Прощайте, скалистые горы
Urban_Hero
На подвиг Отчизна зовет!
Мы вышли в открытое море,
В суровый и дальний поход.
А волны и стонут, и плачут,
И плещут на борт корабля…
Растаял в далеком тумане Рыбачий,
Родимая наша земля.
Корабль мой упрямо качает
Крутая морская волна,
Поднимет и снова бросает
В кипящую бездну она.
Обратно вернусь я не скоро,
Но хватит для битвы огня.
Я знаю, друзья, что не жить мне без моря,
Как море мертво без меня.
Нелегкой походкой матросской
Иду я навстречу врагам,
А после с победой геройской
К скалистым вернусь берегам.
Хоть волны и стонут, и плачут,
И плещут на борт корабля,
Но радостно встретит героев Рыбачий,
Родимая наша земля.
http://www.moskva.fm/artist/юрий_гуляев/song_968269
что такого в песне?
Urban_Hero
1941 год. Через несколько дней после начала войны доброволец Жарковский
уже ехал к месту назначения. Конечно, это был флот. На долгие четыре
года его домом становятся тесные кубрики военных кораблей и прокуренные
казармы в городке Полярном. Он руководит матросским джаз-оркестром,
вместе со своим другом композитором Б. Терентьевым пишет песни,
оркеструет, репетирует. В Полярном работают писатели Ю. Герман, И. Шток,
А. Ойслендер, скульптор Л. Кербель, художник Н. Цейтлин, журналисты А.
Дунаевский, А. Марьямов, фотографы Р. Диамент и Е. Халдей. Все они в той
или иной степени участвуют в работе ансамбля, в газете «Североморец»,
театре Северного флота, где начальником был Вениамин Радомысленский, а
режиссером – Валентин Плучек. К спектаклям этого театра музыку часто
пишет старший лейтенант Евгений Жарковский.
Дружелюбный и общительный композитор быстро обрастает тесным кружком
фронтовых товарищей. О некоторых из них он вспоминал с особенной
теплотой. К ним в первую очередь относился подводник Израиль Ильич
Фисанович, Зоря, как звали его друзья, будущий Герой Советского Союза,
человек легендарной храбрости. Он был командиром подводной лодки М-172
«Малютка», с которой совершал немыслимые по своей дерзости операции.
Немногие знали, что отважный подводник пишет стихи. Жарковский буквально
отнял у него стихотворение о его любимой «Малютке» и написал на его
текст песню:
Безмолвны и хмуры норвежские скалы,
Лишь эхом откликнулись взрывы торпед
Да сполохи ярко над морем сверкали,
Ведя хороводы в честь наших побед
Часто бывал Евгений Эммануилович на эсминце «Гремящий». В кают-компании
стояло пианино, и по просьбе моряков Жарковский играл Бетховена, Шопена
и другие классические произведения. Вскоре героический эсминец стал
гвардейским, и моряки всерьез потребовали написать для них песню. Был у
них и свой автор текста – штурман Емельян Иващенко. Композитор пошел с
моряками в боевой поход и за первую же ночь написал «Песню о гвардейском
эсминце «Гремящий». Ее распевали не только на этом эсминце, а вскоре
экипажи и других кораблей захотели иметь «свои» песни. Так возник обычай
– каждую встречу из боевого похода отмечать новой песней в их честь…
На Северном флоте Евгений Жарковский написал около ста (!) песен,
которые можно назвать хроникой военных событий. Что скрывать, многие из
них так и остались «однодневками», но лучшим, таким как «Песня о
“Гремящем”», суждена долгая жизнь. К лучшим принадлежит и песня о первом
дважды Герое Советского Союза летчике-истребителе Борисе Сафонове, и
частушки «Эх, ас, еще ас, еще много, много раз!» – о нем же.
Теперь о безусловном шедевре композитора, который смело можно назвать
«визитной карточкой» Е. Жарковского – о песне «Прощайте, скалистые
горы». История ее характерна для многих военных произведений тех лет: на
полуострове Рыбачий, который моряки называли «гранитный линкор», служил
боец морской пехоты Николай Букин. В газету Северного флота
«Краснофлотец» он послал свое стихотворение «Не жить мне без моря»,
которое и было опубликовано летом 1943 года.
Жарковский прочел:
Прощайте, скалистые горы,
На подвиг Отчизна зовет!
Мы вышли в открытое море,
В суровый и дальний поход.
«Вот оно то, что я ищу, – рассказывал композитор в своей книге “А музы
не молчали”. – Я давно хотел написать о защитниках Рыбачьего, с трех
сторон окруженных Баренцевым морем, а с четвертой – немцами. Настроение
поэтических строчек, которые выразительно передавали чувства людей,
уходящих от родных берегов для смертельной схватки с врагами, очень
песенный характер стихотворения, – все это помогло мне единым духом
написать музыку».
Песню Жарковского и Букина опубликовали во всех газетах Заполярья, ее
подхватили моряки, стали распевать во всех кубриках и казармах, каким-то
образом ноты попали в Москву, и через несколько месяцев песня «Прощайте,
скалистые горы» прозвучала по Всесоюзному радио в исполнении В.
Бунчикова и П. Киричека. Так ее узнала (и – запела!) страна.
Командующий Северным флотом адмирал А. Г. Головко в своей книге «Вместе
с флотом» пишет:
«….Мы устроили обед в честь британского адмирала, а после обеда перед
нами выступил наш флотский ансамбль, начинавший, как повелось по общему
желанию всех на флоте, с прекрасной песни поэта-североморца Николая
Букина и композитора Евгения Жарковского, пришедшего к нам на Север еще
в первые дни войны. Много раз я, как и все на флоте, слышал волнующую
каждого моряка песню «Прощайте, скалистые горы», посвященную
североморцам, и всякий раз она снова и снова отзывалась в сердце…»
Дирижер Александр Бродецкий, много лет работавший в оркестре штаба
Черноморского флота так сказал о своем коллеге: «Если бы даже он написал
всего лишь одну песню – «Прощайте, скалистые горы», имя его навсегда
осталось бы в числе имен лучших композиторов России»…
Urban_Hero
Исполнения:
Прощайте, скалистые горы (Н.Букин) Владимир Бунчиков
Прощайте, скалистые горы (Н.Букин) Владияр
Прощайте, скалистые горы (Н.Букин) Юрий Гуляев
Прощайте, скалистые горы (Н.Букин) Людмила Зыкина
Прощайте, скалистые горы (Н.Букин) Евгений Кибкало
Прощайте, скалистые горы (Н.Букин) Николай Кондратюк
Прощайте, скалистые горы (Н.Букин) Леонид Кострица
Прощайте, скалистые горы (Н.Букин) Кр.АПП, сол. Борис Жайворонок
Прощайте, скалистые горы (Н.Букин) Евгений Нестеренко
Прощайте, скалистые горы (Н.Букин) Владимир Попков
Прощайте, скалистые горы (Н.Букин) Сергей Яковенко
Urban_Hero
Об истории знаменитой песни, о других эпизодах жизни её автора — поэта
Николая Букина рассказывает его сын и наш земляк Игорь Букин
«Прощайте, скалистые горы! На подвиг Отчизна зовет. Мы вышли в открытое
море, в суровый и дальний поход…». Слова этой песни известны многим,
особенно людям старшего поколения. Они до сих пор вызывают в душе такую
бурю эмоций, что по коже, как говорится, мурашки бегут. Но очень
немногие знают автора этих строк — Николая Букина, участника Великой
Отечественной войны, поэта, журналиста и просто гражданина, патриота
своей Родины, приписывая слова песни народу. Но живы его наследники, и
они хотят, чтобы память о родном для них человеке не ушла в забвение…
Как чаще всего и бывает, случайно узнала о том, что сын поэта, ныне
живущий в Екатеринбурге Игорь Николаевич Букин — наш земляк из
старинного села Николо-Березовки Краснокамского района. Он не единожды
приезжал сюда на юбилейные встречи со своими одноклассниками. Недавно
мне наконец-то удалось с ним познакомиться. Ему под семьдесят, выше
среднего роста, подтянутый, очень похож на своего отца с фотографий. И
тоже, как говорит, между делом рифмует строчки. Правда, никогда не
задавался целью издать сборник, хотя стихи его ценят слушатели, а
одноклассники заучивали наизусть. Когда на встречах он читает одно из
первых, посвященных Николо-Березовской средней школе, где есть строки:
«Здравствуй, школа! Извини, что плачу на пороге юности своей»,
собравшиеся тоже не могут удержаться от слез. Сам же автор считает, что
они не столь совершенны, как произведения его отца, большинство которых
он цитирует по памяти.
Жизнь без прикрас
— Игорь Николаевич, напомните нашим читателям биографию своего отца.
— Николай Иванович Букин родился в декабре 1916 года в бедной
крестьянской семье в селе Дуброво Еловского района Пермской области.
«Там, где лес шумит еловый, и от городов вдали есть мое село Дуброво и
деревня Кобели», — так писал отец в одном из своих стихотворений. Учился
в школе. После окончания Сарапульского сельскохозяйственного техникума
некоторое время работал сельским учителем, а затем снова учился — в
Пермском пединституте на факультете русского языка и литературы. В 1940
году по специальному набору был призван в Военно-Морской Флот.
В Великую Отечественную войну служил в морской пехоте Северного флота на
полуострове Рыбачий, сначала рядовым, затем офицером. Награжден орденом
Красной Звезды, двумя медалями «За боевые заслуги» и другими.
Первые стихи его были напечатаны в 1941 году. Затем постоянно появлялись
в армейской и флотской печати, в альманахах «Прикамье», «Ленинградский
альманах», в репертуарных сборниках, песенниках, в журналах «Нева»,
«Смена», «Советский воин», «Советский моряк», а также в газетах
«Комсомольская правда», «Советская культура», «Советский флот».
Некоторые стихи положены на музыку. Популярными стали песни «Прощайте,
скалистые горы», «Когда бушуют ураганы» (музыка Е. Жарковского), «Когда
вспыхнут зори», «Ой, не зря поют девчата» (музыка К. Листова), «Под
северным сиянием» (музыка Е. Слонова) и другие.
После войны отец жил в Москве. В 1952 году здесь вышла книга стихов и
песен «Прощайте, скалистые горы». В 1958 году увидел свет сборник стихов
и песен «Мы вышли в открытое море». В него вошло все лучшее, что создано
поэтом. Это его творческий отчет. Даже в гражданских стихах о рабочем
или хлеборобе чувствуются воля и дух матросский: «Но если снова бури
грянут, запахнет порохом вдали, сойдут с комбайнов капитаны на боевые
корабли»… В основу книги «Рыбачий» легли материалы и записи из
потрепанных и пожелтевших от времени его фронтовых блокнотов, из
очерков, опубликованных в дивизионной газете «Североморец», в которой
он, как писал в предисловии к этой книге, прошагал все редакционные
ступеньки — от корректора до редактора. Умер отец в 1996 году в возрасте
80 лет.
— Как вы оказались в Николо-Березовке, где, насколько я поняла, ваш отец
никогда не был?
— Моя мама Татьяна Васильевна Новикова со мной переехала сюда уже после
войны, поближе к своим родителям, жившим тогда неподалеку — в деревне
Кырпы Калтасинского района. К тому времени она уже разошлась с моим
отцом. Он встретил там, в Мурманске, другую. Но когда узнал о повторном
замужестве своей первой супруги, то приезжал к нам, но, видимо,
«слепить» разбитые чувства было уже невозможно. Хотя они сохранили
дружеские отношения и переписывались до самой смерти матери. Умерла она,
когда ей не было еще и 45 лет, и похоронена в Николо-Березовке.
Старожилы села еще помнят боевую завотделом пропаганды и агитации
райкома партии.
После окончания школы я поступил учиться в Свердловский лесотехнический
институт, выйдя оттуда инженером-конструктором, и до ухода на пенсию в
1996 году работал на оборонном заводе. Сейчас занимаюсь садоводством и
пишу стихи.
Пока мама была жива, я часто приезжал в Березовку, которая стала моей
малой родиной. К этому селу, к реке Каме испытываю особые чувства.
— Как же складывались ваши отношения с отцом?
— Он всегда меня очень тепло встречал и говорил, что виной развода с
моей матерью была война. Он мне очень помогал, пока я учился в
институте. На каникулах и потом, уже работая, в отпусках я постоянно
заезжал к нему, меня хорошо принимали и моя мачеха Зоя Ивановна, и их
совместные дети. Сейчас уже общаемся реже, но мои брат и сестра
живы-здоровы. Брат Сергей окончил МГИМО, был переводчиком с арабского у
Брежнева и Горбачева, а сестра после окончания мединститута работала в
министерской поликлинике. Стихами никто из них не занимается. Отец дарил
мне все свои сборники, чувствовал, что могу его дело продолжить.
Песни живут помимо их авторов
— Игорь Николаевич, вы обещали рассказать истории создания некоторых
песен вашего отца.
— Об этом он сам подробно рассказал в книге «Рыбачий». Вот что писал
отец: «У песен, как и у людей, есть свои биографии, свои истории. Есть
история и у песни «Прощайте, скалистые горы». Мне не раз приходилось
наблюдать, с какой собранностью и ответственностью перед Родиной, с
каким высоким чувством воинского долга уходили североморцы в боевые
походы, как крепко они сроднились с кораблем и с морем, ставшими для них
родным домом. Так появились первые строчки: «Я знаю, не жить мне без
моря, как море мертво без меня». А разве можно скрыть на строгих и
обветренных лицах мореходов радость, которая озаряет их всякий раз,
когда они с победой возвращаются к своим родным берегам?! Ведь первыми
их встречают скалистые горы Рыбачьего! Если впереди он уже виден —
значит дома: хоть «волны и стонут и плачут, и плещут о борт корабля, но
радостно встретит Рыбачий — родимая наша земля».
Фронтовой треугольник с написанными стихами оказией был отправлен на
Большую землю в газету «Краснофлотец». Они были напечатаны под
заголовком «Не жить мне без моря» с благословения работавших тогда во
фронтовой газете писателей Николая Панова и Николая Флерова. А однажды
отец включил редакционный радиоприемник и неожиданно для себя услышал
песню со знакомыми словами. Но долго не мог узнать, кто же автор музыки.
Прояснилось это только с приездом в Рыбачий группы ансамбля Северного
флота. Его художественный руководитель Борис Боголепов сообщил, что
автором музыки на стихи отца является офицер Евгений Жарковский, который
тоже воевал в рядах североморцев. Встретился с ним отец под самый конец
войны, они крепко подружились, написали потом еще не одну песню, но уже
в Москве.
Не менее интересна судьба песни «Баренцево море», иногда ее называют по
первой строчке: «Ой ты море, море», которая написана в 1944 году. Отец
услышал ее уже после войны на одной из улиц текстильного города Иваново.
Он очень удивился, откуда ее знают рабочие парни из этого совсем не
морского города, распевающие: «Не грусти, подруга, встретимся мы вскоре,
возвращусь с победой я издалека. Неспокойно наше Баренцево море, но зато
спокойно сердце моряка»? Она же никогда не печаталась, хотя отец знал,
что незадолго до окончания войны эти стихи были положены на музыку
офицером Сергеем Весновским. Потом он услышал свои стихи в кинофильме
«Покорение Джомолунгмы». Их пели уставшие альпинисты, правда, чуть
изменив слова: «горы» встали на место «моря», а остальное по-старому, и
мелодия та же. Потом, через несколько лет, в журнале «Смена» отец снова
увидел песню со знакомыми словами, но совсем незнакомой музыкой, автором
которой была указана Б. Володина. Он долго разыскивал и все же нашел
автора знакомой всем мелодии. Оказалось, бывший офицер С. Весновский в
городе Горьком учил детей музыке и пению. Его ученица и написала музыку,
позже — письмо поэту Николаю Букину, после чего соавторы встретились.
Герой из поэмы
— Игорь Николаевич, ваш отец общался со многими известными писателями и
поэтами. Какие воспоминания были ему особенно дороги?
— Чаще всего он рассказывал о встрече с Константином Симоновым, которого
впервые увидел в самое тяжелое время — зимой 1941 года, когда к ним на
«Гранитный линкор» нежданно-негаданно прибыли гости из далекой Москвы,
среди которых был уже известный писатель Симонов. Их познакомил
батальонный комиссар Еремин в своей землянке. Как рассказывал и потом
писал об этом отец, он хорошо знал поэму Симонова о Суворове, стихи о
Халхин-Голе, но, увидев воочию стройного, молодого офицера со шпалами в
петлицах, с шапкой густых, черных, как смоль, волос, растерялся. Позже в
своих очерках Константин Михайлович вспоминал об этой встрече не без юмора.
Посещение североморцев было плодотворным и для Симонова. Именно тогда от
комиссара Еремина он узнал о лейтенанте Иване Лоскутове, вызвавшем огонь
на себя, чтобы не дать фашистам возможности захватить высотку. Он и
послужил прототипом Леньки — героя известной поэмы Константина Симонова
«Сын артиллериста».
Лейтенант Лоскутов был другом и в то время командиром моего отца. Свою
армейскую службу подполковник Иван Лоскутов закончил во Владивостоке.
Это был человек поразительной скромности, и отец всегда сетовал, что ни
сослуживцы, ни он, как друг, долго ничего не знали об этом подвиге, а
узнав, не придали ему особого значения. Отец писал позже, что «…видимо,
в ту далекую военную пору нам многое казалось обычным, будничным. И
только спустя десятки лет, осмысливая все «обычное» и «будничное», мы
начинаем сознавать, что эти «будни» — настоящий подвиг».
У Букингемского дворца
— Игорь Николаевич, вы упомянули, что Николай Букин побывал с отрядом
военных кораблей Балтийского флота в Англии, расскажите подробнее,
думаю, это тоже интересно.
— В 1955 году Н. С. Хрущев ходил, как говорят моряки, на крейсере
«Свердлов» с визитом дружбы в Англию. Сопровождала его эскадра
Балтийского флота. В составе корреспондентов журнала «Советский моряк»
был и мой отец. Он тогда написал серию статей и стихов об этом визите. В
одном из них, включенном в сборник, обыграл свою фамилию Букин с
названием дворца. Начинается оно так: «Не только ноют ноги, ноют руки,
но любопытству нет конца, и вот стоял я, Колька Букин, у Букингемского
дворца…». Как патриот своей Родины он, конечно, не мог не сказать далее:
«…Мне дорога земля Шекспира, но не хочу я и не спец свою московскую
квартиру менять на лондонский дворец. В котором жизнь окаменела, все так
же, как в былых веках. Вот только мчится королева на трех орловских
рысаках».
Что было, то было…
— Каким остался отец и поэт Букин в ваших воспоминаниях — воспоминаниях
теперь уже зрелого человека?
— В моей памяти он навсегда остался умным, ироничным, добрым, порядочным
и очень отзывчивым человеком. У меня хранится вырезка из «Литературной
газеты» с пародией Сергея Смирнова на моего отца. Она в какой-то мере
отражает его характер: Тельняшка, бушлат, руки в брюки, А вихры, как
волны, вразброс.
Так выглядел я, Колька Букин,
Сорвиголова и матрос.
Отплавал отчаянный Коля,
Списали на берег меня.
Но даже на вечном приколе
Мне ванты и шанцы — родня.
И нет злополучного плена,
Ведь море-то в каждой строфе.
И верю, друзья, мне оно по колено,
Когда я чуть-чуть подшофе.
Отец рассказал, что когда это напечатали, он позвонил автору и спросил:
«Ты что же меня конфузишь и позоришь?», на что Смирнов ответил: «Нет, я
тебя не конфузю, а возвеличиваю».
— Спасибо, Игорь Николаевич, за интересные и теплые воспоминания о поэте
Николае Букине.
Беседовала Валентина ТИНЕНЁВА.
27.04.05