшного тифа? Закладываем обычную кишечную палочку,
включаем прибор, настраиваем на нужный сигнал...

- ...и получаем бактериологическое оружие?

- Да, так можно получить оружие. Но можно ограничиться и исследовательскими
целями.

- Вы - фанатик?

- Просто я увлечен своими исследованиями, вижу, что прав, и чувствую себя
свободным от страха перед догмами и авторитетами.

Беседовала Нина МАКСИМОВА