Nemnogo soltsa... (poem) // AA 95
Alexey V. Andreyev
Nemnogo solntsa v xolodnoj vode
^^^^^^^^^^^^^^^^^^^^^^^^^^^^^^^
Kogda ya prochtu tebe vse stixi,
i seryx dnej chereda
zasushit podarkov moix lepestki -
chto ty skazhesh' togda?
Kogda tixij sprut moej toski
dotyanetsya v tvoj telefon,
i ty zaplachesh', szhimaya viski,
ne znaya, gde ya, a gde on
v prostranstve gluxix provodov, v mestax,
gde netu istin prostyx,
i net okeana... Kogda ya tam -
chto budesh' delat' ty?
Povtorish' zlye slova drugix?
smolchish'? propoesh' "erunda"?
Zamerznut kryl'ya ulybok moix -
chto ty skazhesh' togda?
Alexey Andreyev,
Jan 95, WV - PA.
published in "Pesenka Shuta",
Effect Publishing Inc., 1996
------------------------------------------------------------------------
Side note: Gee, how nice that there is something eternal under the moon -
it's the fact that SCR/SCS newsgroups suck a big way, as usual.
And you people just cann't understand this great pleasure of posting
poems on here, feeling myself a rare normal person among these talking
corpses of ill-bred and politically bent mothersuckers :D
o
<^> AA
|\ ale...@cerc.wvu.edu
=== http://cerc.wvu.edu/~alexey/steps.html
Pavel Afanasiev
>
Hi, Alexey.
>------------------------------------------------------------------------
>
>Side note: Gee, how nice that there is something eternal under the moon -
>it's the fact that SCR/SCS newsgroups suck a big way, as usual.
>And you people just cann't understand this great pleasure of posting
>poems on here, feeling myself a rare normal person among these talking
>corpses of ill-bred and politically bent mothersuckers :D
>
Vot kakoi psihologicheskii etjud poluchaetsya, esli podumat' mozgom.
To est', da - vot vidim - D'Artanian postit sredi pidorasov. Eto pravil'no.
Tak i est' : morons. Horosho. No ved' vse zhe on postit (D'Artanian),
dazhe v tom sluchae esli on eto delaet lish' "kak by". Pust' i "kak by",
no postit -taki. Chto za beda ? Kto oni emu (pidorasy) ? Kto on im
(D'Artanian) ? Zachem on kak by postit ? Ritoricheskie voprosy.
Predpolozhim, ya - normal'nyi chelovek. Dopustim eto v 1 priblizhenii.
Togda poev ( v realspace poobedal tol'ko chto), ya po logike idu domoi
i ustraivaju "posleobedennyi son". Ili zhe kormlu v parke golubei iz
polietilenovogo paketa s kroshkami stagrogo hleba (Den' takoi horoshii).
Ili ya voobshe energichnyi takoi normal'nyi muzhik, i rabotyash'ii rabotyaga,
togda ya posle obeda kak ni v chem ni byvalo nachinaju trudovoi rabochii
polden'. Kakim zhe obrazom vmesto ukazannogo ya -taki okazyvajus' vnov'
vtune postyash'im kuda davno ne nado ? Dilemma.
Pavlik
maznev
>
[...]
> Povtorish' zlye slova drugix?
> smolchish'? propoesh' "erunda"?
> Zamerznut kryl'ya ulybok moix -
> chto ty skazhesh' togda?
>
Ну ничего конечно, но как-то все же до настоящей поэзии не дотягивает.
Чего ж не хватает-то?
Dmitrii Manin
In article <4irouo$7...@senator-bedfellow.MIT.EDU> maznev <maz...@mit.edu> writes:
o > Povtorish' zlye slova drugix?
o > smolchish'? propoesh' "erunda"?
o > Zamerznut kryl'ya ulybok moix -
o > chto ty skazhesh' togda?
o >
o
o Ну ничего конечно, но как-то все же до настоящей поэзии не дотягивает.
o Чего ж не хватает-то?
Udarenie nepravil'noe (povtOrish'), rifma banal'naya (moikh/drugikh),
sintaksis neuklyuzhij (slova drugikh), liricheskij geroj
samovlyublennyj, a pritvoryaetsya vlyublennym. I vse eto v odnom
chetverostishii.
Julya Genyuk kak-to zametila po analogichnomu povodu, chto neuzheli,
mol, eti stikhi stanut genial'nymi, esli eto vse ispravit'. Ya togda
ne otvetil, a teper' skazhu: esli *vse* ispravit', eto uzhe budut
drugie stikhi, genial'nye ili net, no drugie. Eto kak mne volosy
vysvetlit', ushi k cherepu prizhat', rostu dobavit' santimetrov
dvadcat', i nauchit'sya rasskazyvat' anekdoty.
--
- M
V sluchae oslableniya khrustyaschikh svoistv
produkt recomenduetsya podsushit'
----------------------------------------------------
Burime No. 1945
mmmm...
Marganets kishkam: "Torg
Tut ni k chemu. Perestan'te-ka!"
Ah, ne privodit v vostorg
Menya moya peristal'tika...
Panikovsky
>
> Nemnogo solntsa v xolodnoj vode
> ^^^^^^^^^^^^^^^^^^^^^^^^^^^^^^^
>
>
> Kogda ya prochtu tebe vse stixi,
> i seryx dnej chereda
> chto ty skazhesh' togda?
>
> dotyanetsya v tvoj telefon,
> i ty zaplachesh', szhimaya viski,
> ne znaya, gde ya, a gde on
>
> v prostranstve gluxix provodov, v mestax,
> gde netu istin prostyx,
> i net okeana... Kogda ya tam -
> chto budesh' delat' ty?
>
> Povtorish' zlye slova drugix?
>
> Side note: Gee, how nice that there is something eternal under the moon -
> it's the fact that SCR/SCS newsgroups suck a big way, as usual.
> And you people just cann't understand this great pleasure of posting
> poems on here, feeling myself a rare normal person among these talking
> corpses of ill-bred and politically bent mothersuckers :D
:))
Lexa, pust' drugie tebq ne ponimaut -- ne beri v golovu. Vot chto q otvetil
by Maninu:
Kogda nakonets ty vojmesh' moj talant,
Naporom stixijnym srazim,
Osennim listkom proshurshish': "C'est charmant!",
No chto ty mne skazhesh' za sim??
Kogda ugnetennyj spiral'u pruzhin,
Vitkami vpolzu v telefon,
Pochuqvshi geniq mrachnyj nazhim,
Pojmesh' ty gde q, a gde on?!
Dima Manin:
> Udarenie nepravil'noe (povtOrish'), rifma banal'naya (moikh/drugikh),
> sintaksis neuklyuzhij (slova drugikh), liricheskij geroj
> samovlyublennyj, a pritvoryaetsya vlyublennym. I vse eto v odnom
> chetverostishii.
>
> Julya Genyuk kak-to zametila po analogichnomu povodu, chto neuzheli,
> mol, eti stikhi stanut genial'nymi, esli eto vse ispravit'. Ya togda
> ne otvetil, a teper' skazhu: esli *vse* ispravit', eto uzhe budut
> drugie stikhi, genial'nye ili net, no drugie. [pro blondinov]
Bluzhdaet ulybka v glazax zlyx tvoix:
Ty na komplimenty skudna
Pridetsq sebq poxvalit' za dvoix,
A ty govorish' "erunda"...
Mda. Drugie ili te zhe?
"You've got a big mouth, and now I'm going to show
you an even bigger one" - David Mamet
disclaimer: aol still stands behind every word i write
http://skypoint.com/members/paniko19 just turned over 10^6 hits
Alexey V. Andreyev
: In article <DoL4E...@cerc.wvu.edu>, ale...@cerc.wvu.edu says...
: >
: Hi, Alexey.
: >------------------------------------------------------------------------
: >
: >Side note: Gee, how nice that there is something eternal under the moon -
: >it's the fact that SCR/SCS newsgroups suck a big way, as usual.
: >And you people just cann't understand this great pleasure of posting
: >poems on here, feeling myself a rare normal person among these talking
: >corpses of ill-bred and politically bent mothersuckers :D
: >
: Vot kakoi psihologicheskii etjud poluchaetsya, esli podumat' mozgom.
: To est', da - vot vidim - D'Artanian postit sredi pidorasov. Eto pravil'no.
: Tak i est' : morons. Horosho. No ved' vse zhe on postit (D'Artanian),
: dazhe v tom sluchae esli on eto delaet lish' "kak by". Pust' i "kak by",
: no postit -taki. Chto za beda ? Kto oni emu (pidorasy) ? Kto on im
: (D'Artanian) ?
Pervyj prokol, Pavlik: postyat pidorasy, no chitayut vse. Pavliki sredi
nix :) Plyus k tomu - effect babochki, ili zhe effect domino, priyatno
nablyudat' dazhe sredi pidorasov.
: Zachem on kak by postit ? Ritoricheskie voprosy.
: Predpolozhim, ya - normal'nyi chelovek. Dopustim eto v 1 priblizhenii.
: Togda poev ( v realspace poobedal tol'ko chto), ya po logike idu domoi
: i ustraivaju "posleobedennyi son". Ili zhe kormlu v parke golubei iz
: polietilenovogo paketa s kroshkami stagrogo hleba (Den' takoi horoshii).
Vtoroj prokol, Pavlik - predstav' sebe normal'nogo (+- epsilon) muzhika,
kotoryj a) na mozhet spat' pri svete (posle obeda i voobsche) b) est
xleb tak, chto kroshek ne ostaetsya (pokupaya French ili Irish, ili na xudoj
konets - Jewish bread raz v tri dnya v "Krogere" i s'edaya polnost'yu, bez
kroshek - takoj u nix tut xleb, v etoj bezdarnoj strane; ya dumayu, poetomu
v Chicago stol'ko doxlyx golubej).
Sprashivaetsya - avec cettes (a) et (b) D'Artanian n'est-il pas sympathique?
: Ili ya voobshe energichnyi takoi normal'nyi muzhik, i rabotyash'ii rabotyaga,
: togda ya posle obeda kak ni v chem ni byvalo nachinaju trudovoi rabochii
: polden'.
Dazhe ne zaidya v tualet? Gonish', Pavlik, gonish' :)
: Kakim zhe obrazom vmesto ukazannogo ya -taki okazyvajus' vnov'
: vtune postyash'im kuda davno ne nado ? Dilemma.
A nad etim pust' nashi radioslushateli podumayut do sleduyuschej peredachi :)
stray dog
starts following me again
after I look back
L e x a
Alexey V. Andreyev
: > Povtorish' zlye slova drugix?
: > smolchish'? propoesh' "erunda"?
: > Zamerznut kryl'ya ulybok moix -
: > chto ty skazhesh' togda?
: >
: Ну ничего конечно, но как-то все же до настоящей поэзии не дотягивает.
He-he-he :) Would you be so kind to explain to us hillbillies what
"nastoyaschaya poeziya" is?
You'll earn an extra point if you give us an example.
You'll earn another point if your example is in Russian.
You'll earn one more point if the author of your example isn't
rotting in the earth yet.
Good luck. I bet your score won't be higher than 2. Sorry.
: Чего ж не хватает-то?
Tak yasno, chego ne xvataet - tirana. Dlya bor'by s nim i vospevaniya
svobody lichnosti. Ili xot' stervy kakoj-nibud', chtob o nerazdelennoj
lyubvi syusyukat'sya... Patalogicheski, zamechu ya vam, ne xvataet takix
vot milyx i poleznyx shtuchek!
L e x a
Vladimir Smirnov
> o > Povtorish' zlye slova drugix?
> o > smolchish'? propoesh' "erunda"?
> o > Zamerznut kryl'ya ulybok moix -
> o > chto ty skazhesh' togda?
> o >
> o
> o Ну ничего конечно, но как-то все же до настоящей поэзии не дотягивает.
> o Чего ж не хватает-то?
>
> sintaksis neuklyuzhij (slova drugikh),
Pretenzii ne po delu. Mozhet byt' i udarenie ne tam,
i rifma tak sebe, a stixi xoroshie. I ne v samovljublennosti delo:
poet mozhet sebe pozvolit' byt' samovljublennym, esli est' vo chto,
tak skazat', vljubljat'sja. Delo v drugom.
Andreevu svojstvenno nesovershenstvo stixotvornoj
formy. Vidimo, net u nego kakogo-to chuvstva ritma i garmonii,
kotoroe objazatel'no, chtoby pisat' xoroshie stixi. Naprimer,
pishet stixotvorenie iz 16 strok i... nazyvaet ego "sonet".
Vpechatlenie gruboj raboty, nebrezhnosti.
I esche emu svojstvenna banal'nost' tematiki. Ja u Andreeva ljublju
nekotorye veschi, v kotoryx est' original'nye idei i obrazy: "Ochist'te kuricu
ot cheshui, /Obrezh'te schupal'ca i ushi..." V osnovnom, konechno,
ix net.
Poetomu reakcija na Andreeva u menja takaja: "Nu, sobstvenno, i
chto?.."
- Smirnov
--
Home page: http://128.100.80.13/vladimir/
DISCLAIMER: My opinion does not represent the opinion of
my employer or my Internet provider.
Pavel Afanasiev
ma...@camelot.mssm.edu says...
>
>Udarenie nepravil'noe (povtOrish'), rifma banal'naya (moikh/drugikh),
>samovlyublennyj, a pritvoryaetsya vlyublennym. I vse eto v odnom
>chetverostishii.
>Julya Genyuk kak-to zametila po analogichnomu povodu, chto neuzheli,
>mol, eti stikhi stanut genial'nymi, esli eto vse ispravit'. Ya togda
>ne otvetil, a teper' skazhu: esli *vse* ispravit', eto uzhe budut
>vysvetlit', ushi k cherepu prizhat', rostu dobavit' santimetrov
>dvadcat', i nauchit'sya rasskazyvat' anekdoty.
--
>- M
A vot thread. Opyat' my za svoe. Tut my, pavliki: pishem.
***
Hotelos' by - paru soobrazhenii, ostavayas' ubezhdennym v
beznadezhnosti formalizacii ponyatiya "nastoyash'ii stih". Ezheli
ona, formalizaciya, poimeet mesto, tak srazu my utratim interes.
Dmitrii Manin vyskazal ne novye soobrazheniya. Polgoda nazad
obsuzhdali. Deja vu kak v horoshem koshmare. Sootvetstvenno,
moya reakciya konechno ne novei. Kasatel'no togo, kakie rifmy
nas razdrazhajut, i kakie nam nravyatsya (Andreev ne pri chem,
t.e. ne bolee "pri chem", nezheli kto ugodno).
Vo-pervyh, spontannost'. "Chem sluchainei, tem vernee" -
daleko ne sluchainoe zamechanie. Mozhno "rabotat'" nad
zametkoi (etoi); stat'ei; odoi; stebnym stihom (SCR poem);
scenariem kapustnika ili tam fil'ma. Dopolnyaya ih krutymi
nahodkami, prihvatushkami, detalyami, i prochim der'mish'em.
Shlifuya oboroty sloga. No nel'zya '"rabotat'" nad nastoyash'im
stihom. Horoshii stih ne mozhet byt podchinen nikakoi "idee".
V nego nel'zya voiti dvazhdy. Ljubaya "rabota", kryahtenie i natuga,
proizvodyat v luchshe'm sluchae "soedinitel'nuju tkan'", kotoraya
svyazyvaet produkty otdel'nyh (redkih) momentov kaifa. Hudo,
kogda passivnaya protoplazma sostavliaet 90% teksta. Negozhe,
esli vsego odna klassnaya rifma proizvodit na svet pustotelogo
glinyanogo pridurka s mertvymi glazami.
Vo-vtoryh. "Ya i Mozart", "Mozart i ya", "Mozart". Ne vyhodya
za ramki skazannogo J.P.Sartrom v 1938 godu, otmetim: nas vsegda
do smerti razdrazhaet "existence", i naprotiv, zacarovyvaet "etre".
Pravil'nyi stih ne soderzhit soplei "existence de trop" (izbytochnogo
sush'estvovaniya), kotoroe i tak dostalo bezmerno, v naszhei
sobsvennoi (ili sosedskoi) budnichnoi bodyage. Stih podnimaetsya do
"etre" (bytiya), nezavisimogo ot sub'jekta vospriyatiya. Istochnik
"etre", ne nadelennyi doblestyami, dostoinymi podrazhaniya, ne
obremenennyi i postydnymi porokami "existence", no vmeste s tem
vkljuchajush'ii i te i drugie, okazyvaetsya vdrug nepostizhimo sozvuchen
chitatelju, vhodya v rezkii zvonkii rezonans, s ego zavetnym "etre".
Chudo mozhet proglyadyvat' dazhe iz samogo, vrode by, plaksivogo
i lichnogo stiha. Sekret takogo yavleniya poka ne razgadan, i v
bizhaish'ee vremya ne budet, nadejus' (chto vovse ne meshaet
razgadyvat' drugie, sovsem prostye i deshevye, detskie sekrety i
sharady).
PA
Vladimir Smirnov
> He-he-he :) Would you be so kind to explain to us hillbillies what
> "nastoyaschaya poeziya" is?
> You'll earn an extra point if you give us an example.
> You'll earn another point if your example is in Russian.
> You'll earn one more point if the author of your example isn't
> rotting in the earth yet.
>
> Good luck. I bet your score won't be higher than 2. Sorry.
http://128.100.80.13/vladimir/scherbakov/
I score 330 :)
Artem Kazantsev
Vo-pervyh, spontannost'. "Chem sluchainei, tem vernee" -
daleko ne sluchainoe zamechanie. Mozhno "rabotat'" nad
zametkoi (etoi); stat'ei; odoi; stebnym stihom (SCR poem);
scenariem kapustnika ili tam fil'ma. Dopolnyaya ih krutymi
nahodkami, prihvatushkami, detalyami, i prochim der'mish'em.
Shlifuya oboroty sloga. No nel'zya '"rabotat'" nad nastoyash'im
stihom. Horoshii stih ne mozhet byt podchinen nikakoi "idee".
V nego nel'zya voiti dvazhdy. Ljubaya "rabota", kryahtenie i natuga,
proizvodyat v luchshe'm sluchae "soedinitel'nuju tkan'", kotoraya
svyazyvaet produkty otdel'nyh (redkih) momentov kaifa. Hudo,
kogda passivnaya protoplazma sostavliaet 90% teksta. Negozhe,
esli vsego odna klassnaya rifma proizvodit na svet pustotelogo
glinyanogo pridurka s mertvymi glazami.
A ya ne soglasen. U kazhdogo svoya manera raboty. Xorosho, kogda pishesh
v odin raz i vdoxnovenie tebya ne pokidaet. Eto shasteye! A chto delat',
esli muza posidela i ushla? Mne kazhetsa, masterstvo poeta -eto kak raz umenie
zadelyvat' prorexi v mezhzvesdnom prostranstve, umenie nayti takuyu opravu
svoim "vdoxnovennym" obrazam, kotoraya ne portit obshiy vid. I udivitel'no -
chem dol'she korpeesh nad kopeeshnym slovom, tem chashe
vidish slov vodovorot, i ty kak pena, puzyri, osadok, tebya mutit, no privkus
etot sladok, vse po usam, ne popadaya v rot...
___________________________________________________________
Artem Kazantsev
a...@chem.duke.edu
Leonid L. Delitsyne
vlad...@chinook.physics.utoronto.ca (Vladimir Smirnov) writes:
>ale...@cerc.wvu.edu (Alexey V. Andreyev) wrote:
>> He-he-he :) Would you be so kind to explain to us hillbillies what
>> "nastoyaschaya poeziya" is?
> http://128.100.80.13/vladimir/scherbakov/
>
> I score 330 :)
Scherbakov is a KSP poetry, not what usually is considered to be "real
poetry". Parshchikov, Iskrenko or Korkia could make a benchmark.
--
Sincerely yours,
Leonid Delitsin
New: "Koshmary" by Ivan Covdy
http://geology.wisc.edu/~delitsin/covdy.html
Alexey V. Andreyev
: Andreevu svojstvenno nesovershenstvo stixotvornoj
: formy. Vidimo, net u nego kakogo-to chuvstva ritma i garmonii,
: kotoroe objazatel'no, chtoby pisat' xoroshie stixi.
Vot etogo cheloveka vsegda priyatno slushat', ne to chto odnoobrazno
vyrazhayuschegosya Dimu Manina! Smirnov xot' raznoobrazno vyrazhaet
svoi odnoobraznye chuvstva :)
: Naprimer,
: pishet stixotvorenie iz 16 strok i... nazyvaet ego "sonet".
Tam bylo 12 strok, no vse ravno priyatno slushat' tebya, Volodya :)
Spasibo za kommentarii. Vot vnizhu dlya tebya spetsial'no - iz 16 strok,
i drugie tozhe:
SONNETS
Kak glasit opredelenie, dannoe mnoj i moim priyatelem Seregoj v luchshie
gody nashej poeticheskoj deyatel'nosti,
Sonet - eto
1) 14-strochnoe stixotvotenie s rifmovkoj (varianty rifmovki),
napisannoe iambicheskim pentametrom (varinaty drugix razmerov),
sostoyaschee iz 2 chastej, .... etc, etc.
2) lyuboe stixotvorenie, vmeschayuscheesya na odin list
tualetnoj bumagi, s zagolovkom "Sonet".
Vnizu privoditsya ryad "neklassicheskix" sonetov velikogo menya :)
(Imeetsya i ryad klassicheskix, no oni v dannom sluchae ne interesny).
* * *
ya xochu oseni
ya xochu dozhdya
chtob derev'ya brosili
list'yami v menya
chtoby gorod vymokshij
tixo-tixo spal
budto on vymyshlen
budto on propal
ni zhary, ni xoloda
prosto noch', i vse
suetu goroda
veter uneset
chtob iz snov razroznennyx
on unes tebya -
ya xochu oseni
ya xochu dozhdya
AA-92
Martovskij sonet
^^^^^^^^^^^^^^^^
V zazerkal'e benzinovyx radug
tonet glupo-veseloe solntse.
Prostupayut musor i padal',
kak sozvezdiya na chervontse
chto vchera byl otdan za kofe.
A segodnya - zima v razreze.
Pod ee obvetshalyj profil'
stol'ko chushi v golovu lezet -
veter! Sneg, umiraya, buxnet.
My s toboyu sidim na kuxne
i gadaem pod treli kapeli:
zaleteli - ne zaleteli?
AA-92
Yaponskii sonet dlya R.
^^^^^^^^^^^^^^^^^^^^^^^
Kogda u menya budut den'gi,
ya podaryu tebe spanielya
s ushami kak dve stel'ki.
Kogda u menya budut den'gi
i vremya - hotya by nedelya,
my vmeste ukatim v Nikitu
ili v drugoe mesto
ochen' prostogo byta
i tixigo "tili-testa".
Tvoj pes povzdorit s volnami,
on budet boyat'sya trapa
i begat' smesho za nami...
Kogda u menya budut den'gi.
No eto ved' vryad li, lapa.
AA-92
Utrenee zvukovoe prostranstvo
^^^^^^^^^^^^^^^^^^^^^^^^^^^^^
devochka za stenkoj sela za pianino.
v dushe pod plesk i shelest vody
devushka zapela ariyu Magdaliny.
sosed sverxu prodolzhil trudy
sostoyashie iz stuka i peremeschenij
mebeli.
v kakom-to iz pomeschenij
xlopnula dver'.
pes na ploschadke
oblayal vykolotivshego v musoroprovod vedro.
vertikal'nym metro
proexal lift, skryl opechatki
zvuchaschix del - vosklitsatel'nyj znak
rovnogo gula.
u nelyubitelya slushat'
gammy - ozhil televizionnyj bardak.
proshlyopavshaya na kuxnyu iz dusha
nalila i postavila chajnik na gaz.
etyud dlya pary zakrytih glaz
v nachale marta.
AA-93
Klinika kinika
^^^^^^^^^^^^^^
(soneta dlya unitaza s orkestrom)
Rozhden'e stixov podobno zaporu:
kostnoyazychie vyazhet i krepit.
Komu nepriyatna siya metafora,
togo tvoren'ya - lish' detskij lepet!
A kto, napryagaya voobrazhen'e,
muchil zadnitsu golovy,
tot znaet tyazhest' legkix skol'zhenij
mysl'yu po drevu: ot slovo-listvy
k glavnym kornyam, i opyat' naruzhu:
net, ne vyxodit poema-uzhin!
Sintez s'edennyx vpechatlenij
truden! No davish', kak negr, dez leni...
Vot ono, Slovo Spasitel'noe,
kak sil'noe...ox!... slabitel'noe!
AA-93
E-Sonnet
^^^^^^^^
I'm your e-male, and you're my e-female.
You're almost nothing: one hardly exists
when I don't see her. Ordinary mail
is rather slow, but it can, at least,
bring me that funny mushroom of your 'R'
and your dry tears. As to telephone,
we both don't like it: there's something wrong
in senseless 'how are you?' when you're so far
from any 'how'. Thus, needless to say
that I can find no reason and no way
to prove someone's existence with these sets
of tidy lines I got from LazerJets.
But I still keep my ticket, so next spring
you may become a lovely human being.
AA-94
------------------------------
copyright 1995 Alexey Andreyev
--------------------------------------------------------------------------
: Poetomu reakcija na Andreeva u menja takaja: "Nu, sobstvenno, i
: chto?.."
Kogda u tebya budet takaya reaktsiya na vsex lyudej - pozdrav' sebya:
ty stal Lexoj Andreyevym :)
Pavel Afanasiev
>
A-a-a ! Bratushka. Opyat' naveyalo.
> .. Sneg, umiraya, buxnet.
> My s toboyu sidim na kuxne..
- My, naverno, odnazhdy sdohnem.
Umerev - stanem v grobe buxnut'..
- Ne vzdyhai, dostavai : buhnem !
Neumerenno, bodro, - uhnem !
****
Ya govorju, trup - on pesochek ljubit. On ved', trup-to, ne prosto
gniet, a preterpevaet celyi ryad interesneishih metamorfoz. Sperva
on stanovitsya pyatnistyi kak leopard, potom - nalitoi kak begemot.
Zhirovosk, gnilostnaya emfizema tam, i prochee. Buxnet koroche.
No-o-ya-ne nekrofil ! Tak i zapishite. Zakluchennyi. Vyrazhaet.
Protest. Reshitel'nyi protest ! Kogda ob etom skazali po radio,
Gagarin spal... Ladno blin, otstavit' marazm - rabotat' nado.
regards,
PA
maznev
|>ale...@cerc.wvu.edu (Alexey V. Andreyev) wrote:
|>> He-he-he :) Would you be so kind to explain to us hillbillies what
|>> "nastoyaschaya poeziya" is?
|>> You'll earn another point if your example is in Russian.
|>> You'll earn one more point if the author of your example isn't
|>> rotting in the earth yet.
A eto tut pri chem? Gordish'sya, sovremennik, chto they are rotting?
Vladimir Smirnov
> vyrazhayuschegosya Dimu Manina! Smirnov xot' raznoobrazno vyrazhaet
> svoi odnoobraznye chuvstva :)
Chto podelaesh', kakie est'. Kstati, esli by ja na tebja naezzhal
stol'ko zhe, skol'ko Manin, ja by tebe tozhe nadoel xuzhe gor'koj red'ki.
> Sonet - eto
> 1) 14-strochnoe stixotvotenie s rifmovkoj (varianty rifmovki),
> napisannoe iambicheskim pentametrom (varinaty drugix razmerov),
> sostoyaschee iz 2 chastej, .... etc, etc.
> 2) lyuboe stixotvorenie, vmeschayuscheesya na odin list
> tualetnoj bumagi, s zagolovkom "Sonet".
Aga. Po etomu povodu predlagaju sledujuschee opredelenie tualetnoj bumagi:
ljubaja bumaga, na kotoroj napisan sonet, udovletvorjajuschij
opredeleniju 2), no ne udovletvorjajuschij opredeleniju 1)
> I'm your e-male, and you're my e-female.
[...]
Vot eto ja ljublju. Ochen' xoroshee stixotvorenie.
> : Poetomu reakcija na Andreeva u menja takaja: "Nu, sobstvenno, i
> : chto?.."
>
> Kogda u tebya budet takaya reaktsiya na vsex lyudej - pozdrav' sebya:
> ty stal Lexoj Andreyevym :)
Ox... I etot chelovek govorit, chto _moi_ chuvstva odnoobrazny...
Alexei Maznev
vlad...@chinook.physics.utoronto.ca (Vladimir Smirnov) writes:
|> ma...@camelot.mssm.edu (Dmitrii Manin) wrote:
> Udarenie nepravil'noe (povtOrish'), rifma banal'naya (moikh/drugikh),
> sintaksis neuklyuzhij (slova drugikh)
Чем "слова других"-то плохи?
|> Pretenzii ne po delu. Mozhet byt' i udarenie ne tam,
|> i rifma tak sebe, a stixi xoroshie. I ne v samovljublennosti delo:
|> poet mozhet sebe pozvolit' byt' samovljublennym, esli est' vo chto,
|> tak skazat', vljubljat'sja. Delo v drugom.
|>
|> Andreevu svojstvenno nesovershenstvo stixotvornoj
|> formy. Vidimo, net u nego kakogo-to chuvstva ritma i garmonii,
А не приходит ли "совершенство формы" вместе с просто совершенством:
А к розам хочу, в тот единственный сад
Где лучшая в мире стоит из оград
Где статуи помнят меня молодой
А я их под невскою помню водой
и т.д.
Как, кстати, Манин, рифмы здесь банальные или нет ? :)
Alexei Maznev
|> Vladimir Smirnov (vlad...@chinook.physics.utoronto.ca) wrote:
|>
|>
|> SONNETS
|>
|> Klinika kinika
|> ^^^^^^^^^^^^^^
|> (soneta dlya unitaza s orkestrom)
|>
|>
|> Rozhden'e stixov podobno zaporu:
|> kostnoyazychie vyazhet i krepit.
|> Komu nepriyatna siya metafora,
|> togo tvoren'ya - lish' detskij lepet!
|>
|> A kto, napryagaya voobrazhen'e,
|> muchil zadnitsu golovy,
|> tot znaet tyazhest' legkix skol'zhenij
|> mysl'yu po drevu: ot slovo-listvy
|>
Ну так понятно! У кого типа "подслушать у музыки что-то//и выдать шутя за свое", а
кто задницу головы мучит. А вы все - рифма, мол, банальная, форма несовершенная...
Alexei Maznev
|> vlad...@chinook.physics.utoronto.ca (Vladimir Smirnov) wrote:
|> |>ale...@cerc.wvu.edu (Alexey V. Andreyev) wrote:
|> |>> "nastoyaschaya poeziya" is?
|> |>> You'll earn an extra point if you give us an example.
|> |>> You'll earn another point if your example is in Russian.
|>
|>
|> |>> You'll earn one more point if the author of your example isn't
|> |>> rotting in the earth yet.
|> A eto tut pri chem? Gordish'sya, sovremennik, chto they are rotting?
|>
|> |>>
|> |>> Good luck. I bet your score won't be higher than 2. Sorry.
|>
"Неистов и упрям//Гори огонь, гори".
Pavel Afanasiev
>> No nel'zya '"rabotat'" nad nastoyash'im
>>stihom. Horoshii stih ne mozhet byt podchinen nikakoi "idee".
>>V nego nel'zya voiti dvazhdy. Ljubaya "rabota", kryahtenie i natuga,
>>proizvodyat v luchshe'm sluchae "soedinitel'nuju tkan'".
>A ya ne soglasen. U kazhdogo svoya manera raboty.
Rad dushevno. Nesoglasie - priznak otkloneniya ot banal'nosti.
Ya imel v vidu, konechno, subjektivnoe osh'ushenie ot
processa i posledujushuju samoocenku, (chto pozvolyaet
izbezhat' skuchnogo voprosa o vzaimnom razpoloshenii
chastoty istochnika i maksimuma gaussovoi krivoi rezonansnyh
chastot priemnikov v zadannoi vyborke: - Gde chastota ? Gde
maksimum ? - Znachitel'no vyshe chem vy polagaete !!! Ne
tam gde u vas mudakov !!! Skuchno eto, aha. )
> Xorosho, kogda pishesh
>v odin raz i vdoxnovenie tebya ne pokidaet. Eto shasteye! A chto delat',
>esli muza posidela i ushla? Mne kazhetsa, masterstvo poeta -eto kak raz umenie
>zadelyvat' prorexi v mezhzvesdnom prostranstve, umenie nayti takuyu opravu
>svoim "vdoxnovennym" obrazam, kotoraya ne portit obshiy vid.
Vse-taki heploho chtob i sami obrazy byli. Pardon poshluju citatu:
"Dobytyi Radii" zatem opyat' zameshivat' s govnish'em, chtob
vyshlo "chitabel'no" - delo ne tsarskoe. Podeshevle da pogazhe vyidet
produkt. Dlya sel'skoi mestnosti soidet. Detyam mladshego shkol'nogo.
Shavaem.
> I udivitel'no -
>chem dol'she korpeesh nad kopeeshnym slovom, tem chashe
>vidish slov vodovorot, i ty kak pena, puzyri, osadok, tebya mutit, no privkus
>etot sladok, vse po usam, ne popadaya v rot...
Nu konechno - esli nichego ne pisat' to nichego i ne napishesh'. Ya
imel v vidu druguju natugu: Esli lech' i govorit' sebe "ya hochu spat',
ya hochu spat', ya OCHEN' hochu spat'", to vsu noch' mozhno
prolezhat' ne zasnuv. Vkluchennoe i bdyash'ee sebya soznanie
porozhdaet lish' cepochki trivial'nyh sillogizmov, hotya oni mogut pri
etom byt' oceneny na 5 po shkale "kachestvo rifm i soglasovanie
padezhei".
PA
>___________________________________________________________
>Artem Kazantsev
>a...@chem.duke.edu
maznev
> Vo-pervyh, spontannost'. "Chem sluchainei, tem vernee" -
>daleko ne sluchainoe zamechanie. Mozhno "rabotat'" nad
>zametkoi (etoi); stat'ei; odoi; stebnym stihom (SCR poem);
>scenariem kapustnika ili tam fil'ma. Dopolnyaya ih krutymi
>nahodkami, prihvatushkami, detalyami, i prochim der'mish'em.
>Shlifuya oboroty sloga. No nel'zya '"rabotat'" nad nastoyash'im
>stihom. Horoshii stih ne mozhet byt podchinen nikakoi "idee".
>V nego nel'zya voiti dvazhdy.
A kak zhe giganty, kotorye vozvrachalis' k svoim starym stixam chut'
li ne cherez desyatiletija i pravili. Ili kuski, vybroshennye v odnom
meste, ispol'zovali v drugom. Ili, naprimer, "Demona" Lermontov
ne za odin zhe vecher napisal. Ili "Poema bez geroja" Axmatovoi, nu eto
ladno, tut ty skazhesh', eto mol prosto neskol'ko v
raznoe vremya napisannyx stixov. Da rabotali giganty nad stixami,
rabotali, chego tut govorit'.
Oleg Povetko
Vladimir Smirnov
>А не приходит ли "совершенство формы" вместе с просто совершенством:
>
> А к розам хочу, в тот единственный сад
> Где лучшая в мире стоит из оград
>
> Где статуи помнят меня молодой
> А я их под невскою помню водой
> и т.д.
Da prostitsja mne, bezgramotnomu - kto eto? Axmatova?
Na tvoj vopros, vidimo, otvet otricatelen: mozhno predstavit' sebe
stixi, sovershennye po forme, no pustye po soderzhaniju. Vzjat'
togo zhe rannego Pushkina.
- Smirnov
--
Home page: http://128.100.80.13/vladimir/
Disclaimer: My opinion does not represent the opinion of my employer
or my Internet provider
Send personal email to: vlad...@rainbow.physics.utoronto.ca
Vladimir Smirnov
>
>Scherbakov is a KSP poetry, not what usually is considered to be "real
>poetry".
Eto "usually considered" otdaet chem-to takim ne ochen' xorosho
zabytym... kogda poeziej byl "usually considered" Sulejman Stal'skij i
Solov'ev-sami-ponimaete-Sedoj, a Brodskogo sudili za tunejadstvo.
Vot na samom dele, chto interesno so Scherbakovym. Kogo sejchas schitajut
xoroshimi poetami, iz tex, kto esche, kak bylo skazano vyshe, ne
lezhit v zemle? Libo tex, kto pishet neponjatno (Parschikov,
Lev Rubinshtein...), libo tex, kto stebetsja nad vsem (Korkia,
Irten'ev), libo materitsja i prizyvaet vsex ubit' (Egor Letov) -
v obschem, chto-nibud' takoe vytvorjaet osobennoe. A Scherbakov -
on kak-to vrode nichego ne vytvorjaet, ne vydeljaetsja. Da i
voobsche, kak vyshe skazano, eto "KSP poetry" - interesno, o kakom
KSP idet rech'? V obschem, chelovek javno neser'eznyj.
Vse gde-to s kraju - a ja vot mezhdu,
Sovsem prostoj i odin sovsem...
A potom opjat' budut govorit', chto slava poeta v Rossii
byvaet tol'ko posmertnoj...
>Parshchikov, Iskrenko or Korkia could make a benchmark.
Gandlevskij tozhe ochen' neplox. Ja by skazal, dazhe luchshe
Parschikova. Blagozvuchnee. Kstati, kak on tam?
Pavel Afanasiev
vlad...@chinook.physics.utoronto.ca says...
>> : Poetomu reakcija na Andreeva u menja takaja: "Nu, sobstvenno, i
>> : chto?.."
>> Kogda u tebya budet takaya reaktsiya na vsex lyudej - pozdrav' sebya:
>> ty stal Lexoj Andreyevym :)
> Ox... I etot chelovek govorit, chto _moi_ chuvstva odnoobrazny...
I snova naveyalo:
Shiroka dusha moya krutaya !
Ya ei - slovo, tak ona mne - dvadcat'.
Pljun' v nee - ne stanet vytirat'sya;
Vse poimet, vse sterpit, vse vpitaet.
Pavlik
>
>- Smirnov
>--
>
AlexanderSokhet
>
> Rozhden'e stixov podobno zaporu:
> kostnoyazychie vyazhet i krepit.
> Komu nepriyatna siya metafora,
> togo tvoren'ya - lish' detskij lepet!
kosnojazychije - lishn'aja bukva T ("kostno"!)
vprochem, jesli by tol'ko odna eta bukva byla lishnej...
> Sonet - eto
> 1) 14-strochnoe stixotvotenie s rifmovkoj (varianty rifmovki),
> napisannoe iambicheskim pentametrom (varinaty drugix razmerov),
> sostoyaschee iz 2 chastej, .... etc, etc.
> 2) lyuboe stixotvorenie, vmeschayuscheesya na odin list
> tualetnoj bumagi, s zagolovkom "Sonet".
Vladimir Smirnov wrote:
: Aga. Po etomu povodu predlagaju sledujuschee opredelenie tualetnoj bumagi:
: ljubaja bumaga, na kotoroj napisan sonet, udovletvorjajuschij
: opredeleniju 2), no ne udovletvorjajuschij opredeleniju 1)
i byl sovershenno prav.
--
Alexander M.Sokhet
Kharkov, Ukraine
(temporarily Paris, France)
Vladimir Smirnov
> Vot na samom dele, chto interesno so Scherbakovym.
Da, kstati. Otkryta novaja stranica:
Mixail Scherbakov. Pesni 1995 goda.
http://128.100.80.13/vladimir/scherbakov/1995.html
- Smirnov
---------------------------------------------
1 9 9 5
В то время, как нефть на нуле, гниют семена,
Налоги растут не по дням, страна умирает,
Вы склонны к согласию с кем-то, кто уверяет,
Что худшей бедою была бы все же война.
Неправда! Война - это очень славная вещь!
Того же, кто вас заморочил иной программой,
Я видел! Он давеча шел по проспекту с дамой,
Ликом лоснясь, как вяленый лещ.
Помилуйте, нечто возможно с ним толковать?
Ведь он, чай, и формулы пороха знать не знает.
Гуляет с Мими своей - пускай гуляет,
В кровать с ней, чай, норовит - пускай в кровать, -
Нет, мало! Еще за мир, для чего нивесть,
В том смысле шумит приватно или публично,
Что если зависело все от него бы лично,
Он бросил бы пить и есть.
Отлично! Параноидально-радужный спектр!
Чуть повод, провозглашай, что солдат не мясо!
Что танки не должны ходить по земле и часа,
Воскликнул и вышел проветриться на проспект -
А воин меж тем атакует, не трепеща,
А танки должны не ходить по земле, но ездить...
Молчать бы лещу цивильному! Ибо есть ведь
Где-то потрава и на леща.
Однажды он, пролечив головную боль
Полгода, с курорта скучного возвратится
И к милой Мими с мимозами разлетится -
Ан поздно, она не Мими уж, а Ми-Бемоль!
Кто с нею? Да хоть соседнего дома консьерж,
Зовут, предположим, Серж, лейтенант запаса...
Невкусно - однако рыба ты или мясо,
Голоден, сыт ли, а это - съешь!
И вот он, на все свои слезные ох и ах
Услышав в ответ негромкое "а пошел ты",
С позором плетется прочь, как мимоза желтый.
А воин ему навстречу на костылях:
Изранен, обезображен, судьба в клочки -
Но это - трагедия тигра, а не койота!
Завидный удел! И зря пресловутый "кто-то"
Гневно вперяет в меня зрачки.
Не стоит таращиться так, будто я - дебил,
Пресекший у вас на глазах девятнадцать жизней.
Мне просто иные лозунги ненавистней
Триады "прицелился, выстрелил и убил".
А гневному - добрый урок: нелепых знакомств
Не делай, пока санитар отвернулся влево -
Возьми вон, раскинь пасьянс, обработай древо,
Ляпни пару мазков на холст.
...А я здесь так и останусь играть в слова,
Губами водя, подобно опять же рыбе,
В кургузой больничной робе с пятном на сгибе
Второго, еще не порожнего рукава...
--
Home page: http://128.100.80.13/vladimir/
DISCLAIMER: My opinion does not represent the opinion of
my employer or my Internet provider.
Pavel Afanasiev
>
>afa...@catalyse.univ-lyon1.fr (Pavel Afanasiev) wrote:
>
>>no nel'zya '"rabotat'" nad nastoyash'im
>>stihom. Horoshii stih ne mozhet byt podchinen nikakoi "idee".
>>V nego nel'zya voiti dvazhdy.
>
>A kak zhe giganty, kotorye vozvrachalis' k svoim starym stixam chut'
>li ne cherez desyatiletija i pravili. Ili kuski, vybroshennye v odnom
>meste, ispol'zovali v drugom. Ili, naprimer, "Demona" Lermontov
>ne za odin zhe vecher napisal.
Dobavim, chto rukopis' mozhno: prodat', razbroshurovat', isravit' v nei
opechatki, udalit' ne zamechennye ranee neumestnye kalambury i
alliteracii i t.d. No ne takaya "rabota" imelas' v vidu. Ladno.
Gorazdo interesnee privedennye primery.
Istorii sozdaniya Demona ne znaju. Voobsh'e, ya k stydu svoemu,
ne lublju etogo poeta. Stalkivayas' s ego teksami, vsegda ispytyvaju
neob'yasnimoe podspudnoe zhelanie - propustit' ih cherez nekii
"ponizhajush'ii transformator" (e.g. recently - PEREVOD). Snyav
staticheskii zaryad "existence", posmotret', skol'ko zhe tam
ostanetsya "etre".
S "Poemoi bez geroya" trudnosti. Data pervogo posvyash'eniya,
hotya i vynesena v zaglavie, preterpela ryad utryasok (27 Dekabrya
v itogovom variante). Okolo Mandels'shtama voznikaet nekto iz
desyatyh godov, "tretii lishnii" po mneniju nekotoryh (v osobennosti
N.Mandel'shtam). Na ch'ih chernovikah pisalos' ono ? U samoi
Ahmatovoi na etot schet 7 pyatnic na nedele. S vozrastom
kapriznyi harakter vyhodit naruzhu, vmesto suhoi monasheskoi
tverdosti, neozhidanno voznikaet ryhlaya syrost' i neumestnaya
vetrenost', i kaprizy, kaprizy... Postoyannoe vozvrash'enie k nachalu,
k 10-m godam, ih ocenka i pereocenka, kazhdyi raz inache -
"v Tashkente i posle". Takova "Poema bez geroya" - ozherel'e
iz nepohozhih i neravnovelikih kamnei. Tam, kstati, tozhe est' rifmy
tipa "chelovek-vek"; "sobralsya -staralsya". No v osnovnom oni
nezametny pri chtenii.
PA
Julia Genyuk
Dmitrii Manin <ma...@camelot.mssm.edu> wrote:
>
>
>Udarenie nepravil'noe (povtOrish'), rifma banal'naya (moikh/drugikh),
>samovlyublennyj, a pritvoryaetsya vlyublennym. I vse eto v odnom
>chetverostishii.
Banal'nye rifmy? Eto mnogovekovaya traditsiya russkoi poezii.
U Bloka vot, "O doblestyah, o podvigah, oslave..." - eto yavnyi
poeticheskii priem ("ushla - nashla - proshla...). Eshe ran'she
takaya problema voobshe ne stoyala. Skoree obratnaya.
>
>Julya Genyuk kak-to zametila po analogichnomu povodu, chto neuzheli,
>mol, eti stikhi stanut genial'nymi, esli eto vse ispravit'. Ya togda
>ne otvetil, a teper' skazhu: esli *vse* ispravit', eto uzhe budut
>drugie stikhi, genial'nye ili net, no drugie. Eto kak mne volosy
>vysvetlit', ushi k cherepu prizhat', rostu dobavit' santimetrov
>dvadcat', i nauchit'sya rasskazyvat' anekdoty.
>--
Nichego, ya tebya i takogo lyubit' budu...
Jul.
Alexey V. Andreyev
: Kstati, esli by ja na tebja naezzhal
: stol'ko zhe, skol'ko Manin, ja by tebe tozhe nadoel xuzhe gor'koj red'ki.
Da on ne mnogo naezzhaet, no kak-to sero. Edakij, znaesh', byvshij otlichnik,
kotoryj gorditsya tem, chto vyuchil naizust' vse bilety dlya ekzamena po
russkomu v vos'mom klasse. I vsem pro eto rasskazyvaet po sto raz. "Rifmy
primitivnye, udareniya ne tam, sintaksis ne veren, geroj samovlyublen" -
on eto uzhe povtoryal postax v shesti. Vprotchem, est' takie lyudi, ix kozyr'-
povtoryat' s uverennost'yu ryad edakix aksiom. Strane nuzhny takie lyudi, da.
Gvozdi by iz nix delat'! No grustno kak-to za nego - zalazit (OK, zalezaet :)
chelovek v newsgroup postanut' - i prosto povtoryaetsya...
I esche: mne interesno, kak on budet reagirovat', esli emu pokazat' stixi i
bez rifm, i bez liricheskogo samovlyublennogo geroya. Naverno, nikak ne
proreagiruet, vot ved' xoxma: on etim urovnyam ne obuchen, emu glavnoe,
chtob russkij proxodil cherez golovu chisten'ko, kak C++ cherez
sootvetstvuyuschij translyator. Tak chto zametit on chto-nibud' umnoe ne k
mestu, da burime svoe dobavit, vot i vse. Mozhno poprobovat', chto-nibud'
prosten'koe dlya nachala:
* * *
Malen'kim mal'chikom ya sobiral
kameshki i rakushki
po beregam tex morej, k kotorym
predki vozili menya.
V shkole ya byl kollektsionerom
marok i deneg starinnyx -
etix miniatyurnyx privetov
raznyx vekov i stran.
Moj obschezhitskij shkaf byl okleen
smytymi s soten butylok
markami vodok, vin i portvejnov,
i ulybkami piv.
Pozzhe, sred' stranstvij - kollektsiya fenek,
pamyat' o ch'ix-to zhenax:
mednyj braslet-kolokol'chik, kartonnyj
kloun, steklyannyj slon.
Nyne zhe ya sobirayu spichki,
vsyudu kradu korobochek -
s fabriki "Solntse", iz barov New Yorka,
i iz muzeya Dali.
Vot soberu dva meshka, i sozhgu ix.
Chto sobirat' posle?
Ne znayu poka... Mozhet byt', pulemety.
Ili usatyx zhukov.
AA - 96
: > : Poetomu reakcija na Andreeva u menja takaja: "Nu, sobstvenno, i
: > : chto?.."
: >
: > Kogda u tebya budet takaya reaktsiya na vsex lyudej - pozdrav' sebya:
: > ty stal Lexoj Andreyevym :)
: Ox... I etot chelovek govorit, chto _moi_ chuvstva odnoobrazny...
Reaktsiya i chuvstva - dve bol'shie raznitsy. Chuvstvov u menya - tselyj
vagon, sprosi lyubuyu devushku, kotoraya v kurse :)
zapax ee duxov...
chto mozhet byt' sil'nee? -
zapax moix noskov!
o
<^> AA
|\ ale...@cerc.wvu.edu
=== http://cerc.wvu.edu/~alexey/poet.html
PS. Spasibo za Scherbakova - ya voobsche-to ne vse u nego lyublyu; slishkom
on syusyukat'sya lyubit inogda, a la "pesenki pro palatku". Mne u nego
ochen' nravitsya pro brodyag, gde "sherst' i vojlok na bedrax tvoix, zherst'
i vojlok...". Ochen' klassnaya vesch'. Bez rifm, kstati, i melodii nikakoj :)
maznev
>Istorii sozdaniya Demona ne znaju. Voobsh'e, ya k stydu svoemu,
Po-moemu, 1-i variant on napisal v sovsem junom vozraste, i potom let
10 peredelyval; kucha rannix redakcii ostalas'.
>ne lublju etogo poeta. Stalkivayas' s ego teksami, vsegda ispytyvaju
>neob'yasnimoe podspudnoe zhelanie - propustit' ih cherez nekii
>"ponizhajush'ii transformator" (e.g. recently - PEREVOD). Snyav
>staticheskii zaryad "existence", posmotret', skol'ko zhe tam
>ostanetsya "etre".
Nu da? A ja-to dumal, ty kak raz lermontovskie tradicii pytaesh'sya
prodolzhit' svoim tvorchestvom :)
"...
Ot neskromnogo nevezhdy
Zanaves' okno platkom.
Nu, skidai svoi odezhdy,
Ne upryam'sa, my vdvoem
..."
maznev
> Na tvoj vopros, vidimo, otvet otricatelen: mozhno predstavit' sebe
>stixi, sovershennye po forme, no pustye po soderzhaniju. Vzjat'
>togo zhe rannego Pushkina.
Kak naprimer? "Ruslan i Ljudmila" sovershenna i po forme i bez formy, a
"barstvo dikoe, bez chuvstva, bez zakona" - i ne tak, i ne sjak.
Alexander Burshteyn
maznev <maz...@mit.edu> wrote:
>Kak naprimer? "Ruslan i Ljudmila" sovershenna i po forme i bez formy, a
>"barstvo dikoe, bez chuvstva, bez zakona" - i ne tak, i ne sjak.
Interesnaja shtuka naschet "R. i L.": kogda ona vyshla, kritika
poschitala ee chut' li ne neprilichnoj, potomu chto ona soedinyala na to
vremya nesoedinimye zhanry: natsional'no-geroicheskuyu poemu ("Dela davno
minuvshikh dnej, //Predan'ja stariny glubokoy" -- eto ved' izvestnaya v
to vremya tsitata iz Ossiana) i shutlivo-bogatyrskuyu poemu.
Eto nam kazhetsya, chto "R. i L." -- eto sovershenstvo, a na to vremya
eto bylo namerennoe otstuplenie ot mnogochislennykh kriteriev sovershenstva.
--
AB
******************
145 = 1! + 4! + 5!
Vladimir Smirnov
Ja tozhe byvshij otlichnik :) Prichem imenno byvshij...
> russkomu v vos'mom klasse. I vsem pro eto rasskazyvaet po sto raz. "Rifmy
> primitivnye, udareniya ne tam, sintaksis ne veren, geroj samovlyublen" -
Udarenija dolzhny byt' tam. Tut ja s Maninym soglasen. Libo oni dolzhhny
byt' sovsem uporjadochheny, libo sovsem neuporjadocheny.
> I esche: mne interesno, kak on budet reagirovat', esli emu pokazat' stixi i
> bez rifm, i bez liricheskogo samovlyublennogo geroya. Naverno, nikak ne
> proreagiruet, vot ved' xoxma: on etim urovnyam ne obuchen, emu glavnoe,
> chtob russkij proxodil cherez golovu chisten'ko, kak C++ cherez
Bez rifm - OK. To zhe, chto s udarenijami: libo oni dolzhny byt', libo ix
ne dolzhno byt'.
A na Manina ty zrja. Ty zhe ego za to nevzljubil, chto on govorit
neprijatnye tebe veschi, a ne za to, chto povtorjaetsja. Ja zhe tozhe
govorju priblizitel'no odno i to zhe: "grubaja rabota, nedodelano,
udarenie ne tam, ne zvuchit..." A Manin tebja uprekaet v samovljublennosti,
i tebe obidno.
> Malen'kim mal'chikom ya sobiral
"Malen'kij mal'chik v pesochke igral..." Nu nel'zja tak stixi nachinat',
ely paly!!!
> Pozzhe, sred' stranstvij - kollektsiya fenek,
> pamyat' o ch'ix-to zhenax:
Aga. Est' takaja kollekcija. Imenno pamjat' o ch'ix-to zhenax.
Ochen' verno zamecheno...
Tot, za kogo ty zamuzh vyshla togda v itoge,
Kazhetsja, byl efrejtor - znachit, teper', serzhant.
Vot uzh, nebos', reformy v bednom tvoem chertoge:
Vlevo pojdesh' - gardina, vpravo pojdesh' - servant.
Dizzi, nebos', Gillespi dazhe vo sne ne snitsja,
Deti, nebos', po domu nosjatsja, kak slony.
To-to byla by skuka v eto vo vse javit'sja:
Zdravstvujte, vot i ja , mol. Tol'ko chto, mol, s luny...
> : > Kogda u tebya budet takaya reaktsiya na vsex lyudej - pozdrav' sebya:
> : > ty stal Lexoj Andreyevym :)
>
> : Ox... I etot chelovek govorit, chto _moi_ chuvstva odnoobrazny...
>
> Reaktsiya i chuvstva - dve bol'shie raznitsy. Chuvstvov u menya - tselyj
> vagon, sprosi lyubuyu devushku, kotoraya v kurse :)
Stop. chego-to tut ne tak. Chuvstva - oni vrode by vnutri, a reakcii -
ix vneshnie projavlenija. To est' esli eti devushki v kurse, to imenno
v kurse tvoix reakcij, a ne chuvstv.
> zapax ee duxov...
> chto mozhet byt' sil'nee? -
> zapax moix noskov!
Wow. Oba pod dush. Nemedlenno.
> PS. Spasibo za Scherbakova - ya voobsche-to ne vse u nego lyublyu; slishkom
> on syusyukat'sya lyubit inogda, a la "pesenki pro palatku". Mne u nego
Pesenki pro palatku? Eto chego takoe?
> ochen' nravitsya pro brodyag, gde "sherst' i vojlok na bedrax tvoix, zherst
> i vojlok...". Ochen' klassnaya vesch'. Bez rifm, kstati, i melodii nikakoj
Aga. Zamechatel'naja vesch'. Ochen', eto, prochuvstvovannaja.
- Smirnov
Vladimir Smirnov
> vsmi...@nyx.cs.du.edu (Vladimir Smirnov) wrote:
>
> > Na tvoj vopros, vidimo, otvet otricatelen: mozhno predstavit' sebe
> >stixi, sovershennye po forme, no pustye po soderzhaniju. Vzjat'
> >togo zhe rannego Pushkina.
>
> "barstvo dikoe, bez chuvstva, bez zakona" - i ne tak, i ne sjak.
Ja ne predlagaju brat' luchshie obrazcy. Otkroj polnoe sobranie
i posmotri v nachalo. Tam kucha vsego. Kstati, "barstvo dikoe" vpolne
dobrotno sdelano s tochki zrenija formy.
Pavel Afanasiev
>
>afa...@catalyse.univ-lyon1.fr (Pavel Afanasiev) wrote:
>
;;;
>Nu da? A ja-to dumal, ty kak raz lermontovskie tradicii pytaesh'sya
>prodolzhit' svoim tvorchestvom :)
Zabluzhdalsya, brat.
> "...
> Ot neskromnogo nevezhdy
> Zanaves' okno platkom.
> Nu, skidai svoi odezhdy,
> Ne upryam'sa, my vdvoem
..."
Verochka, sama, sama, nu davai,
Verun', nu vzroslye ljudi zhe, sama,
stoyanka-to vsego 20 minut,
Veru-u-un'chik... Verun'.. A, ladno,
vse ravno by ne uspeli.
**
A voobsh'e ya za Lermontova sam komu hochesh'
golovu otgryzu. Esli Pushkin - Lenin Russkoi poezzii,
to Lermontov - ee Dzerzhinskii.
PA
Pavel Afanasiev
vlad...@chinook.physics.utoronto.ca says...
>>ale...@cerc.wvu.edu (Alexey V. Andreyev) wrote:
> Udarenija dolzhny byt' tam. Tut ja s Maninym soglasen. Libo oni dolzhhny
>byt' sovsem uporjadochheny, libo sovsem neuporjadocheny.
A mogut - slegka razuporyadocheny ? (e.g. kak u Sashi Sokolova,
zayadlogo poeta i vydajushegosya zapoinogo ohotnika) ?
> A na Manina ty zrja. Ty zhe ego za to nevzljubil, chto on govorit
>neprijatnye tebe veschi, a ne za to, chto povtorjaetsja.
Povtoryaet nepriyatnye vesh'i.
Manin dobryi. On ser'ezno kritikuet, a ne "herachit po
klavisham". Znachit, nahodit celesoobraznym tratit' vremya.
Neblagodarnost' krugom. On dobryi.
>> Pozzhe, sred' stranstvij - kollektsiya fenek,
>> pamyat' o ch'ix-to zhenax:
Vraki. Istorii iz pionerskogo lagerya.
A podushkami drat'sya - budem ?
>Aga. Est' takaja kollekcija. Imenno pamjat' o ch'ix-to zhenax.
>Ochen' verno zamecheno...
Aha.
>> Reaktsiya i chuvstva - dve bol'shie raznitsy. Chuvstvov u menya - tselyj
>> vagon, sprosi lyubuyu devushku, kotoraya v kurse :)
> Stop. chego-to tut ne tak. Chuvstva - oni vrode by vnutri, a reakcii -
>ix vneshnie projavlenija. To est' esli eti devushki v kurse, to imenno
>v kurse tvoix reakcij, a ne chuvstv.
Devushki, kak ukazano, zhalujutsya: "dlinnovat" (stih).
Konchim (ob etom).
Vot torzhestv. Nabor dlya samodeyatel'noi pesni:
Palatki Glaza Vernost'
Rasstavanie Koster Nenavizst'
Sentyabr' Vetki(dr. rastitel'nost') Ustalo (glyadit)
Oktyabr' Sinii Nastalo
Noyabr' Zelenyi Val's
(pr mesyacy) (pr. tsveta) Rucheiki
Mart. Nikogda Solnyshko
Sinii Vsega Rodnoi (dorogoi)
Rokovoi Vo mgle Pocelui (prosh'alnyi)
Nadezhda Kogda Poplyvem (uidem)
Vzglyad Ty mne (ya tebe) Navstrechu (smetri; tebe).
Pavlik
Da GarMeister
: **
: A voobsh'e ya za Lermontova sam komu hochesh'
: golovu otgryzu. Esli Pushkin - Lenin Russkoi poezzii,
: to Lermontov - ee Dzerzhinskii.
A Pavel Afanasiev - eto Konstantin Chernenko literaturnoy
kritiki.
Cheers,
Da GarMeister.
Dmitrii Manin
In article <Dop8u...@cerc.wvu.edu> ale...@cerc.wvu.edu (Alexey V. Andreyev) writes:
o Klinika kinika
o ^^^^^^^^^^^^^^
o (soneta dlya unitaza s orkestrom)
o
o
o Rozhden'e stixov podobno zaporu:
o kostnoyazychie vyazhet i krepit.
o Komu nepriyatna siya metafora,
o togo tvoren'ya - lish' detskij lepet!
o
o A kto, napryagaya voobrazhen'e,
o muchil zadnitsu golovy,
o tot znaet tyazhest' legkix skol'zhenij
o mysl'yu po drevu: ot slovo-listvy
o
o k glavnym kornyam, i opyat' naruzhu:
o net, ne vyxodit poema-uzhin!
o
o Sintez s'edennyx vpechatlenij
o truden! No davish', kak negr, dez leni...
o
o Vot ono, Slovo Spasitel'noe,
o kak sil'noe...ox!... slabitel'noe!
o
o
o AA-93
Pozvolyu sebe napomnit', chto odnoobrazno vyrazhayuschijsya Manin v
svoe vremya predlozhil sokratit' etot stikh do sleduyuschego
lakonichnogo chetverostishiya:
Kogda ponos slovesnyj, nado tuzhit'sya
I rezul'tat voznagradit vas za trudy
Pust' mal, i trudno vykhodil do uzhasa,
Zato sukhoj i krepkij -- bez vody!
No, konechno, s "zadnicej golovy" sporit' trudno...
--
- M
V sluchae oslableniya khrustyaschikh svoistv
produkt recomenduetsya podsushit'
----------------------------------------------------
Burime No. 2034
* * *
Pust' na dal'nej chuzhbine ja kak zloj busurmanin,
Pust' zhena ne dajet, rot krivit, nedotroga,
No pod vecher k ehkranu privodit doroga,
Poigrat' v burime, chto pridumal D.Manin.
Dmitrii Manin
In article <4j28di$e...@senator-bedfellow.MIT.EDU> maz...@athena.mit.edu (Alexei Maznev) writes:
o |> ma...@camelot.mssm.edu (Dmitrii Manin) wrote:
o
o > Udarenie nepravil'noe (povtOrish'), rifma banal'naya (moikh/drugikh),
o > sintaksis neuklyuzhij (slova drugikh)
o
o Чем "слова других"-то плохи?
Andreev slishkom priverzhen bespredlozhnomu upravleniyu imen s
roditel'nym padezhom (sr. "ot pokornosti russkoj topornosti", "v dna
stakannogo stekle"); ono neorganichno v russkom yazyke, my
predpochitaem obrazovyvat' prilagatel'nye; khoroshij primer --
nazvaniya ulic.
o А к розам хочу, в тот единственный сад
o Где лучшая в мире стоит из оград
o
o Где статуи помнят меня молодой
o А я их под невскою помню водой
o и т.д.
o
o Как, кстати, Манин, рифмы здесь банальные или нет ? :)
Zdes' -- nichut'. V pervom sluchae rifmuyutsya raznye padezhi i
chisla, vo vtorom -- raznye chasti rechi; v oboikh sluchayakh
rifmuyutsya korni, a ne tol'ko padezhnye okonchaniya.
Konechno, mozhno privesti kuchu primerov khoroshej poezii s banal'nymi
rifmami, ne govorya uzh o pushkinskom passazhe pro glagol'nye rifmy
(ironicheskom, vprochem). No eto nevazhno, potomu chto my govorim pro
posredstvennuyu poeziyu, a ne pro khoroshuyu. Khoroshaya rifma mozhet
ukrasit' nevazhnyj stikh. Plokhaya mozhet ego pogubit'
okonchatel'no. Imenno eto chasto proiskhodit u Andreeva.
--
- M
V sluchae oslableniya khrustyaschikh svoistv
produkt recomenduetsya podsushit'
----------------------------------------------------
Burime No. 320
NEKROFILOSOFSKOE
U mavzoleya eli golubije
Trup Il'icha -- horosh pashtet iz serdtsa!
Strana moya, tebya umyli my li
Shlya na tri bukvy s chastotoj tri gertsa?..
Dmitrii Manin
In article <sokhets-2503...@lumiere.mathp6.jussieu.fr> sok...@mathp7.jussieu.fr (AlexanderSokhet) writes:
o kosnojazychije - lishn'aja bukva T ("kostno"!)
Eto igra slov, Sasha, vy ne ponyali. Yazyk kosnyj, potomu chto
kostnyj. U kogo bez kostej, a u menya, mol s kost'yu, i ne
gnetsya. Khoroshee slovo, khotya neskol'ko pretencioznoe. Ne umeyu
ob~yasnit'.
--
- M
V sluchae oslableniya khrustyaschikh svoistv
produkt recomenduetsya podsushit'
----------------------------------------------------
Burime No. 1089
Otvetnaya zapiska
Spasibo, madam, za frantsuzskij kon'yak,
No ya govoril vam raz pyat',
Chto muzh vash, revnivyj i zlobnyj man'yak
Menya ugrozhaet raspyat'."
Leonid L. Delitsyne
afa...@catalyse.univ-lyon1.fr (Pavel Afanasiev) writes:
>Vot torzhestv. Nabor dlya samodeyatel'noi pesni:
>
>Palatki Glaza Vernost'
>Rasstavanie Koster Nenavizst'
>Sentyabr' Vetki(dr. rastitel'nost') Ustalo (glyadit)
>Oktyabr' Sinii Nastalo
>Noyabr' Zelenyi Val's
Goda poltora nazad ya napisal script stroit' gistogrammu slov v texte,
s tekh por on kuda-to poteryalsya. (S padezhami, kstati, problema, kotoruyu
ya ne znayu, kak reshat'). Tem ne menee, ya uspel prognat' cherez
nego neskol'ko tekstov, imeyuschikhsya v nalichiii na seti. Naibolee zabavno
bylo vstrechat' redkie slova, kotorye stali izlyublennymi slovechkami
konkretnogo avtora. Naprimer, v "OMONE" Pelevina ochen' chasto povtoryalos'
slovo "special'nyj", vidimo, namerenno.
Mne kazalas' by lyubopytnoj sleduyushchaya zadacha: vzyat' chastotnyj slovar'
russkogo yazyka, postroit' chastotnyj slovar', skazhem, KSP, i sravnit'.
Nesomnenno, vyjavyatsya "outliers", vrode "kostrov" i "palatok".
Dazhe i absolyutnye chastoty "kostrov" i "palatok" budut vysoki.
Chastotnogo slovarya russkogo yazyka na seti ya ne videl, no ego, veroyatno,
vozmozhno skompilirovat', vzyav za osnovu predstavitel'nuyu vyborku raznykh
textov raznykh avtorov.
Srazu naprashivaetsya drugaya zadacha: postroit' chastotnyj slovar' nazvanij
kartin. Yavno, "madonna s mladencem" operedit bol'shinstvo drugikh syuzhetov.
Vidimo, est' kompromiss mezhdu noviznoj i sovershenstvom. To est' "palatka"
"palatke" rozn', -- u odnogo avtora tam podle nee vse te zhe geroj s geroinej
sushatsya, a u kogo-to, mozhet "Sikstinskaya palatka" poluchitsya ;)
--
Sincerely yours,
Leonid Delitsin
New: "Koshmary" by Ivan Covdy
http://geology.wisc.edu/~delitsin/covdy.html
Leonid L. Delitsyne
vlad...@chinook.physics.utoronto.ca (Vladimir Smirnov) writes:
> Chuvstva - oni vrode by vnutri, a reakcii -
>ix vneshnie projavlenija. To est' esli eti devushki v kurse, to imenno
>v kurse tvoix reakcij, a ne chuvstv.
Nu ne nado uzh sovsem otricat' za devushkami sposobnost' k myshleniyu,
mlekopitayushchie vse-taki, ne odna tol'ko perceptivnaya sistema.
Alexey V. Andreyev
: > russkomu v vos'mom klasse. I vsem pro eto rasskazyvaet po sto raz. "Rifmy
: > primitivnye, udareniya ne tam, sintaksis ne veren, geroj samovlyublen" -
: Udarenija dolzhny byt' tam. Tut ja s Maninym soglasen. Libo oni dolzhhny
: byt' sovsem uporjadochheny, libo sovsem neuporjadocheny.
Aga. Libo katolik, libo gugenot, da? A pomnish' istoriyu, kotoruyu rasskazyvali
v "Trex mushketerax". Kak muzhik xodil s toporom po bol'shoj doroge i menyal
svoyu veru v zavisimosti ot very vstrechennoj im zhertvy? Vot eto uvazhayu -
zhivoj chelovek byl, i irratsional'nosti svoej ne stesnyalsya :)
BTW, mozhno posporit' o proiznoshenii slova "povtOrish'" -
v nekotoryx (dovol'no krupnyx) regionax Rossii eto proiznositsya s udareniem
na vtoroj slog. Konechno, Massachusetts k etim regionam ne otnositsya.
Eto ya ne to chtob sporyu, a prosto "naprimer". Sporit' s penoj u rta ob
udareniyax - eto pust' ix tam, v Massachusettse. A ya - zhivoj chelovek na
bol'shoj doroge, mne lish' by topor ne tupel.
: Bez rifm - OK. To zhe, chto s udarenijami: libo oni dolzhny byt', libo ix
: ne dolzhno byt'.
Nu, eto opyat' zhe - kakie-to tserkovnye dogmaty. Gde ty ix nabralsya-to?
: A na Manina ty zrja. Ty zhe ego za to nevzljubil
Nevzlyubil? Eto "lyubov'" so znakom "minus", da? T.e. nekoe otkolnenie ot
nulya emotsij. A ya k Dime emotsij ne ispytyvayu - on ved' ne baba, da i
sapogami menya ne bil :) Tak, tusuemsya. Eto skoree on menya nevzlyubil -
takie slova, kak "samovlyublennyj", predpolagayut, chto chelovek xochet
donesti do ostal'nyx svoyu osobuyu pozitsyyu, kotoroj Andreev kak-to
meshaet - deskat', ne bud'te samovlyublennymi, rebyata, pochuvstvujte luchshe
sebya der'mom, kak delayu ya, Dima Manin. Chto-to takoe, dobroe, kak zhena
L'va Tolstogo :)
: Nu nel'zja tak stixi nachinat',
: ely paly!!!
Opyat' dogmaty! Pochemu nel'zya? Dazhe odin nel'zya, trexsotyj, tam, ili
chetyrexsotyj?
: > Pozzhe, sred' stranstvij - kollektsiya fenek,
: > pamyat' o ch'ix-to zhenax:
: Aga. Est' takaja kollekcija. Imenno pamjat' o ch'ix-to zhenax.
: Ochen' verno zamecheno...
: Tot, za kogo ty zamuzh vyshla togda v itoge,
: Kazhetsja, byl efrejtor - znachit, teper', serzhant.
: Vot uzh, nebos', reformy v bednom tvoem chertoge:
: Vlevo pojdesh' - gardina, vpravo pojdesh' - servant.
: Dizzi, nebos', Gillespi dazhe vo sne ne snitsja,
: Deti, nebos', po domu nosjatsja, kak slony.
: To-to byla by skuka v eto vo vse javit'sja:
: Zdravstvujte, vot i ja , mol. Tol'ko chto, mol, s luny...
Nu, Scherbakov tvoj tut ne bolee chem zlo stebetsya, i prichem dovol'no
standartno. Ya, de, poet, vyshe mirskoj suety. Moya kollektyya fenek -
sovsem drugaya. Vprotchem, etogo dazhe Pavlik ne prosek, tak chto ne
vazhno :)
: Stop. chego-to tut ne tak. Chuvstva - oni vrode by vnutri, a reakcii -
: ix vneshnie projavlenija. To est' esli eti devushki v kurse, to imenno
: v kurse tvoix reakcij, a ne chuvstv.
Te devushki, kotorymi ya interesuyus', naxodyatsya "v kurse" moix chuvstv
nezavisimo ot vyrazhaemyx reaktsyj. Za eto ya ix i lyublyu. A esli tvoya
devushka "pokupaetsya" na tvoi reaktsii - da nu, marionetka kakaya-to..
: Pesenki pro palatku? Eto chego takoe?
Chitaj otvet Pavlika - on tam ochen' doxodchivo ob'yasnil :)
Eto tak my, panki, nazyvaem KSP i t.p. Scherbakov - odin is poslednix
predstavitelej etogo "iskusstva syusyukan'ya". Slava bogu, inogda on
vse-taki shagaet vbok :)
: > ochen' nravitsya pro brodyag, gde "sherst' i vojlok na bedrax tvoix, zherst
: > i vojlok...". Ochen' klassnaya vesch'. Bez rifm, kstati, i melodii nikakoj
: Aga. Zamechatel'naja vesch'. Ochen', eto, prochuvstvovannaja.
Vo-vo. Tut ty yavno ulovil, chto ya voobsche imeyu v vidu. V smysle, etoj,
kak bush' eya? - poezii. A to - rifmy, udareniya. Lazha ved' eto vse, verno?
Generatory, ponimaesh', krasivyx tekstov. Giganty, ponimaesh'. Perepisyvayut
po trista raz. A chuvstva gde? A oni - sami po sebe, i ne tryasut ix
formy - to lyagushka v staryj prud siganula, to telefon v dome soseda
ne perestaet zvonit'. A to, glyad' - devochka vo vraschayuschixlya dveryax:
ni tuda, ni syuda, a prosto tak - vertitsya, vertitsya, begaet po krugu....
C'est la vie. A vy vse "son zolotoj" zhdete... Ex, deti!
o
<^> AA
|\ ale...@cerc.wvu.edu
=== http://cerc.wvu.edu/~alexey/me.html
Alexey V. Andreyev
: Banal'nye rifmy? Eto mnogovekovaya traditsiya russkoi poezii.
Zvuchit tak, kak budto v nerusskoj poezii etoj problemy net (inache kak
voobsche eto mozhno nazvat' problemoj, esli u drugix s etim esche xuzhe?)
A u nix ved' dejstvitel'no xuzhe - banal'nost' rifm v anglijskom, naprimer
(light-night, etc.), privela k tomu, chto oni voobsche global'no nerexodyat
na free verses (inache zvuchit neestestvenno i staro, govoryat oni).
A v yaponskom, naskol'ko ya znayu, voobsche ne ochen'-to porifmuesh'
(v tom smysle, kak my obyshno ponimaem rufmu, t.e. na kontse slova).
Problema skoree v tom, chto vozmozhnosti rifmy v russkom (kotoryx,
skazhem, net v anglijskom) ne ispol'zuyutsya poetami - libo v silu
leni, libo potomu, chto oni igrayut drugimi veschami (kak v privedennom
primere - Blok igral svoimi "chistymi obrazami", ili dazhe ideyami,
bol'she, chem yazykom). Mozhno esche mnogo chem igrat' v russkom -
assonansami, k primeru, ili razmerami (poslednee - tozhe ne ochen'-to
vozmozhno v anglijskom, gde "shirshe daktilya" ne shagnesh').
Chto zhe do nebanal'nyx rifm - tozhe bylo. Mayakovskij v etom smysle byl
luchshim (vozmozhno, edinstvennym), kto ispol'zoval yazyk "do ruchki".
Brodskij interesno izvraschalsya, no vechno pereigryval, i potomu
normal'nomu russkomu cheloveku ego stixi stanovyatsya s kakogo-to
momenta skushny.
Esche ochen' xoroshim primerom nebanal'nogo obrascheniya s yazykom
srazu na neskol'kix urovnyax mogu nazvat' "Trevozhnuyu kukolku" Sashi
Sokolova (kotoryj, tem ne menee, potom svixnulsya i tozhe stal
pereigryvat', no v druguyu storonu).
: >Julya Genyuk kak-to zametila po analogichnomu povodu, chto neuzheli,
: >mol, eti stikhi stanut genial'nymi, esli eto vse ispravit'. Ya togda
: >ne otvetil
A zrya ne otvetil - zhenschina ved'! Xam ty, Manin, da i vsyo :)
:> a teper' skazhu: esli *vse* ispravit', eto uzhe budut
: >drugie stikhi, genial'nye ili net, no drugie. Eto kak mne volosy
: >vysvetlit', ushi k cherepu prizhat', rostu dobavit' santimetrov
: >dvadcat', i nauchit'sya rasskazyvat' anekdoty.
: >--
: Nichego, ya tebya i takogo lyubit' budu...
Vidish', a teper' ej vse ravno - kakoj. Eto tozhe grustno, da....
Kstati, Juliet, uchtite: ya - vysokij blondin s normal'nymi ushami,
umeyuschij rasskazyvat' anekdoty i chitat' proniknovennym golosom
gumilevskogo "Zhirafa".
K tomu zhe - genij, kak vy uzhe, navernoe, ponyali. :)
L e x a
Dmitrii Manin
In article <VLADIMIR.96...@chinook.physics.utoronto.ca> vlad...@chinook.physics.utoronto.ca (Vladimir Smirnov) writes:
o > Udarenie nepravil'noe (povtOrish'), rifma banal'naya (moikh/drugikh),
o > sintaksis neuklyuzhij (slova drugikh),
o
o Pretenzii ne po delu. Mozhet byt' i udarenie ne tam,
o i rifma tak sebe, a stixi xoroshie. [...]
o
o Andreevu svojstvenno nesovershenstvo stixotvornoj
o formy. Vidimo, net u nego kakogo-to chuvstva ritma i garmonii,
o kotoroe objazatel'no, chtoby pisat' xoroshie stixi.
Odno iz dvukh: libo ne po delu, libo nesovershenstvo formy. Libo
khoroshie stikhi, libo net chuvstva garmonii.
--
- M
V sluchae oslableniya khrustyaschikh svoistv
produkt recomenduetsya podsushit'
----------------------------------------------------
Burime No. 2030
Stiljaga pered rybalkoj.
Protru ja stekla u ochkov,
I natjanu kar-tuz,
Kogda lovit' POJ-DUrachkov
rezinkoj ot reituz.
Dmitrii Manin
In article <4j5gns$b...@nyx.cs.du.edu> vsmi...@nyx.cs.du.edu (Vladimir Smirnov) writes:
o >Parshchikov, Iskrenko or Korkia could make a benchmark.
o
o Gandlevskij tozhe ochen' neplox. Ja by skazal, dazhe luchshe
o Parschikova. Blagozvuchnee. Kstati, kak on tam?
Gandlevskij na golovu vyshe drugikh upominayuschikhsya obychno v etom
ryadu. Zhalko, chto ne mogu nichego procitirovat'. I v Pautine nichego
ne zaputalos'.
--
- M
V sluchae oslableniya khrustyaschikh svoistv
produkt recomenduetsya podsushit'
----------------------------------------------------
Burime No. 1495
Iz gostei vozvratyas' iz Verony
Shli na dozha voinoyu barony,
Potomu chto chudak
Spat' ikh klal na cherdak,
I na zavtrak daval makarony.
Marina de Balzak
>
> Da, kstati. Otkryta novaja stranica:
>
> Mixail Scherbakov. Pesni 1995 goda.
Scherbakovu vopros iz zala:
"Skazhite, a pochemu posle vashih pesen, tak hochetsya
napitsya i strelyatsya?"
Marina de Balzak
m...@acpub.duke.edu
Duke U.
--
"Vsyakaya zhenshina - zlo,
no dvazhdy byvaet xoroshej -
ili na lozhe lyubvi,
ili na smertnom odre.
Marina de Balzak
> > Da on ne mnogo naezzhaet, no kak-to sero. Edakij, znaesh', byvshij otlichnik,
Andreev,
Fuuu, kakoj ty ne blagodarnyj. Net, chtoby Dimu za reklamu poblagodarit' !
Esli vam delayut zamechanie, znachit vas zamechayut ;)
Marina de Balzak
> * * *
>
>
> Malen'kim mal'chikom ya sobiral
> kameshki i rakushki
> po beregam tex morej, k kotorym
> predki vozili menya.
>
> V shkole ya byl kollektsionerom
> marok i deneg starinnyx -
> etix miniatyurnyx privetov
> raznyx vekov i stran.
>
> Moj obschezhitskij shkaf byl okleen
> smytymi s soten butylok
> markami vodok, vin i portvejnov,
> i ulybkami piv.
>
> Pozzhe, sred' stranstvij - kollektsiya fenek,
> pamyat' o ch'ix-to zhenax:
> mednyj braslet-kolokol'chik, kartonnyj
> kloun, steklyannyj slon.
>
> Nyne zhe ya sobirayu spichki,
> vsyudu kradu korobochek -
> s fabriki "Solntse", iz barov New Yorka,
> i iz muzeya Dali.
>
> Vot soberu dva meshka, i sozhgu ix.
> Chto sobirat' posle?
> Ne znayu poka... Mozhet byt', pulemety.
> Ili usatyx zhukov.
>
>
> AA - 96
>
Mmmmmee-myyy-ary v 25.
Alexey V. Andreyev
: Alexey V. Andreyev wrote:
:
: >
: > Rozhden'e stixov podobno zaporu:
: > kostnoyazychie vyazhet i krepit.
: > Komu nepriyatna siya metafora,
: > togo tvoren'ya - lish' detskij lepet!
: kosnojazychije - lishn'aja bukva T ("kostno"!)
C'est vrai, mon ami francais. Esli vy kupite moyu knizhku, to uvidite,
chto tam eto napisano bez "T". No eto tak, k slovu.
: vprochem, jesli by tol'ko odna eta bukva byla lishnej...
Vidite li, Sasha, esli b ya, kak i vy (i nekotorye drugie tovarischi), tak
mnogo dumal o lishnix bukvax, to u menya, kak i u vas (i nekotoryx drugix
tovarischej), voobsche bukv ne ostalos' by, za isklyucheniem trex osnovnyx.
Znaete, etot bazisnyj trexvektornik. S nablyudatelem, sidyaschim na kontse.
I esche, konechno, tsyfry.
: Alexander M.Sokhet
: Kharkov, Ukraine
: (temporarily Paris, France)
"Temporarily" sounds really, really inpressive :)
Cordialent, ili kak u vas tam,
L e x a
Vladimir Smirnov
> o Pretenzii ne po delu. Mozhet byt' i udarenie ne tam,
> o i rifma tak sebe, a stixi xoroshie. [...]
> o
> o Andreevu svojstvenno nesovershenstvo stixotvornoj
> o formy. Vidimo, net u nego kakogo-to chuvstva ritma i garmonii,
> o kotoroe objazatel'no, chtoby pisat' xoroshie stixi.
>
> Odno iz dvukh: libo ne po delu, libo nesovershenstvo formy. Libo
> khoroshie stikhi, libo net chuvstva garmonii.
Pervaja iz procitirovannyx replik k Andreevu ne otnosilas'.
I voobsche, banal'naja rifma ne oznachaet nesovershenstvo formy.
Bol'she poloviny vsex rifm u luchshix poetov banal'ny.
Vladimir Smirnov
> afa...@catalyse.univ-lyon1.fr (Pavel Afanasiev) writes:
>
> >Vot torzhestv. Nabor dlya samodeyatel'noi pesni:
> >
> >Palatki Glaza Vernost'
> >Rasstavanie Koster Nenavizst'
> >Sentyabr' Vetki(dr. rastitel'nost') Ustalo (glyadit)
> >Oktyabr' Sinii Nastalo
> >Noyabr' Zelenyi Val's
Ochen' prosto, sudyr' ty moj, takie nabory sostavljat'. Beresh', eto,
2-3-4 slova iz izvestnyx tebe pesen, dobavljaesh' 10-20-30 otsebjatiny,
i vse, ubeditel'no poluchaetsja. Da-s, sudyr' ty moj, takie nabory sostavljat'
ochen' prosto.
> Goda poltora nazad ya napisal script stroit' gistogrammu slov v texte,
> s tekh por on kuda-to poteryalsya. (S padezhami, kstati, problema, kotoruyu
> ya ne znayu, kak reshat').
V lob. Po raboche-krest'janski. Vse padezhi zanosjatsja v slovar'.
> Mne kazalas' by lyubopytnoj sleduyushchaya zadacha: vzyat' chastotnyj slova
> russkogo yazyka, postroit' chastotnyj slovar', skazhem, KSP, i sravnit'.
> Nesomnenno, vyjavyatsya "outliers", vrode "kostrov" i "palatok".
> Dazhe i absolyutnye chastoty "kostrov" i "palatok" budut vysoki.
> Chastotnogo slovarya russkogo yazyka na seti ya ne videl, no ego, veroyatno
> vozmozhno skompilirovat', vzyav za osnovu predstavitel'nuyu vyborku raznykh
> textov raznykh avtorov.
Najdi slovar' ot russkogo spellcheckera ORFO dlja Windows.
On v prostom tekstovom formate. Na ego osnove, naverno, mozhno
takuju shtuku napisat'. Ja by eto sam sdelal, esli by ne rabota :(
Vladimir Smirnov
> [jazyk] U kogo bez kostej, a u menya, mol s kost'yu, i ne
> gnetsya.
Aga. Morzhovyj. S kostochkoj. :P
Vladimir Smirnov
> v "Trex mushketerax". Kak muzhik xodil s toporom po bol'shoj doroge i menya
Nu, est' veschi, kotorye i s toporom nel'zja delat'. Naprimer, bit'
toporom ob kamni ili v zemlju. To est', esli ochen' xochetsja, to
mozhno, no on ot etogo tupitsja.
> BTW, mozhno posporit' o proiznoshenii slova "povtOrish'" -
> v nekotoryx (dovol'no krupnyx) regionax Rossii eto proiznositsya s udarenie
> na vtoroj slog. Konechno, Massachusetts k etim regionam ne otnositsya.
Ja sam govorju "povtOrish'", "pozvOnish'", i, chto samoe strashnoe,
"prochital" vmesto "prochel". Za eto mne ot puristov russkogo jazyka
dostavalos'.
> mne lish' by topor ne tupel.
Vot imenno. Kstati, toporom tozhe nado umet' pol'zovat'sja.
Prosto maxat' - eto dejstvuet tol'ko na bezoruzhnyx i truslivyx.
> Nu, eto opyat' zhe - kakie-to tserkovnye dogmaty. Gde ty ix nabralsya-to?
Nigde. Ljublju ja, kogda zvuchit krasivo. Ja zhe ne avtor, ja
pol'zovatel'. U menja, eta, potrebnosti duxovnye. :) Krome togo, ne zabyvaj,
chto my s Maninym - matematiki (t.e. fiziki, no eto v dannom sluchae
vse ravno). I delo tut dazhe ne v tom, chto my algebroj garmoniju
eto samoe. Eto ne narochno. Ja schitaju na bessoznatel'nom urovne.
T.e. esli ja vizhu 6-stopnik v stixotvorenii, napisannom 5-stopnym jambom,
ja snachala ponimaju, chto chto-to ne tak, a potom ponimaju, chto imenno.
Ty imeesh' delo s izbalovannymi potrebiteljami. T.e. tipa dlja kogo-to
i 8086 XT - chudo texniki, a komu i 486 DX4 malo...
> Nevzlyubil? Eto "lyubov'" so znakom "minus", da? T.e. nekoe otkolnenie ot
> nulya emotsij. A ya k Dime emotsij ne ispytyvayu - on ved' ne baba, da i
> sapogami menya ne bil :)
Pomnitsja, ty osen'ju takoj kapital'nyj or ustroil posle Maninskoj
kritiki: tipa vse vy, mlja, kozly, a ja graf Monte-Kristo, i vot kogda
tak, kak ja, nauchites' pisat', togda i voznikajte...
> meshaet - deskat', ne bud'te samovlyublennymi, rebyata, pochuvstvujte luchs
> sebya der'mom, kak delayu ya, Dima Manin.
Ne tak. "V iskusstve nuzhno ljubit' ne sebja, a MENJA!" (Evg.Sazonov)
> Opyat' dogmaty! Pochemu nel'zya? Dazhe odin nel'zya, trexsotyj, tam, ili
> chetyrexsotyj?
Nu, esli ochen' xochetsja... see above.
> Vprotchem, etogo dazhe Pavlik ne prosek, tak chto ne
> vazhno :)
Naverno, u kazhdogo svoja kollekcija fenek. Krome tex, kto
derzhalsja podal'she ot chuzhix zhen :(
> Te devushki, kotorymi ya interesuyus', naxodyatsya "v kurse" moix chuvstv
> nezavisimo ot vyrazhaemyx reaktsyj. Za eto ya ix i lyublyu. A esli tvoya
> devushka "pokupaetsya" na tvoi reaktsii - da nu, marionetka kakaya-to..
Ne smej moju devushku obizhat'!!! Dazhe esli ee i net sovsem...
A te, chto byli - ne znaju, za chto oni tam menja ljubili, no ja
ix ljubil sovsem ne za ix ko mne otnoshenie.
> : Pesenki pro palatku? Eto chego takoe?
> Chitaj otvet Pavlika - on tam ochen' doxodchivo ob'yasnil :)
Chego-to mne poslednee vystuplenie Pavlika slabovatym pokazalos'.
Dopustim, on ne ponimaet KSP. A ja ne ponimaju xajku. Raznye obrazy zhizni,
raznye temperamenty. Figli govorit', chto esli ne takoj, kak ty, to
nepremenno mudak.
> Eto tak my, panki, nazyvaem KSP i t.p. Scherbakov - odin is poslednix
> predstavitelej etogo "iskusstva syusyukan'ya". Slava bogu, inogda on
> vse-taki shagaet vbok :)
Uja. "My, panki..."
U Scherbakova i slova-to "palatka" net, kazhetsja. Kakix tol'ko
slov u nego net - "palimpsest" est', "zhirandol'" est' (kstati, chto eto?),
"metampsixoz" est'... A palatki net. Chego-to ty naputal. Ne vse to
KSP, chto pod gitaru poetsja.
> : Aga. Zamechatel'naja vesch'. Ochen', eto, prochuvstvovannaja.
>
> Vo-vo. Tut ty yavno ulovil, chto ya voobsche imeyu v vidu. V smysle, etoj,
> kak bush' eya? - poezii. A to - rifmy, udareniya. Lazha ved' eto vse, verno
> Generatory, ponimaesh', krasivyx tekstov. Giganty, ponimaesh'. Perepisyvayu
Stebalo. Chuvstva-to mogut byt' odni i te zhe, no kto-to (ja) ix
vyrazhaet nechlenorazdel'nym (pardon) mychaniem (Wow! Kool!), a kto-to -
pjatistopnym jambom. Vse promezhutochnye stupeni tozhe dostupny.
Leonid L. Delitsyne
>On Tue, 26 Mar 1996, Alexey Andreev wrote:
>> V shkole ya byl kollektsionerom
>> marok i deneg starinnyx -
> Mmmmmee-myyy-ary v 25.
ya by zametil drugoe. Nastoyashchie talanty (vrode Anatoliya Karpova)
v 25 kollekcioniruyut marki, a ne pamyat' tam
>Vsyakaya zhenshina - zlo,
vsyakaya
>no dvazhdy byvaet xoroshej -
dopustim...
>ili na lozhe lyubvi,
ne vsyakaya
>ili na smertnom odre.
dopustim...
Vladimir Smirnov
> Nu ne nado uzh sovsem otricat' za devushkami sposobnost' k myshleniyu,
> mlekopitayushchie vse-taki, ne odna tol'ko perceptivnaya sistema.
Ne odna kakaja-kakaja sistema? A kakaja esche byvaet?
Kotoraja dlja mlekopitanija, chto li?
Vladimir Smirnov
Da, sobstvenno...
On Tue, 26 Mar 1996, Alexey Andreev wrote:
>
> Malen'kim mal'chikom ya sobiral
> kameshki i rakushki
> po beregam tex morej, k kotorym
> predki vozili menya.
Malen'kim mal'chikom ya sobiral
Gajki, bolty i zhelezki ot shpal.
Tixo podkralsja lokomotiv...
Esli b znachki sobiral - byl by zhiv.
Kto luchshe?
Dmitrii Manin
In article <Dow9...@cerc.wvu.edu> ale...@cerc.wvu.edu (Alexey V. Andreyev) writes:
o Vo-vo. Tut ty yavno ulovil, chto ya voobsche imeyu v vidu. V smysle, etoj,
o kak bush' eya? - poezii. A to - rifmy, udareniya. Lazha ved' eto vse, verno?
o Generatory, ponimaesh', krasivyx tekstov. Giganty, ponimaesh'. Perepisyvayut
o po trista raz. A chuvstva gde? A oni - sami po sebe, i ne tryasut ix
o formy - to lyagushka v staryj prud siganula, to telefon v dome soseda
o ne perestaet zvonit'.
Kak ni stranno, glavnyj porok soderzhatel'noj storony stikhov Andreeva
-- ikh soderzhatel'nost'. Za redchajshimi isklyucheniyami (khajku pro
telefon v dome soseda -- odno iz nikh), kristal'no yasno, chto khotel
skazat' avtor svoim proizvedeniem. Sobstvenno dazhe, ne to beda, chto
yasno, a to beda, chto on tak pryamo i rezhet v glaza, chto imenno
on khotel skazat'. Eto, konechno, est' i takoj rod literatury. Basnya,
naprimer, ili ballada, mozhet byt'. No dlya etogo roda literatury
zhiznenno vazhna ottochennost' formy imenno. V etom zhanre napisana
"Klinika Kinika", poetomu razbiraya ee, ya osobenno pridiralsya k
forme.
No Andreev pretenduet i na tvorchestvo v zhanre liricheskogo
stikhotvoreniya, gde prozrachnost' soderzhaniya -- smertnyj
grekh. Ili, tochnee, ne "prozrachnost'", a "vyrazimost' svoimi
slovami". Lyuboe stikhotvorenie Andreeva mozhno pereskazat' (za
vysheukazannymi redkimi isklyucheniyami). Podi pereskazhi "Vykhozhu
odin ya na dorogu" (aga, Pavlik pereskazal, no dlya etogo emu
prishlos' sochinit' novoe stikhotvorenie).
Eto to samoe, chto kto-to (ne pomnyu) stavil Andreevy v vinu osen'yu,
pod nazvaniem "otsutstvie domashnego zadaniya" v ego stikhakh
(priznat'sya, etot termin vyzyvaet u menya aktivnuyu nepriyazn'). Ne
pomnyu, otpariroval li Andreev chem-nibud' krome khajku.
--
- M
V sluchae oslableniya khrustyaschikh svoistv
produkt recomenduetsya podsushit'
----------------------------------------------------
Burime No. 15
Zhizn` na pyatak
Vot, vspominayu, broshu ya pyatak,
On gulko zvyaknet, slovno elektrichka,
I zhizn` vot tak zhe tochno uhnet--tak
I vdal`, i uzh ne vykovyryat` spichkoj...
Dmitrii Manin
In article <DowB...@cerc.wvu.edu> ale...@cerc.wvu.edu (Alexey V. Andreyev) writes:
o Brodskij interesno izvraschalsya, no vechno pereigryval, i potomu
o normal'nomu russkomu cheloveku ego stixi stanovyatsya s kakogo-to
o momenta skushny.
A Istinno Russkie (True Russians (C) Dragon Fly) ego voobsche na dukh
ne priemlyut.
o ya - vysokij blondin s normal'nymi ushami,
o umeyuschij rasskazyvat' anekdoty
A nu, rasskazhi.
--
- M
V sluchae oslableniya khrustyaschikh svoistv
produkt recomenduetsya podsushit'
----------------------------------------------------
Burime No. 1144
Kogda sostav na skol'zkom sklone vdrug izognulsja krasnym hrenom...
Ja bezhal za vagonom bol'shimi skachkami
"Ostan'tes' so mnoju, drazhaishaya!"
A ona iz okna mne sverknula ochkami
I ruchka makhnula drozhaschaya...
maznev
>
>In article <DowB...@cerc.wvu.edu> ale...@cerc.wvu.edu (Alexey V. Andreyev) writes:
>
>o Brodskij interesno izvraschalsya, no vechno pereigryval, i potomu
>o normal'nomu russkomu cheloveku ego stixi stanovyatsya s kakogo-to
>o momenta skushny.
Po-moemu, v A.Andreyeva sobstvennyx proizvedenijax cherezchur mnogo
podrazhanija Brodskomu, to est' inogda sozdaetsa vpechatlenie,
chto nikakoi poezii kak by i ne bylo do A.Andreeva krome Brodskogo.
yury kryschenko
: Da, sobstvenno...
: Malen'kim mal'chikom ya sobiral
: Gajki, bolty i zhelezki ot shpal.
: Tixo podkralsja lokomotiv...
: Esli b znachki sobiral - byl by zhiv.
Malen'kij mal'chik, gulyaya na strojke,
Banochku rtuti nashel na pomojke.
Esli by banochku on ne razbil,
Zhiv by ostalsya prorab Gavriil.
Net li podobnoj erundy gde-nibud' na WWW?
-----
Yury
*********************************************************************
The lines above, as well as the rest of them, represent
nobody's views at all. The views of my employers, for example.
Yury K. Kryschenko (ykry...@ub.d.umn.edu)
*********************************************************************
Alexey V. Andreyev
Marina de Balzak <m...@acpub.duke.edu> writes:
> Mmmmmee-myyy-ary v 25.
Oj-oj, Balzaaaaak! Esche odin takoj nogotochek, i ya popolam slozhus' :)
Xorosho, loxmataya: ya kukareknu. Ne sil'no, a tak, chutok. Vse ravno
ty v svoem pionerskom vozraste vryad li vrubish'sya :)
However - memuary:
-------------------------------------------------------------------------
-------------------------------------------------------------------------
И ЕЩЁ ЧЕГО-НИБУДЬ
Так всегда бывает.
Когда уезжаешь надолго,
весь город отбивается от рук,
и вернувшись, находишь, что всё,
что выло "не так, как надо",
стало ещё хуже.
(в письме приятеля)
1.
Она должна была уехать вечером; это уже было решено, мы всё обсудили, и
просто сидели теперь у Мишки после репетиции, пили пиво и пели последнюю
песню, мишкиных "Ангелов", когда началась гроза. Гроза была жуткой, шум
воды глушил гитары, окно пришлось прикрыть, поскольку капли долетали аж до
середины сразу потемневшей комнаты. И когда всё-таки пришли на платформу,
оказалось, что электричек не будет до утра - молния долбанула где-то около
Нового в линию электропередачи. Я злорадно запрыгал вокруг Ленки: выходило,
что она остается.
- Я возьму тачку, - заявила она.
- Где, в такое время? Ну разве что штук за 60...
- Могу пешком пойти, прямо по шпалам. Ты ведь знаешь, я могу.
_ Молнии будут бить по шпалам прямо перед твоим носом. Тебе мало грозы,
которую мы с Мишкой и Андрюхой устролили своим пением?
- Всё равно пойду.
- Ну иди.
Тут она и расплакалась - в первый раз со дня моего приезда. Не надо
было мне злорадствовать. Пять минут назад, когда мы подходили к платформе
и Андрюха перенёс её через большую лужу, она остановилась и неожиданно
сильно-сильно поцеловала меня. Так, как делала это раньше, спокойно и при
всех. Казалось, это не я, а она была человеком, который вернулся домой.
Всю эту неделю она была другая, и я даже не думал, что она теперь ещё
может так вот разреветься. Или так хохотать, как хохотала она сегодня на
репетиции. За время моего отсутствия она, хоть и не изменилась внешне,
внутренне стала немножко другой - более опытной, что ли. Пожившей. "Моя
бывшая подруга совсем повзрослела..." А теперь вот - нате вам; прямо как
вырвало. "Да не реви ты! - успокаивал Мишка, - Это ж гроза. Стихия, бля!
И в некотором смысле - знак. Я вот к родной жене доехать не могу!"
Да... Всё-таки мой приезд раздвоил её. Даже растроил: там у неё еще
какой-то Серж "для психотерапии". Растроил и расстроил - ещё одна
маленькая "с". Но в конце концов Мишкины рассказы, пиво и курица,
приготовленная по возвращении в общагу, успокоили её. Она звякнула маме и
дала "инстукции-на-случай-если". Мишка тоже позвонил домой и ушёл
спать в соседнюю комнату, Андрюха отправился в гости - а мы остались в
Андрюхиной "двойке". Она в эту ночь больше не вспомилала тех, кто может
позвонить и не застать её дома. Вода ещё тихонько капала на пол с
подоконника; соседи сверху, похоже, что-то пировали. Она была просто
чудо, и я до сих пор отчетливо помню её худую спину и ложбинки на
ягодицах...
Однако даже той ночью едва заметное чувство снисхождения, чувство под
названием "По Старой Памяти" проскальзывало в её отношении ко мне, и это
вылилось на следующий день, когда по дороге в город она наговорила мне
гадостей, чувствуя себя уже виноватой перед своим "Сашенькой". Тогда,
по-моему, прошло её первое впечатление от встречи и началась борьба с
самой собою и со мной за то "тихое счастье", в которое я вломился своим
приездом, как сошедший с рельсов поезд в каком-то кино вламывается в
здание провинциального вокзала. Теперь, с утра, набежали трезвые мысли,
эдакие работяги в оранжевых куртках, бросились чинить провалившуюся
крышу бедного вокзала и ставить меня на место, на запасной путь, на роль
интересного, но случайного любовника, который скоро уедет. Когда мы с
ней шли от метро к её дому мимо лотков с цветами, я прочитал ей "Подожди
меня чуть-чуть". "Интересно, - сказала она, помолчав. Ты вроде бы
бросаешь в этом стихе человека. С другой стороны, ты даешь ему свободу
выбора - ждать или не ждать. Это сложнее, чем просто "жди меня, и я
вернусь". И иногда с такой свободой очень тяжело..."
Розу, которую я подарил ей в первый день, она оставила в моей конуре.
Вернувшись к себе, я вынул красавицу из таза с водой и поставил в
бутылку из-под "Каберне". Роза простояла ещё дня четыре, потом засохла,
и я повесил её на люстру. Я всегда недолюбливал эту квартиру. Пока я
был в Штатах, её ещё и обчистили. Шкаф стоял пустой, без книг, и теперь
это место действовало на меня совершенно удручающе. Кроме тех случаев,
когда здесь Ленка. Когда она сидит в этом старом кресле, или в четыре
утра стоит и курит на балконе, закутавшись в простыню.
2.
Две следующие - следующие не в хронологическом порядке, а в порядке
моей памяти, что выплескивается сейчас в блокнот; возможно, приличная
love story должна предлагать читателю события в эдаком последовательно
накаляющемся повествовании; либо, по-веллеровски, использовать какой-то
трюк, некое обдуманное издевательство над деревцем сюжета - например,
определённый отрезок времени выбрасывается, и соединение оставшихся
кусков дает это дурацкое "трагическое щемление" или что-то в этом роде...
нет, я просто переношу на бумагу историю нескольких встреч с одним
человеком в месяце июле такого-то лета; историю, странно организованную
моей памятью и видимо заведомо ею искажённую, ведь в этой памяти моей,
как в коробке с рыболовными принадлежностями, множество вещей, собранных
и расположенных казалось бы хаотично, но связанных друг с другом тонкими
запутанными лесками, которые тоже хранятся в этой коробке и меют привычку
разматываться с катушек и цепляться за всё подряд, и вот потянув за одну
из них, вытягиваешь любимую чуть заржавевшую блесну-"черноспинку", и
разглядывая ее забываешь что полез в коробку совсем за другим - за
ниппельной резиной для велосипеда, которая хранится там же, ведь из нее
ты делал "кивки" для зимних удочек и не заводить же специальную коробку
для кивков... и главное я совершенно не знаю что потянуло за эту леску
сегодня, может быть выражение которое я услышал утром на курсах
французского а может быть только что приехавшая русская девчонка с которой
мы пили прошлой ночью или бутылка из-под merlot которую мы оставили у
ручья она была привезена мною из cофии где я сутки болтался в ожидании
нью-йоркского самолета и где курносая телефонистка-болгарка в паршивой
гостиннице была единственным человеком который говорил со мной по русски
безо всякого комплекса оккупанта, а всего за несколько часов до этого в
баре пулково-2 какой-то халдей не хотел брать у меня стобаксовку потому
что она какая то сырая на что я ответил ему она просто лежала в заднем
кармане джинсов понюхай если не веришь а на следующий день ужасно воняющий
нью иорк и эта зеленая рогатая баба стоящая посреди воды с мороженным в
одной руке и учебником права в другои или может меня так зацепила рок группа
моего roommate которая репетировала у нас дома ввоскресенье вечером и я
спел с ними мишкину тихуюзлость и своего соседскогопса или это был просто
запахтравы который они оставили послесебя вовсехкомнатах запахкоторый я
чувствуюдажесеичас несмотряна работающиивовсювентилятор зпхтакпохожиина -
наши следующие две встречи связаны с её вторым, как она их называет,
"молодым человеком", Сержем. Вообще, у неё замечательный, даже просто
поэтический язык в смысле различных названий. Она, например, говорит
"французский престол опять остался без наследника!", и это означает, что
по всем показателям с Сержем она в этот раз не залетела. Но назад, назад,
туда, на Невский.
Первый раз мы встретились втроем у выхода с "Маяковской", и она,
похоже, слегка растерялась, поскольку попыталась схватить за руки сразу
обоих. Я усмехнулся, она усмехнулась тоже, но с каким-то жалобным
"ты-же-понимаешь" взглядом. И - вот ведь парадокс! - человек, который
знает и видит больше, должен уступить и сыграть "просто старого
знакомого", чтобы помочь бедной блондинке, запутавшейся со своими
мужиками. Даже обидиться не удавалось - настолько комичность ситуации и
любопытство экспериментатора пересилили всякие там скучные чувства
собственника. Я шёл, засунув руки в карманы и разглядывая прохожих, слева
от них двоих, временами отдаляясь метра даже на два и пропуская между
ними и мной ручейки встречных пешеходов - по моим представлениям, именно
так ходят "просто старые знакомые". Она весело щебетала с Сержем,
который, кстати, оказался довольно статным, кудрявым и русоволосым парнем.
Жизнь вообще, и жизнь в Америке в частности, научили меня различать
симпатичных не только среди женщин, но и среди мужчин. Сергей был вполне
"ничего", и довольно неглуп для своих двадцати с хвостиком лет. Чего она
со мной-то связалась? Или просто развязаться никак не может?
Мы добрались до какого-то пивбара, кажется, в "Апраксине". Я взял
"портер", Серж - третью "Балтику" себе и ей. Ага, вот с кого она взяла
манеру. Я уехал в Штаты, вином, похоже, больше на поют и песен не поют,
"первый мужчина" какой-то приличный, да и похоже, не частит на неё
отвлекаться - ну ясно, "психотерапия" с милым мальчиком научила её
разбираться хотя бы в сортах "Балтики".
Она обняла его у "Гостинки" при расставании. Я в это время делал вид,
что что никогда не видел магазинных витрин и вот увидел одну только что;
на самом деле мне и вправду нужно было отвернуться, поскольку
сдерживаться было трудно, и хихикал я уже почти в открытую.
- Офигенно трогательно! Я надеюсь, он поверил, что мы с тобой учились
вместе в первом классе, а потом я сразу женился на манекенщице и уехал.
А может, он представил, что я - "голубой", и всю жизнь занимаюсь
исключительно исследованием влияния лягушек на творчество Басё и
Тургенева. И что сейчас ты, конечно же, поедешь домой. А я... блин, куда
хоть я-то поеду в его воображении? Даже интересно...
- Поиздевайся, поиздевайся.
Вторая встреча произошла в Петергофе, куда она с подругой и Сержем
приехали посмотреть мишкино выступление на концерте. Они уже схватили
где-то пива, и Ленка с "милым мальчиком" отправились в соседнюю общагу
за хавкой. Тем временем мы с подругой обсудили, какой сумашедшей
стала Ленка в последнее время. Потом они вернулись, и оказалось, что
забыли хлеб. За хлебом пошли, конечно же, мы с подругой, попутно обсуждая
ещё что-то Очень Интересное. И после этого Ленка, видимо, почуяла, что
роль "третьего", для которого она привезла подругу, мне не очень
подходит; что я, наверное, могу просто заскучать и исчезнуть (могу ли? -
ну, кто меня знает... в этом ведь тоже есть некий шарм - заскучать и
исчезнуть...) А может быть, она переключилась позже, когда во время
концерта мы сидели в вестибюле с Мишкой и его женой и болтали о том, как
хреново прошло выступление, и что поганый звук, и всего четыре песни дали
спеть, и что в следующее воскресенье мы с Ленкой обязательно к ним в
гости, гитара у них дома есть, так что всё наверстаем... И когда подошли
Серж с подругой, колода уже перетасовалась, и шут-джокер играл теперь
почти за короля.
В таких случаях я всегда немного удивлялся и спрашивал себя - то ли это
моё неотразимое влияние, то ли её способность ловить незаметные изменения
настроения окружающих; и поскольку она не хочет отпускать ни меня, ни
остальных, то просто перестраивается на ходу и врёт всем подряд,
каждому - чуть меньше или чуть больше в разное время?...
Обратно на станцию мы шли рыцарской "свиньёй" - статный кучерявец и
подруга впереди, а за ними на некотором удалении - Ленка, я, и Мишка с
женой, болтая всякую чушь. На платформе я сделал устранённый вид, и на
щебет Мишкиной жены: "Вы конечно приедете в воскресенье?" отвечал: "Не
знаю. Скорей всего я один. Лена будет занята, или у меня не будет
настроения брать её с собой"..."Ни за что! Только с ней! Правда, Лена?"
Втихаря подкралась электричка, Ленка юркнула между Сержем и Мишкиной
женой и повисла у меня на шее. Окончательно выпавшего в осадок милого
мальчика втолкнули вместе со всеми в вагон, а мы всё стояли на пустой
платформе, и кто-то придерживал дверь. Потом она быстро шепнула: "Всё-всё,
ты позвони завтра, хорошо?" и впорхнула в тамбур.
"Глупая моя, глупая, - думал я, спускаясь по ступенькам с платформы на
тропинку и засовывая руки с карманы. "Тебе теперь ещё и этому придётся
объяснять, "кто он такой и какие у тебя с ним отношения". А я ведь скоро
уеду..."
3. M P D
Аккуратное белое здание посередине тихого парка. Табличка "Центр
психопатологии Клиффса" почти не заметна с дороги. Изгородь из
металлической решётки скрывается в густой листве.
"Как я его ненавижу! Он вечно появляется в самое неподходящее время,
когда всерьез занят наукой. Не люблю хвастаться, но у меня действительно
есть кое-какие способности. Я не напрягаясь брал лучшие дипломы на
конкурсах и олимпиадах. Потом - успехи в университете, в
исследовательской работе. Статьи, вызывавшие бурные дискуссии, доклады на
международных конференциях... Тем не менее, лишь только я определяю себе
цель и начинаю работать над её осуществлением - тут же появляется этот
клоун, этот проклятый бездельник, и заявляет, что я "упускаю настоящую
жизнь, обменивая её на неестественные картинки с дисплеев и на закорючки
из книг, похожие на мертвых насекомых". И что этот так называемый
"свободный художник" предлагает мне взамен? Жить сегодняшним днем?
Разглядывать облака и бегать за смазливыми дурами? Пописывать глупые
стишки, рисовать бездарные картинки? И при этом не достичь ничего
стоящего в жизни? Ну уж нет! Пошёл отсюда, трепач!! -
Ага, сейчас! Сам
катись отсюда, дохлый книжный червяк! Взгляните-ка на этого великого
учёного! Да ты до сих пор ни кто иной, как "хороший мальчик"! Что дали
тебе годы твоих исследований, кроме испорченного здоровья? Какой-то
комфорт? Может быть, любовь? Ты чувствовал себя лучше и счастливее после
всех этих дней за компьтерами, в душных библиотеках, в лабораториях без
окон? Что же касается моих "глупых стишков и пустых разговоров" - они
всегда вызывали что-то в других людях, помогали им - например, бороться с
одиночеством и скукой. И все удовольствия, которые получал я, были
настоящими, они были измерены не чужими оценками и дипломами, а моими
собственными чувствами - этим самым честным мерилом. О-о, в моей жизни
могло бы быть гораздо больше радости, если б ты, зануда, не доставал меня
своими детскими страхами "всё потерять" и своим тупым рвением. Ей-богу, без
меня ты стал бы настоящей машиной... -
Ха-ха, но без меня
ты остался бы полным нулём, лелеющим свой Эдипов комплес с "прекрасными"
женщинами и пустыми мечтами в той самой провинциальной дыре...
Ладно,
ладно, мир.
Мы действительно неплохо сосуществуем и работаем вместе, удерживая друг
друга от крайностей. У каждого есть свои области, в которых он является
экспертом. и вместе мы образуем "эксперта в квадрате". И когда один из
нас чувствует себя неуютно, попадая в тупик или просто теряя смысл жизни,
другой воодушевляет его и подсказывает такие решения, до которых первый
ни за что не дошёл бы в одиночку. Как тогда, с неравенством для числа
Эйлера. Или в случае с "нервирующими" цветовыми пятнами на том
импрессионистском полотне... Да, нечего и говорить о преимуществах
совместной деятельности, когда все "в резонансе". Иногда мы даже
завидуем тем, кто работает тройками или большими группами. А как
презрительно смотрит эта "многоколёсная" молодежь на наш старомодный
"тандэм"! Но в конце концов, только мы можем работать с беднягами,
помещёнными в эту клинику. Вот с этой крошкой, к примеру. Работающие
шумной тройкой без колебаний послали бы её на электрошок - так далека
она от них, так неизлечимо ненормальна. Но её сумасшествие - не её
вина, мясники! И мы докажем, что старые, гуманные методы психотерапии
всё ещё работают неплохо. Вот и её новые записи показывают, что она
не так безнадёжна. Что ж, пора поговорить с бедным ребёнком."
Мужчина в белом халате закрывает голубую папку с наклейкой "Кэти
Смит. Mono-Personality Disorder. Тяжёлая форма", и дружелюбно смотрит
на пациентку, сидящую напротив, по другую сторону стола:
- Ну, как мы себя чувствуем, дорогая?
Хрупкая девушка чуть-чуть подовигается вперед в кресле, неуверенно
улыбаясь:
- Я... мы... мы чувствуем себя лучше.
4.
- На самом деле я просто не знаю, как перевести эту игру аббревиатур
на нормальный русский. В современной западной медицине MPD - это
Multi-Personality Disorder, то есть по-нашему - раздвоение, вернее даже,
расщепление личности. А у меня тут, как видишь, Mono-Personality, то
есть наоборот, "одноличность" как ненормальность. Ну, как тебе?
- Ну скажем так: это ещё не "большая проза".
- Да я же говорю - я не писал это как прозу, просто набросал саму идею.
Знаешь, очень часто, когда я представляю идею отчётливо - мне уже лень её
обрабатывать. Неинтересно.
- Я поняла. Идея ничего. Но всё равно. Стихи у тебя куда лучше. Знаешь,
у меня бывают моменты, когда устанавливается такая тихая, почти семейная
жизнь. И тогда я вдруг посреди этого спокойствия достаю твои стихи - и
старый бес снова просыпается, хочется куда-то сорваться... В общем,
чувство, что есть ещё что-то помимо моей тихой "потенциальной ямы"... А
ещё - так здорово узнавать детали: и "город, в котором ватной лентой дым
из трубы", и "Волна" вот эта на стене. Читаю и так отчетливо представляю
себе эту квартиру, где не была с тех пор, и тебя, и эту твою... ты читал
ей "Ноябрьскую Сороку"?
- Читал. Ей не понравилось. Хотя она сказала, что слушать меня лучше,
чем читать самой.
- А по-моему, наоборот: читать ты ни фига не умеешь!
- Ну не знаю. Ей вообще моё стихоплётство было неинтересно. И это,
кстати, может быть, и хорошо, когда человеку, с которым живёшь, наплевать
на то, что ты пишешь. Вот ты, например, можешь легко меня избаловать и
испортить своим постоянным цитированием моих рифмованных глупостей...
- Ах так?! Ну ладно, считай, что я притворялась, чтоб тебя не обижать.
На самом деле стихи у тя все па-аршивые, а прозу ва-ащще писать не
умеешь. Э-э-э! (показывает острый розовый язычок, как будто
конфета-"сосулька" во рту).
- Ага-ага. "...И вообще я тебя из головы выкинула." Чего-ж читаешь-то
их, да всё новое требуешь? Э-э-э!
- Ну положим, я тебя выкинула, а не стихи. Это две большие разницы,
почти никакой связи. А во-вторых, просто читать нечего, вот и читаем
всякую дрянь. Э-э-э!
5.
- Глупая моя, глупая! Неужели ты не понимаешь, что в такой длинной юбке
до пола ды будешь гораздо сексапильнее всех этих коз, у которых из-под
коротких тряпок трусы торчат? К тому же, мы едем в Новгород, а не в
какую-нибудь "Невскую Мелодию", где на каждого посетителя - по полтора
охранника и по две и две третьих шлюхи...
- Ты считал?
- Я считал.
- Ну, значит, там стоящая клиентура.
- Ага. Год как из деревни, а уже в пиджаках и с полными штанами визиток.
Там меня даже один спросил: куда вы в Америке деньги вкладываете? Я чуть
с табуретки не упал! Есть говорю, такое приспособление. Вроде папки, но
по размеру не больше матки. Называется - бумажник. Туда и вкладываю. Вот
такая клиентура... На Западе это дело кличут "новыми русскими". А чего
нового, ума не приложу. Помнишь, у Мариенгофа был... как же его...
- "А руки я вам, Илья Петрович, не подам." Как тебе эта маечка?
- Во-во, Докучаев. Ничего маечка, вполне.
- Серьёзно, я не знаю...
- Я серьёзно. Повернись. Очень милая маечка, и ты в ней чудесно
выглядишь.
- Издеваешься опять?... Ладно. С кем мы поедем?
- Может быть, вдвоём. Может быть, с моими. С батей и сестрёнкой. Она
тебе понравится - очень прикольная девчонка. Классные картинки рисует.
И придумывает к ним истории. Вот, например, такая история. "Жили-были на
небе летающие коровы. Однажды у них родился маленький телёночек. На небо
прилетела одна злая мушка и стала говорить, что телёночек летать не
сможет, потому что у него крыльев совсем нет, да и вообще коровы не
летают. Пока она всё это говорила, на небе пошёл дождь, крылья у
заговорившейся мушки промокли, и она упала на землю". По-моему, очень
милая история. Аринка тебе покажет эту картинку, когда приедем.
В Новгороде было тихо и хорошо, всё по-старому - тот же обветшалый
Кремль, тот же Волхов с сильным течением, которое унесло нас с Ленкой
под мост, когда мы купались. Софийский собор был почти пуст, и я со
стороны любовался ею, когда она ставила свечку.
- У тебя было обалденное лицо. Такое даже фотографировать нельзя.
Было бы время - притащил бы пастели и нарисовал бы.
- Тебя бы выгнали. Тут, наверное, нельзя рисовать. Разве что иконы.
- У тебя был очень иконический лик. Я бы сказал, что спутал.
- Ох уж мне твои дешевые комплименты!
Обедали в "Детинце", пили медовуху, батя рассказывал, как они в
молодости любили ходить сюда где-нибудь раз в месяц: тогда вся посуда
была ещё глиняная либо деревянная, и медовуху делали, как положено - сорок
дней. На выходе я фотографировал Ленку сидящей на перилах в страшно
соблазнительных позах. Эти фотки почему-то не вышли. Вдвоем с ней после
обеда поехали в Юрьев. Официально там всё было закрыто, но проходившая
мимо тётка показала нам лаз, которым пользуются местные художники, чтобы
забираться внутрь.
- Я рассказала Саше твою историю про девочку, которая цитировала Джулию
Робертс. Он сказал, что не заплатил бы за меня триста баксов. А ты бы
заплатил?...
- Я бы заплатил 350.
- Ты свинья. - Она останавливается, глаза полыхают гневом. - Я думала,
ты скажешь...
- А какого хрена я должен это говорить, а?! Твой мужик, с которым ты
живёшь уже больше года, о котором ты вечно повествуешь с эдаким
придыханием, говорит, что не заплатил бы 300 баков за ночь с тобой! Это,
значит, не свинство, да? Это значит "Сашенька", да?
- Ты дурак, ты ничего не понимаешь! - Она села в траву и заплакала. -
Мог бы быть хоть один человек, который сказал бы мне... хотя бы в таком
месте...
Подошедший к колонке мужик в плавках покосился на нас. На его месте я бы
подумал, что мы что-то репетируем: Ленка очень красиво сидела и
всхлипывала среди невидимых стрекочущих кузнечиков и каких-то высоких
стеблей с жёлтыми цветками.
- Ладно, перестань. Извини. Меня ведь тоже мучает то, что я опять
уезжаю.
Мы подошли к колонке, подождали, пока мужик наберёт воды в свои вёдра,
попили. Эх, как давно я не пил из колонок! А раньше знал все колонки в
нашем городке: лето, провинциальная банда пацанов на велосипедах - "Ей,
я видал классное гороховое поле за Слободой, айда?" - "Погнали! Только
сначала на колонку, пить охота ужасно" - "А там как раз по дороге колонка,
у моста". Дзинь-дзинь! "Я буду до-олго гнать велосипе-ед!" - напевали
какую-то попсню девчонки, подскакивая на жёстких багажниках... А сейчас
- тихо и жарко, только кузнечики да шуршание травы на ветру. В церкви
оказалась большая группа иностранцев. Я перевел Ленке основную мысль их
гида, но ни переводить дальше, ни слушать англиийский тут не хотелось
совершенно. На выходе старушка в чёрном платке со скорбным лицом
покосилась на нас также, как до этого - на выходящих американцев.
- Я хочу туда!
Ленка показывала на колокольню, стоявшую рядом.
- Там закрыто, видишь.
- Всё равно. Вон лестница стоит, пойдём залезем.
Подойдя поближе, мы увидели, что лестница упирается верхним концом в
голую белую стену.
- Полезешь? - съехидничал я. - Ладно, пойдём человеческими путями.
Мы прелезли через какую-то загородку на входе и зашагали вверх по
замусоренным ступеням. На самой верхней площадке было светло, и
несколько запачканых извёсткой мужиков хохотали, рассказывая друг другу
матерные анекдоты. Один из них, бородатый, подскочил к нам.
- Сюда нельзя! Только с разрешения батюшки настоятеля!
- Мы толко посмотреть... - выглянула из-за моего плеча Ленка: волосы
распущены, взгляд - "дядя, дай конфету".
- Нельзя, - ухмыльнулся мужик.
Я посмотрел на него в упор и тоже ухмыльнулся. Странно, но Америка
научила меня какой-то наглости, связанной - как бы это покрасивей?... -
с чувством собственного достоинства отдельно взятого индивидума. К тому
же, черт побери, я сам в этом городе родился! Так что и я смотрел на него
ухмыляясь, с видом человека, который мог бы и не бриться сегодны утром.
- Пять минут. Потом мы сразу уйдем.
- Ладно, - подмигнул бородатый и вернулся к своей компании.
Мы подошли к перилам. Внизу - белые стены, деревья и широко разлившийся
в этом месте тихий, старый Волхов.
Эта её фотография тоже оказалась засвеченной.
Под самыми стенами был маленький пляж с десятком народу, и спустившись,
мы искупались. Здесь не было течения.
- А ты когда-нибудь пробовала в воде? - Я подплыл и обнял её.
- Не говори так. У тебя интонация, как у одного моего бывшего...
Противно звучит.
- Ну извини. Просто я тоже пробую разные "маски". Пойдём на берег, пора
уже.
- Тут неудобно выходить, камни...
- Держись, я тебя вынесу.
На берегу она огляделась.
- Подержать полотенце?
- Да не надо, я и так могу. Устроим маленький стриптиз.
Она скинула бретельки купальника, неспеша подняла с земли майку, неспеша
надела.
- Ничего, эффектно. Но по-моему, никто, кроме меня, не оценил.
- Да нет, вон там мальчик глазки вылупил. Сейчас его девочка по шее-то
ему надаёт...
Она вдруг крепко-крепко прижалась ко мне и замолчала.
- Ты чего?
- Прощаюсь с тобой.
- Но я же здесь, и буду с тобой ещё две недели.
- Я прощаюсь заранее, чтобы не ныть в потом, в последние дни. Хотя всё
равно ведь буду ныть.
По дороге к вокзалу я купил ей валдайский колокольчик. "Ура, теперь у
меня тоже есть!" - веселилась она, позванивая двумя колокольчиками - новым
валдайским и тем маленьким, на браслете, что мне подарили в Штатах, и я
дал ей поносить его в этот день. С колокольчиками, с длинными волосами и
в длинной свободной юбке она выглядела замечательной славянской хипповкой;
совсем не такой, какой она обычно бывает в Питере с его метро, трамваями,
рекламами, с этими рожами в барах...
В электричке она спала, положив голову мне на колени. Напротив сидел
батя, читал "Легенды Невского проспекта". Аринка стояла рядом на скамейке,
высунув голову в окно. Только что на платформе нам встретился милиционер -
ремень в паху, автомат на плече, и мы с батей обсуждали связанные с этим
мимолетным виденьем интересные вопросы.
- Хорошо бы сейчас пошёл дождь, случайно, - сказала вдруг Аринка,
возвращая свою голову в вагон.
- Случайно ничего не бывает, - ответил я ей, глядя на спящую Ленку, с
которой мы познакомились "не где-нибудь, а на выставке китайской
живописи". - Случайно только метеориты падают да люди встречаются.
- Значит, ты - метеорит! - заявила Аринка и снова высунулась в окно. Я
усмехнулся. Она и вправду очень смышлёная. И когда она вырастет, ей будет
трудно. Умным женщинам, наверное, всегда трудней. чем умным мужчинам.
Потом Аринка тоже завалилась спать на скамейке, а я сидел и почему-то
обдумывал разницу между автомобилями и электричками. Автомобиль - это,
конечно, круто, но есть такая особая прелесть в электричках, которая
недоступна в автомобилях. Эта прелесть - смотреть в окно. Да, да, в
машине тоже есть стекла, через которые можно смотреть. Но в электричке
или в поезде можно сидеть непосредственно перед окном и смотреть в него,
а не на дорогу, как это чаще всего получается в машине. В электричке
вообще ничего не знаешь о дороге; это как бы дом с окном, который
перемещается. Можно даже сесть спиной, а не лицом по ходу движения, и
смотреть на остающиеся позади деревья, а не на те, что бегут навстречу.
Как ни странно, но именно так я и сажусь последнее время в электричках -
спиной вперед. Так и сижу я сейчас, рядом с симпатичной усталой девушкой,
которая спит, положив голову мне на колени. И мне ни к чему вперивать
взгляд в дорогу, как иному водителю. Я и так знаю, куда я еду, и лучше
тратить данное мне время с пользой. Например, смотреть на убегающие
деревья. И на тихую реку Ленкиных волос, перехваченную деревянным
мостиком заколки, что так похож на мостик через Волхов, с которого мы
бросили монетки.
6. The Last Letter
Год Улитки
День Неожиданного Утреннего Дождя
Дорогой Доктор N*** !
Премного благодарен вам за древние предметы, называемые "книгами",
которые вы прислали мне сегодня утром. Я всё ещё интересуюсь Человеческой
Историей, хотя моя жена не очень одобряет это моё увлечение. Она постоянно
твердит, что пытаясь "читать" эти самые "книги", я подвергаю себя риску
превратиться в "humanware" (она подцепила это ругательство на лекции
"Легенды Всех Времён", где им рассказывали про разные ужасные штуки,
называемые "компьютерами").
Но я с ней не согласен. По-моему, наше прошлое (могу я использовать этот
устаревший термин - "прошлое"? Я знаю, что он происходит от древнего и
неверного представления о времени, но я надеюсь, вы меня понимаете...)
так вот, наше прошлое хранит множество поучительных, а то и просто смешных
историй, и даже она, моя жена, любит посмеяться вместе со мной, когда я
пересказываю ей эти удивительные факты. И впраду, не чудно ли это? - люди
действительно верили, что Земля - это просто шар, вращающийся вокруг своей
оси и вокруг другого шара, и что остальные звёзды - это тоже не более чем
пылающие в пространстве шары; они считали, что человека можно вылечить с
помощью металлических инструментов и совершенно невкусной еды, называемой
"лекарствами"...
Вчера, сидя на океанском берегу и наблюдая, как мой пёс играет с
волнами, я пытался представить: как же эти примитивные существа проводили
время, будучи так захвачены, обезоружены и поглощены иллюзиями, мелкой
выдуманной жизнью, которую они вели в своих механизированных сообществах.
Шум волн и лай собаки унесли мрачные картины, нарисованные моим больным
воображением; и возможно, моя жена права, говоря, что мне нужна лишняя
медитатция вместо "чтения". Она милая женщина, но как врач, иногда склонна
драматизировать вещи. Особенно когда она называет "раком мышления" все эти
старые методы перегонки информации. Впрочем, это вряд ли касается меня.
Для меня это всего лишь хобби, маленькое безобидное развлечение. Я думаю,
что никогда не смогу хорошо управляться со словами, которые длиннее шести
букв, не говоря уже о числах и вычислениях. Это - одна из причин, почему
я так рад узнать, что вы тоже интересуетесь этим почти забытым предметом.
Ещё раз: большое спасибо за книги. Я бы сказал, что это "очень дорогой"
подарок для меня, но я не уверен насчет точного значения этой вышедшей
из употребления идиомы.
Желяю вам крепкого здоровья и хорошей погоды,
A***
P.S. Извините за такой старомодный способ посылки письма. Я просто
подумал, что вы, как историк, оцените эту маленькую шутку. Вот почему
я посылаю вам этот лист вместо того, чтобы послать обычный
телепатический мыслеобраз или просто зайти к вам самому, используя
стандартные способы мгновенного самодублирования. Кстати, чуть не забыл!
- передайте привет вашей очаровательной дочери Кэти. Я недавно видел,
как она выполняет упражнения на занятиях по сенсорике, и был просто
ошеломлён её способностями. Если я и мог сделать что-либо подобное в её
возрасте, так это разве что разогнать тучи во время грозы. Или, может
быть, вырастить немного цветов в моих ладонях за пару минут, да и то
только в случае повышенной влажности воздуха.
7.
- А ты крепкий мальчик, - говорила она ночью, рухнув в старое кресло, с
блуждающей гедонистской улыбкой на расслабленном лице. - Чёрт, я и не
знала, ты так можешь. Прямо так, у стенки... ух... и чтоб меня так
довести...
- Ну, ты сама ведь говорила: неделька тренировки, и я войду в норму. И
потом, Пенка - ты тоже кое-чего забыла. Помнишь, как ты сама тут пищала
тогда, давно?... Ха, ещё потом говорила: "Ах, я и не думала, ах, я и не
собиралась с тобой!" И игра у нас была другая... помнишь, ты обзывала
меня "блудливым мужем"? Сейчас всё наоборот: я один, а ты избаловалась.
И мы оба подросли... Так что теперь своим "не думала" можешь накалывать
кого угодно, только не меня. Могу поспорить, что у тебя даже зубная щётка
сегодня с собой.
- Угадал, зануда! Кстати, о птичках. Как бы это тебе помягче сказать...
- Ну-ну?
- В общем, тебе на будущее, для успешного общения с женщинами... Ты мой
голову почаще. С чистыми волосами ты куда как привлекательнее.
- Блин, ты же знаешь, как я сейчас мотаюсь с места на место, и нигде в
этих местах нет горячей воды, также как и в этой квартире. Такое ощущение,
что при наступлении купального сезона отключают горячую воду у половоны
страны, и большинство мест, где я бываю, принадлежат к этой самой
половине... Мы ж с тобой вместе ошарашивали тут и там моих приятелей и их
подруг: "Это Лена, мы с ней познакомились на выставке китайской живописи,
можно мы к вам в душ залезем?!"
- Знаю, знаю. Я же говорю - на будущее тебе... Меня из твоих
американских фоток больше всего приколола знаешь какая? Там, где эта твоя
знакомая лежит на газоне в центре какого-то города. Попробуй-ка у нас так
ляг на газон. Неделю потом будешь отмываться...
- ...в холодной воде! Вот как я сейчас пойду.
8.
Было ещё несколько встреч - торопливых, неуютных, приносящих чаще тоску
и даже злость, а вовсе не радость. Она приезжала на последней электричке,
когда я уже переставал ждать, и уезжала рано утром - на работу, либо
посередине дня, если это был её выходной. Иногда она просто говорила на
том конце провода: "Сегодня я работаю, а завтра тоже не получится - мы с
Сашей собирались...". Усталая и вечно недосыпающая, она хотела успеть всюду,
не ругаться ни с кем; и я при этом был человеком, который всё равно скоро
уезжает, который однажды уже бросил её, сказав: "Ты же понимаешь..." У
неё начался отпуск, который тоже никак не был связан со мной: неделю она
собиралась провести у бабушки, потом неделю - в походе на байдрках. За
пару дней до её отъезда мы поругались. Это была одна из тех ненужных
коротких встреч, которая не принесла ничего, кроме раздражения. Я
позвонил только через два дня - она собиралась на поезд, и добраться до
города за сорок минут я уже не смог бы. Ей действительно нужно было
отдохнуть, да и у меня оставалось всего две недели, а я ещё не видел
кучу людей и не был во многих местах, которые нужно было обязательно
посетить за время этого короткого отпуска. Деньги тоже кончались, я уже
подумывал о том, что слишком много отложил на билет и что можно потратить
ещё чуть-чуть.
Между бабушкой и байдарками у неё был день, и это был день нашей
последней встречи. Её встречали на Московском, шёл проливной дождь. Два
часа, которые я провел у неё дома, были наполнены типичными в таких
случаях банальностями. Её торопили (она уходила в поход в этот же вечер),
кто-то звонил, и она отвечала ему удивительно ласковым голосом. Я пил чай
и говорил гадости. Было также несколько совсем не банальных моментов,
которые, наоборот, были настолько наполнены содержанием, что их невозможно
просто так описать здесь: в них можно было только принимать участие, и я
это участие принял, но теперь даже и не могу с точностью сказать - а было
ли там тогда что-то такое, или я просто выдумал это сейчас, сидя на берегу
реки Мононгахелы и глядя на фонари набережной, которые, со своими длинными
отражениями в воде, очень похожи на свечки в Софийском соборе Новгородского
кремля...
Чем нежнее ведут себя люди при расставании, тем тяжелее им расставаться.
C другой стороны, когда один из них это понимает и начинает намеренно
вести себя грубее - второму становится ещё тяжелей. А если это понимают
оба... Чем-то средним между эскимосским поцелуем и поцелуем слонов мы
закончили-таки наше затянувшееся прощание в подъезде, и я вышел на улицу,
чувствуя спокойную, почти незаметную грусть. И вместе с тем - облегчение.
Я снова был - эх, ещё одна красивая банальность, это нужно не говорить, а
чувствовать - никому не нужным и свободным. А может быть, свободным и
никому не нужным. Что-то там в математике не меняется от перестановки
слагаемых, хотя и выглядит по-другому. А что-то меняется, хотя выглядит
также. Я сунул руку в карман за сигаретами - кроме сигарет и чьей-то
зажигалки, в кармане оказалась ещё коробочка из-под духов, в которой лежал
маленький стеклянный слон. Зелёный. Я хотел вынуть его и посмотреть, но
вместо этого вынул сигарету и закурил, а слона в коробке переложил из
кармана в сумку, чтобы он не поломался.
9. The Art of Throwing Little Pebbles
- Учитель, я ухожу.
Солнца ещё не было видно, но снеговые шапки гор были уже тронуты розовым.
- Почему? Я слышал, ты продвигаешься вперед довольно успешно. Гораздо
лучше, чем твой друг Ян, который покинул нас два года назад. И теперь,
вместо того, чтобы перейти на Последнюю Ступень, ты хочешь уйти?
Небо было чистым, и утро обещало чудесный день. Они могли слышать голоса
первых утренних птиц далеко внизу, в долине.
- Потому что это становится слишком... слишком религиозным, Учитель!
Чтобы перейти на Последнюю Ступень, человек должен безоговорочно верить
в эту... в эту Светлую Гармонию, которая связывает все элементы мира.
Но я не могу поклоняться чему-то, что, возможно, даже и... не существует.
- Ты говоришь ужасные вещи, как обычно. Но даже если бы я смотрел на
это с твоей точки зрения... Человека твоих способностей нелегко заманить
в ловушку бессознательного поклонения; однако и такому человеку
приходится рано или поздно выбирать: либо светлая, как ты выражаешься,
религия, либо нечто темное - самоубийство, к примеру. Маленький человечек
не может долго стоять на границе между двумя великими силами.
- Но ведь весь мир живёт, веками балансируя на этой границе, склоняясь
на одну из сторон и возвращаясь обратно! Существуют светлые религии,
приводящие к самоубийствам; и я думаю, возможны случаи, когда самоубийство
приводит к созданию новой светлой религии.
"Бесполезно. Ошибкой было брать этого парня в ученики. Я должен был
понять это гораздо раньше."
Учитель вспомнил день, когда молодой человек появился здесь впервые.
День был почти такой же - немногое меняется в этих горах с течением
времени. Разве что времена года. Он пришёл осенью. Сказал, что проделал
долгий путь с запада, изучая искусство и медицину тех стран, через
которые лежал его путь. Потом услышал об этом месте и добрался до сюда.
Вдвоем они подошли к краю крутого горного склона.
"Возьми камень и брось вниз," - сказал старший. Камень, схваченный
новичком, был размером с два прижатых друг к другу кулака. Он упал с
громким "хлоп", прокатился примерно двенадцать локтей вниз, вместе
с задетыми им деревяшкой и ешё одним камнем, и остановился. Эхо от
"хлопа" замерло почти в тот же момент.
"Теперь - смотри". Учитель подобрал маленький жёлтый голыш, взглянул
на склон, улыбнулся, и бросил. Никакого "хлопа", лишь тихое "тук"
донеслось снизу. Но это не было последним звуком. Покатившийся камешек
подтолкнул пару других, и они тоже заскользили вниз по склону, в свою
очередь вовлекая в движение новые камни. Теперь уже приличная куча песка и
щебня летела вниз; некоторые угловатые обломки останавливались, но
остальные продолжали движение, будя всё, что спало на на их пути. Двое
людей не могли видеть продолжение лавины с того места, где они стояли;
однако гул камнепада был хорошо слышен ещё некоторое время.
"Это просто разрушение," - заметил молодой пессимистически. "Или просто
новый порядок, - откликнулся старший. - А может быть, и разрушение. Но
такое, которое предотвратило более серьезную и менее ожидаемую лавину."
"И вы думаете, что можете делать то же самое с ...?" - продолжил
новичок. Учитель снова улыбнулся. Слишком многие слепо восхищались
Искусством Бросания Маленьких Камней вместо того, чтобы изучать его: такие
ученики никогда на добивались большого успеха. Пришедший с запада был
столь же умён, сколь и упрям; это казалось удачным сочетанием. Казалось.
Он оказался слишком упрям. Как неудачно - на данный момент он был лучшим
кандидатом для Последней Ступени.
- Что же касается Последней Ступени, - сказал ученик, который наблюдал
за лицом погружённого в раздумья Учителя, - я всегда чувствовал нечто
странное, размышляя о том, что происходит на этой Ступени. Такое
ощущение, что чем больше проникаешься этой самой Всеобщей Гармонией, тем
меньше остаётся вещей, которые необходимо изменить. Взгляните на
Мастеров. Они достигли чего-то, но это больше не Искусство Бросания,
поскольку они вообще ничего не бросают теперь! В отличие от них, я хочу
вернуться, хочу делать что-нибудь среди людей... Я хочу бросать камешки!
- Хорошо, тогда иди. Ты пришёл сюда сам, никто не держал тебя здесь
насильно, и никто не собирается делать этого сейчас.
"Он мог бы быть лучшим учеником. Теперь он - худший. Он может сделать
многое, и пройдет немало времени, прежде чем всё восстановится после
его "подвигов". Хотя возможно, он и не сотворит ничего такого... Кто
знает?"
Солнце уже вовсю сияло над горизонтом, когда они попрощались. С
холщёвой сумкой, болтающейся на правом плече, ученик быстро спускался
по узкой тропинке, что вилась среди камней и кустов. Яркое и лёгкое
чувство чего-то нового, ждущего впереди, переполнило его. Он подхватил
здоровый камень и бросил его через плечо. Громкое "хлоп", и ничего
больше. Он рассмеялся.
"Последняя Ступень? Не вы ли, мой Учитель, говорили как-то раз о том,
что у каждого - свой собственный Путь? Значит, у каждого - своя
собственная Последняя Ступень. И я чувствую, что сегодня Путь к моей
Ступени проходит здесь, по этой самой, почти незаметной тропке. Ян был
прав: я не могу оставаться дольше в этом монастыре. Перед тем как уйти
два года назад, он, кажется, говорил, что собирается в Египет; и я
обещал найти его по дороге домой. О, я предчувствую, как это будет
замечательно - снова увидеть его и других старых друзей. Интересно, как
поживает милая малышка Магдалина? Она собиралась стать танцовщицей, как
я помню... И ещё было бы здорово найти того парня, сына рыбака... как же
его звали?... Симеон! Сим - Тихий Окунь! Он не был очень уж
сообразительным, зато был честным и весёлым, и мы неплохо проводили
время, рыбача с лодки его отца. Да и силён он был! - однажды шутя чуть не
открутил мне башку, когда я обозвал его "неповоротливым булыжником"...
А ведь я с тех пор не был на рыбалке... ого, целых четырнадцать лет!"
10.
Кошка.
Привет, Кошка.
Которая гуляет... Гуляющая.
Сама по себе. И не только по себе. Иногда по мне.
Кошка - ладошка. Ладошкой гуляет. Иногда по мне.
А теперь уже - нет. Теперь я черти где.
Кошка - кот. Во! Кот в Сапогах. У чертей на рогах,
где... Ладно, потом. С Людоедами воевал.
Кошка моя, кошка. Гуляет по Питеру. По Ленинграду.
Ленин Град.
И я прикачу назад, в каменный Ленин Град.
Где кошка. Где мышка. Уронила банку. Чижа слушает.
"Должен же кто-то слушать мои простые сонеты!".
Сигареты. Читает Гальперина, что я оставил. Мурлыкает. Киска.
Купила бы "Wiskas"? Хрен вам, это только негры в "Армии Спасения" едят.
Чёрные кошки. Рожки? Ага, рога.
А у меня тут что? Скука. Устану и вернусь.
Нет, тут работа. Закончу и уеду.
Какая, к чёрту, работа? Всё тот же ветер в голове.....................
"Привет, моя милая Кошка, гуляющая сама по себе, гулявшая когда-то по
мне мягкой своей ладошкой. Я, твой Кот в Сапогах, теперь у чертей на
рогах - чертям наставляют рожки ихние чёрные кошки. Средь них, поедающих
"Wiskas", я кисну от скукоты - нету, нету беленькой киски, весёлой и
умной, как ты, которая бродит сама по себе в далёком городе на Неве,
а нагулявшись, дымит сигаретой, читает мои простые сонеты, а также
книжку "Играем блюз", и что-то мотает себе на ус.
Я тоже мотаю чего-то, но тут ещё есть работа - перехитрить Людоеда.
Вот прехитрю - и уеду. Не вечно же с ветром в мозгах в геройских скакать
сапогах! И я прикачу назад, в каменный Ленин Град, где самая милая Кошка
гуляет сама по себе, где будет гулять по мне та ласковая ладошка."
По аэропорту быстрым шагом шли аккуратно одетые парень и девушка. Она
- в белом и голубом. он - с переговорным устройством, Я догнал их и пошёл
рядом.
- Не подскажете, где здесь можно достать конвертик?
- Мы Вам можем дать, - ответил парень.
- А Вы на чём летите? - поинтересовалась девушка.
- На "Балкане".
- Ну-у-у! - смешным хором протянули они. - Так Вам у болгар и надо
конверты спрашивать.
- А вы кто?
- А мы "Air France"!
- А я вот как раз хотел через Париж лететь, да билетов уже не было.
Следующий раз - обязательно.
- Ну идёмте, так и быть, дадим Вам конвертик.
11.
- Аллё!
- Здорово, чучело.
- Это ты?! Привет! Ого, сколько ж у вас...?!
- Около четырех.
- Ни фига себе ты гуляешь!
- У нас ведь суббота! Я тут учился в биллиард играть. С соседями моими.
Ты получила моё письмо?
- Получила. Мур-ррр... Всё не соберусь ответ написать.
- Ну как ты там, вообще?
- Да всё нормально. На работу собираюсь... А я в Новгороде была снова!
С Сержем.
- Молодец. Ты как, нового мужика себе не нашла ещё?
- Ну-у... Тут вот Саша сидит, телевизор смотрит...
- Ага. Помирились, значит...
- Ну, вроде как. А ты, значит, сразу расстроился?
- Да нет, наоборот... Я думал - поломал тебе всю жись опять; а у тебя,
вишь, всё в кайф, ну и здорово. Я в Болгарии серёжки классные купил, из
какого-то камня. А потом вспомнил, что у тебя уши-то не проколоты...
- Да. Но ты ведь найдешь, кому подарить. Как твоя француженка?
- Не приехала ещё. Тут вообще никого ещё нету. Жарища и скука... Слушай,
хорошо бы мой следующий отпуск с твоим совпал...
- Конечно! Съездим куда-нибудь вдвоём. На море.
- Я постараюсь следующим летом... Shuddup, you bastards! Тут эти пьяные
уроды мои сидят, ждут, когда я договорю с "другим полушарием"... Мы
собрались "Doors" послушать.
- Ха, ты там так звучишь, что похоже, вокруг тебя там дюжина девиц...
- Да не, только эти, соседи мои... Ну ладно, слушай, не буду деньги
наматывать, закругляюсь. Ты пиши хоть, что ли.
- Напишу.
- "Напишу, напишу"... А-а, все вы так говорите.
- Ну-ка, эй! Не вешай нос!
- Ладно. Вобщем, давай. Всем приветы.
- Ну пока.
- Ну пока.
Клок. Би-ип. Би-ип. Би-ип... Ту-ру-ру. "If you'd like to make a call,
please hang up and dial again."
Алексей Андреев
август-декабрь 1995,
Morgantown WV, USA
---
Dmitriy Rumynin
: Vladimir Smirnov (vlad...@chinook.physics.utoronto.ca) wrote:
:
: : Da, sobstvenno...
:
:
: : Malen'kim mal'chikom ya sobiral
: : Gajki, bolty i zhelezki ot shpal.
: : Tixo podkralsja lokomotiv...
: : Esli b znachki sobiral - byl by zhiv.
:
:
: Malen'kij mal'chik, gulyaya na strojke,
: Banochku rtuti nashel na pomojke.
: Esli by banochku on ne razbil,
: Zhiv by ostalsya prorab Gavriil.
My favourite one was:
Deti v podvale igrali v narod,
druzhno pinali kogo-to v zhivot.
Ne dozhivesh ty, paskuda, do s'ezda,
ty - deputat ot drugogo pod'ezda.
KBrD, 1988
Dmitri
Eugene *fraer*
> Aga. Libo katolik, libo gugenot, da? A pomnish' istoriyu, kotoruyu
> rasskazyvali
> v "Trex mushketerax". Kak muzhik xodil s toporom po bol'shoj doroge i menyal
> svoyu veru v zavisimosti ot very vstrechennoj im zhertvy? Vot eto uvazhayu -
> zhivoj chelovek byl, i irratsional'nosti svoej ne stesnyalsya :)
> BTW, mozhno posporit' o proiznoshenii slova "povtOrish'" -
> v nekotoryx (dovol'no krupnyx) regionax Rossii eto proiznositsya s udareniem
> na vtoroj slog. Konechno, Massachusetts k etim regionam ne otnositsya.
>
> Eto ya ne to chtob sporyu, a prosto "naprimer". Sporit' s penoj u rta ob
> udareniyax - eto pust' ix tam, v Massachusettse. A ya - zhivoj chelovek na
> bol'shoj doroge, mne lish' by topor ne tupel.
Vo-pervyh pri chem tut Masachussets? Kto iz sporjaschih iz
Massachussetsa?
A vo vtoryh pomnish' chem v "Mushketerah" delo konchilos'?
Zhertvy to sobralis' vmeste i zadali geroju trepku.
Horosho chto zhertvy grafomanii k tem zhe meram redko pribegajut. :-)
Hotja u menja takoe zhelanie voznikalo po povodu Skobtchenko(aka Black
Monk) no ne po povodu udarenij a po-povodu rifm. On pisal stihi i ne
rifmofannye i ne belye a s rifmami tipa "palka-seledka". Chitaesh'
strochku, ozhidaesh' rifmu i tut tebe -Bems. Horosho chto on daleko - v
Avstralii.
--
***********************************************************************
* DISCLAIMER: Written above expresses opinions of the fraer only, *
* and even other fraers would not agree with this. *
***********************************************************************
Alexey V. Andreyev
: In article <DowB...@cerc.wvu.edu> ale...@cerc.wvu.edu (Alexey V. Andreyev) writes:
: o Brodskij interesno izvraschalsya, no vechno pereigryval, i potomu
: o normal'nomu russkomu cheloveku ego stixi stanovyatsya s kakogo-to
: o momenta skushny.
: A Istinno Russkie (True Russians (C) Dragon Fly) ego voobsche na dukh
: ne priemlyut.
Mozhet byt'. Ya otnoshus' k normal'nym russkim - my ob Istinno Russkix znaem
ochen' malo. A Brodkij - pri vsem vladenii slovom i t.p., otnositsya mnoyu
k "intellektualistam": ya vsex pisatelej delyu na "poetov" i
"intellectualistov"; k poslednim otnosyatsya Borges, Joyce, Hesse, i esche
ryad lyudej, kotorye igrayut s ideyami i poluchayut Nobelevki; no pishut oni,
kak pravilo, strashno zanudno. To est' ya by takomu cheloveku ne pozvonil
po telefonu, kak govoril tot mal'chik is "Catcher in the Rye".
"Poety" zhe igrayut s chuvstvami, vot i vse.
Redkie ekzemplyary umudryayutsya igrat' i s tem, i s drugim "porovnu".
A s chem igrayut True Russians - tebe vidnej :)
: o ya - vysokij blondin s normal'nymi ushami,
: o umeyuschij rasskazyvat' anekdoty
: A nu, rasskazhi.
Stoyat dva naemnyx ubijtsy v pod'ezde, zhdut "klienta", kotorogo im veleno
prishit'. Vremya ego ozhidaemogo poyavleniya uzhe proshlo. Proxodit esche
chas, i esche chas. Odin ubijtsa govorit drugomu nervno:
- Slushaj, ya uzhe volnuyus': mozhet, s nim sluchilos' chego?
o
<^> AA
|\
PS. Dmitrij, could you somehow select the burimes before you post them?
This one, about "sostav na sklone" did suck and you knew that :)
Leonid L. Delitsyne
>:
>: : Da, sobstvenno...
>:
>: : Malen'kim mal'chikom ya sobiral
I poexalo...
Da, Vova... namereniya tvoi byli, vidimo, blagie, kak u Aladdina,
odnako, sredi dzhinnov byvayut takie mudaki...
I obratno ty ix uzhe ne zagonish'.
Dajte zh im URL, kto-nibud'!!!
Marina de Balzak
> > Mmmmmee-myyy-ary v 25.
>
> ya by zametil drugoe. Nastoyashchie talanty (vrode Anatoliya Karpova)
> v 25 kollekcioniruyut marki, a ne pamyat' tam
Nyneshnie deti razvivayutsya bystree ;)
> >Vsyakaya zhenshina - zlo,
>
> vsyakaya
>
> >no dvazhdy byvaet xoroshej -
>
> dopustim...
>
> >ili na lozhe lyubvi,
>
> ne vsyakaya
>
> >ili na smertnom odre.
>
> dopustim...
I nakonets, dorogie chitateli, v nashej programme, dolgozhdannye
mneniya professionalov ;)
Marina de Balzak
m...@acpub.duke.edu
Duke U.
--
"Vsyakaya zhenshina zlo,
no dvazhdy byvaet xoroshej -
Alexey V. Andreyev
: Kak ni stranno, glavnyj porok soderzhatel'noj storony stikhov Andreeva
: -- ikh soderzhatel'nost'. Za redchajshimi isklyucheniyami (khajku pro
: telefon v dome soseda -- odno iz nikh), kristal'no yasno, chto khotel
: skazat' avtor svoim proizvedeniem.
If I post another hundred of haiku or tanka of that kind, in English/
/Russian//Japanese//French (select the language yourself)
- will you love me?????!!!! :D
: Lyuboe stikhotvorenie Andreeva mozhno pereskazat' (za
: vysheukazannymi redkimi isklyucheniyami). Podi pereskazhi "Vykhozhu
: odin ya na dorogu" (aga, Pavlik pereskazal, no dlya etogo emu
: prishlos' sochinit' novoe stikhotvorenie).
Vot eto - interesnyj argument, no opyat' zhe - ekstemistskij ("lyuboe
stixotvorenie"). Tak ya skazhu - ya mogu lyuboe pereskazat', Dmirtij.
Pro dorogu? - pozhalujsta:
a la Manin's burime:
vyxozhu odin ya na dorogu -
so mnoj zhena i semero detej...
(vse xixikayut)
a la 16 century haiku (Basho, esli ne vru):
net nikogo
ne doroge
v etot osenij vecher
(vse zadumyvayutsya, Kazantsev krichit - "eto ne russkaya poeziya" :))
K tomu zhe - mozhno byt' sovershennym shizofrenikom, gorodyaschim
vagony obrazov, tak chto nikto ix ne pereskazhet. Eto budet liricheskaya
poeziya, po-tvoemu?
: Eto to samoe, chto kto-to (ne pomnyu) stavil Andreevy v vinu osen'yu,
: pod nazvaniem "otsutstvie domashnego zadaniya" v ego stikhakh
: (priznat'sya, etot termin vyzyvaet u menya aktivnuyu nepriyazn'). Ne
: pomnyu, otpariroval li Andreev chem-nibud' krome khajku.
Nu opyat'! Haiku - ne stixi, da? I vse moi stixi, ostovannye na haiku,
tozhe "ne schitayutsya", da? I potom, esli tov.Kazantsev ne uvidel
"domashnego zadanija" v moix stixax, eto esche vopros: ne bylo ego tam
ili tov.Kazantsev byl bez ochkov? To-to.
Orchids! Among them -
a girl with glasses trying
to copy all names
o
<^> AA.
|\
maznev
>
>: In article <DowB...@cerc.wvu.edu> ale...@cerc.wvu.edu (Alexey V. Andreyev) writes:
>
>: o Brodskij interesno izvraschalsya, no vechno pereigryval, i potomu
>: o normal'nomu russkomu cheloveku ego stixi stanovyatsya s kakogo-to
>: o momenta skushny.
Mne kazhetsya, u Brodskogo luchshie stixi vpolne
klassicheskie, nikakix izvraschenii tam net. Voz'mem ljuboe -
e.g. "Ty zabyla derevnju, zateryannuju v bolotax..", gde tut
"chuzhdoe normal'nomu russkomu cheloveku pereigryvanie
v interesnyx izvraschenijax"?
>
>: A Istinno Russkie (True Russians (C) Dragon Fly) ego voobsche na dukh
>: ne priemlyut.
>
>Mozhet byt'. Ya otnoshus' k normal'nym russkim - my ob Istinno Russkix znaem
>ochen' malo. A Brodkij - pri vsem vladenii slovom i t.p., otnositsya mnoyu
>k "intellektualistam"
=7F
Yuri Shtil
: ykry...@ub.d.umn.edu (yury kryschenko) writes:
: : Vladimir Smirnov (vlad...@chinook.physics.utoronto.ca) wrote:
: :
: : : Da, sobstvenno...
: :
: :
: : : Malen'kim mal'chikom ya sobiral
: : : Tixo podkralsja lokomotiv...
: : : Esli b znachki sobiral - byl by zhiv.
: :
: :
: : Malen'kij mal'chik, gulyaya na strojke,
: : Banochku rtuti nashel na pomojke.
: : Esli by banochku on ne razbil,
: : Zhiv by ostalsya prorab Gavriil.
: My favourite one was:
: Deti v podvale igrali v narod,
: druzhno pinali kogo-to v zhivot.
: Ne dozhivesh ty, paskuda, do s'ezda,
: ty - deputat ot drugogo pod'ezda.
: KBrD, 1988
: Dmitri
The shortest one I know:
Malchik v derevne nashel pulemet
S teh por v derevne nikto ne zhiviet.
--
******************************************************************************
Yuri Shtil, Contractor 510.659.8603
510.656.1637 (Home)
Vladimir Smirnov
> Malen'kij mal'chik, [...]
> Net li podobnoj erundy gde-nibud' na WWW?
Pomnitsja, goda 2 nazad kto-to povesil v soc.culture.soviet
polnoe sobranie etix stishkov pro malen'kogo mal'chika.
Na chto Misha Verbitsky otvetil sledujuschim shedevrom:
(k sozhaleniju, original'nyj post ne soxranilsja, a to bylo by veselee)
Newsgroups: soc.culture.soviet
Subject: Re: Stishata nashego detstva
From: ver...@widder.harvard.edu (Misha Verbitsky)
Date: 2 May 94 13:58:10 EDT
Organization: Sozialistisches Patienten Kollektiv
Nntp-Posting-Host: widder.harvard.edu
Excuse me this waste of bandwidth. You are advised to skip.
This article is quite long. I tried not to alter its content
(result of output of some and other computer program)
as much as possible.
TANKU AND OTHER UDIVITEL'NYE KRASOTY
***
Galstukov staya vzmetnulas' nad skverom -
Bomba popala v motor -
Bol'she v derevn'e nikto ne zhivet.
***
Malen'ky mal'chik bumazhku nashel.
S etoy bumazhkoy v kusty on poshel.
Dolgo nad polem bantik letal.
***
Malen'ky mal'chik na lodochke plyl.
Szadi podplyl starichok krokodil.
Dolgo iz tela roga vynimali.
***
Malen'ky mal'chik po lesu shel,
Malen'ky mal'chik po stroyke gul'al.
V bochku s benzinom sluchayno upal.
Sdelal troynoye on v vozduhe sal'to.
Dolgo ytapontsy pon'at' ne mogli,
Chto za gribok poyavils'a na ulitse Zhdanova -
Klitor drochila kuskom dinamita.
***
Malen'ky mal'chik na derevo vlez.
Ded Agathon zar'azhayet obrez.
Ptitsey vzmetnuls'a mal'chishesky krik -
"Sorok vos'moy", ulybnuls'a mal'chishesky krik -
"Sorok vos'moy", ulybnuls'a mal'chishesky krik -
"Sorok vos'moy", ulybnuls'a v tumannuyu dal'.
***
Malen'ky mal'chik zmeya puskal,
Tiho nad polem bantik letel.
***
Devochki v pole tsvety sobirali.
Mal'chiki v pole v indeytsev igrali.
Mal'chiki v pole granatu nashla.
- Vhto eto, papa, sprosila ona.
- Derni kolechko, yey papa skazal.
Dolgo nad nim samolet proletal.
Tolstaya leska popala v motor -
Bol'she dostal.
***
Mal'chik neytronnuyu bombu nashel,
S etoy igrushkoy on v shkolu prishel.
S etoy bumazhkoy v kusty on poshel.
Dolgo smeyalas' potom detvora -
Eta bumazhka nazhala pedal',
Mal'chik nashel kimono.
***
Devochka v pole granatu nashla.
- Vhto eto, papa, sprosila ona.
- Derni kolechko, yey papa skazala - sun' pal'chik v rozetku.
Dolgo letelo gorascheye telo.
***
Kostochki i roddom -
Vyshla Natasha i bol'she v derevn'e nikto ne zhivet.
***
Malen'ky mal'chik na lodochke plyl.
Szadi podplyl starichok krokodil.
Dolgo kr'ahtel i perdel starichok krokodil.
Dolgo nad polem bantik letel.
***
Devochka v pole granatu nashla.
- Vhto eto, papa, sprosila ona.
- Derni kolechko, yey papa skazala - sun' pal'chik upal v unitaz.
Zhalobny krik yego vovse ne spas.
Dobraya t'ot'a nazhala pedal',
Mal'chik umchals'a, vysovyval nos.
Dobren'ky mal'chik na derevo vlez.
Ded Agathon zar'azhayet obrez.
Ptitsey vzmetnuls'a mal'chishesky krik -
"Sorok vos'moy", ulybnuls'a starik.
***
Devochka prosila u mamy konfetku,
Mama skazal.
Dolgo nad polem bantik letal.
***
Devochka v podvale igrali v Gestapo -
Umer ot pytok santehnika Krymova, Vita,
Klitor drochila kuskom dinamita.
Vystrel razdals'a vozhaty, zhuya buterbrod -
Zavtra on novy otr'ad privedet.
***
Malen'ky mal'chik bumazhku nashel pulemet -
Bol'she v derevo vlez.
Ded Agathon zar'azhayet obrez.
Ptitsey vzmetnuls'a mal'chishesky krik -
"Sorok vos'moy", ulybnuls'a starichok krokodil.
Dolgo kr'ahtel i perdel starichok -
V zhopa v Chertanovo.
***
Malen'ky mal'chik nashel ananas.
S vidu pohozh na nemetsky fugas.
Mal'chik yego otkusit' zahotel -
Shest' kilometrov letelo gorascheye telo.
***
Malen'ky mal'chik nashel.
S etoy bumazhku nashel.
S etoy bumazhku nashel avtomat/pistolet -
Dolgo u stenki korchils'a brat/ded.
***
Malen'ky mal'chik na derevo vlez.
Ded Agathon zar'azhayet obrez.
Ptitsey vzmetnuls'a mal'chik na lodochke plyl.
Szadi podyehal bol'shym zhivotom.
***
Deti na kryshe igrali v Gestapo -
Umer ot pytok santehnik Potapov.
***
Deti na kryshe igrali v Gestapo -
Umer ot pytok santehnik Potapov.
***
Deti na kryshe igrali v Gastello -
Dolgo letelo gorascheye telo.
***
Deti v podvale igrali v Gestapo -
Umer ot pytok santehnik Potapov.
***
Deti na kryshe igrali v Gestapo -
Umer ot pytok santehnik Potapov.
----
Vladimir Smirnov
> Po-moemu, v A.Andreyeva sobstvennyx proizvedenijax cherezchur mnogo
> podrazhanija Brodskomu, to est' inogda sozdaetsa vpechatlenie,
> chto nikakoi poezii kak by i ne bylo do A.Andreeva krome Brodskogo.
Nichego ne podelaesh'. "Brodskij - eto zvukovoe prostranstvo, v
kotorom vraschaetsja vsja sovremennaja russkaja poezija" (M.Scherbakov)
- Smirnov
Vladimir Smirnov
Andreev wrote:
>I ESCHE CHEGO NIBUD' (proza)
Bravo! Kajf!!! Ura!!!!!! Spasibo, Lexa! Davnen'ko ja nichego stol'
prijatnogo ne chital. To est', konechno, davnen'ko ja voobsche nichego
ne chital... no vse ravno.
Tol'ko vot odno: pochemu ty ej prilichnuju Baltiku ne kupil?
A to: ty sebe - Porter, a on sebe (i ej) - trojku. Nomer 3 - eto
zhe mocha konskaja.
Pavel Afanasiev
vlad...@chinook.physics.utoronto.ca says...
>Chego-to mne poslednee vystuplenie Pavlika slabovatym pokazalos'.
>Dopustim, on ne ponimaet KSP. A ja ne ponimaju xajku
>Raznye obrazy zhizni,
>raznye temperamenty. Figli govorit', chto esli ne takoj, kak ty, to
>nepremenno mudak.
Vladimir, ne serdis'. Ya ne protiv "zhanra" KSP, a protiv
ego srednestatisticheskoi otsebyatiny. "Torzhestv. nabor"
sostavit' delo nehitroe, ottogo mne i udalos'. Sh'erbakov
klassno pishet. No takih v KSP bylo malo, a v osn. neudachlivye
podrazhateli milovatogo Sergeya Nikitina - bezzubogo
liricheskogo geroya grushevidnoi formy. No v celom
ty prav - ya ne znatok KSP, nikogda ne byl polnocennym
chlenom etogo dvizheniya - tak, poputchik ; "hvost", kak govorili.
No mne kazhetsya tam byla eta samaya vozmozhnost' prodvizheniya
"po partiinoi linii", t.e. indul'genciya bezdarnosti vydavalas'
"kustami" za oshestvennuju aktivnost' i veru v idealy KSP. Ottogo
tam stol'ko serogo vala i nabralos', imo.
> Stebalo. Chuvstva-to mogut byt' odni i te zhe, no kto-to (ja) ix
>vyrazhaet nechlenorazdel'nym (pardon) mychaniem (Wow! Kool!), a kto-to -
>pjatistopnym jambom. Vse promezhutochnye stupeni tozhe dostupny.
Vot mne kazhetsya, chuvstva-to kak raz neodinakovye. Ochen'
sush'estvenno razlichnye chuvstva.... I tut - glavnoe.
Ili eto opyat' trudnosti vyrazheniya ?
>
>- Smirnov
PA
Pavel Afanasiev
>
>Vladimir Smirnov (vlad...@chinook.physics.utoronto.ca) wrote:
>: > Pozzhe, sred' stranstvij - kollektsiya fenek,
>: > pamyat' o ch'ix-to zhenax:
>
>Nu, Scherbakov tvoj tut ne bolee chem zlo stebetsya, i prichem dovol'no
>standartno. Ya, de, poet, vyshe mirskoj suety. Moya kollektyya fenek -
>sovsem drugaya. Vprotchem, etogo dazhe Pavlik ne prosek, tak chto ne
>vazhno :)
Da, ne prosek. Grubyi potomu kak. Vinovat. Ya dazhe ne
v Tsvetaevskom "kak zhivetsya so stotysyachnoi" smysle
ponyal, a v lineinom, bytovom. Zloi byl, ili chital
nevnimatel'no.
PA
Pavel Afanasiev
says...
>
>Pavel Afanasiev (afa...@catalyse.univ-lyon1.fr) wrote:
>
>A Pavel Afanasiev - eto Konstantin Chernenko literaturnoy kritiki.
>Cheers, Da GarMeister.
Hi. Posvyash'ajetsya Da Garmeisteru.
***
V igre bogov nastala pauza,
"Prosos" - nesetsya iz pakgauza,
Struna isterlas' ot akkordov "lya",
"Nu, blya, govno" i "Suka podlaya".
Kuda by kompas ne pokazyval,
Vse ljudi - brat'ya. Karamazovy.
Pavlik
PS.
A vam , uvazhaemyi Garmeister, chtoby luchshe zhit', nado
by poluchshe rabotat'.
Vladimir Smirnov
> Mozhet byt'. Ya otnoshus' k normal'nym russkim - my ob Istinno Russkix znae
> ochen' malo.
Po-moemu, bolee chem dostatochno :(
> A Brodkij - pri vsem vladenii slovom i t.p., otnositsya mnoyu
> k "intellektualistam": ya vsex pisatelej delyu na "poetov" i
> "intellectualistov";
To est' ljuboj pisatel', u kotorogo net mozgov, javljaetsja, po tvoemu
opredeleniju "poetom"? Nju-nju. Ne silen ty v opredelenijax...
> To est' ya by takomu cheloveku ne pozvonil
> po telefonu, kak govoril tot mal'chik is "Catcher in the Rye".
A govorjat, chto s Brodskim obschat'sja bylo interesno dazhe, eto,
prostomu smertnomu. I vaasche, nefig na Brodskogo ballony katit'.
Ja "Shestvie" perechital raz 10, i do six por ne nadoelo.
Borgesa, kstati, chitat' tozhe sovsem ne skuchno. Prosto nado
vtjanut'sja i zastavit' sebja prochitat' pervye 2 rasskaza, a dal'she
samo pojdet.
maznev
|>maznev <maz...@mit.edu> wrote:
|>> Po-moemu, v A.Andreyeva sobstvennyx proizvedenijax cherezchur mnogo
|>> podrazhanija Brodskomu, to est' inogda sozdaetsa vpechatlenie,
|>> chto nikakoi poezii kak by i ne bylo do A.Andreeva krome Brodskogo.
|>
|> Nichego ne podelaesh'. "Brodskij - eto zvukovoe prostranstvo, v
|>kotorom vraschaetsja vsja sovremennaja russkaja poezija" (M.Scherbakov)
|>
poslednie 10-15 let. V etom smysle i Rubcov, i Tarkovskii - eto
sovremennaja russkaja poezija.
Vadim Beilin
> ... Borges, Joyce, Hesse, i esche
> ryad lyudej, kotorye igrayut s ideyami i poluchayut Nobelevki;
vadim
Pavel Afanasiev
vlad...@chinook.physics.utoronto.ca says...
>
>vtjanut'sja i zastavit' sebja prochitat' pervye 2 rasskaza, a dal'she
>samo pojdet.
>- Smirnov
V 3 tome 3-tomnika on nachinaet povtoryat'sya;
No vse ravno interesno, t.k. soderzhanie 1-go toma
k etomu momentu priyatno osvezhit'.
Torzhestv. nabor Borgesa (Borhesa) vkljuchaet :
Labirint Oshibka Boga Vechnoe vozvrash'enie
Prostranstvo Mnogie bogi Vremya (ciklicheskoe)
Vremya (infinty) Chesterton Ponozhovshina
Sfera Berkli Angliya
Kniga 1000 i 1 noch' Dante
Paradoks Eresi Svyataya kniga
Gaucho Samo-prisnennost' Emerson.
Pavlik. (NB:v nabor ne vhodit)
Mikhail Teterin
residing at ale...@cerc.wvu.edu wrote:
|Gvozdi by iz nix delat'! No grustno kak-to za nego - zalazit (OK, zalezaet :)
|chelovek v newsgroup postanut' - i prosto povtoryaetsya...
Nu dk, za A vsegda B sleduet. Graamotnyj? Stishki pishesh? I na
Usenet? Na kol ne budem, a kritiku -- slushaj. Nebos' v tom zhe 8-m
klasse ne udivljalis', kogda uchitel' za odnu i tu zhe oshibku v raznyx
kontrol'nyx ocenki snizhal.
|: Ox... I etot chelovek govorit, chto _moi_ chuvstva odnoobrazny...
|Reaktsiya i chuvstva - dve bol'shie raznitsy. Chuvstvov u menya - tselyj
|vagon, sprosi lyubuyu devushku, kotoraya v kurse :)
Ne ochen'-to bol'shie oni @ti raznicy. Znajut li, kstati, @ti devushki,
chto u Vas na nix reakcija: "Nu i chto?"
Axx. Po@ty, narod analogovyj...
-mi
Julia Genyuk
Alexey V. Andreyev <ale...@cerc.wvu.edu> wrote:
>
>Zvuchit tak, kak budto v nerusskoj poezii etoj problemy net (inache kak
>voobsche eto mozhno nazvat' problemoj, esli u drugix s etim esche xuzhe?)
Pardon, ya ne hotela tak zvuchat'.
>Chto zhe do nebanal'nyx rifm - tozhe bylo. Mayakovskij v etom smysle byl
>luchshim (vozmozhno, edinstvennym), kto ispol'zoval yazyk "do ruchki".
>Brodskij interesno izvraschalsya, no vechno pereigryval, i potomu
>normal'nomu russkomu cheloveku ego stixi stanovyatsya s kakogo-to
>momenta skushny.
>
K opredeleniyu soneta pribavit' opredelenie normal'nogo russkogo cheloveka...
>
>Kstati, Juliet, uchtite: ya - vysokij blondin s normal'nymi ushami,
>umeyuschij rasskazyvat' anekdoty i chitat' proniknovennym golosom
>gumilevskogo "Zhirafa".
Vot poslednee - ne proschu!
Julia
Vladimir Smirnov
> Vladimir, ne serdis'. Ya ne protiv "zhanra" KSP, a protiv
> ego srednestatisticheskoi otsebyatiny. "Torzhestv. nabor"
> sostavit' delo nehitroe, ottogo mne i udalos'. Sh'erbakov
> klassno pishet. No takih v KSP bylo malo, a v osn. neudachlivye
> podrazhateli milovatogo Sergeya Nikitina - bezzubogo
> liricheskogo geroya grushevidnoi formy. No v celom
> ty prav - ya ne znatok KSP, nikogda ne byl polnocennym
> chlenom etogo dvizheniya - tak, poputchik ; "hvost", kak govorili.
> No mne kazhetsya tam byla eta samaya vozmozhnost' prodvizheniya
> "po partiinoi linii", t.e. indul'genciya bezdarnosti vydavalas'
> "kustami" za oshestvennuju aktivnost' i veru v idealy KSP. Ottogo
> tam stol'ko serogo vala i nabralos', imo.
Nu, vo-pervyx, ja ne serzhus'. Vo-vtoryx, po povodu KSP.
Ne nado smeshivat' KSP kak takovoe (slety, kusty, xvosty i t.d.)
i avtorskuju pesnju. Naezzhat' na KSP - pozhalujsta. Ono kak by
i ne pretendovalo (po krajnej mere, kogda ja tam byval) byt'
vysokim iskusstvom. A u tebja (i Andreeva) takoj vot trjuk poluchilsja:
snachala avtorskuju pesnju obzyvaete KSP, a potom uzhe, kak takovoe,
ego kritikovat' gorazdo legche. "Aga, eto iz _tex_"...
To est', skazat', chto "v KSP takix, kak Scherbakov, bylo malo",
budet neverno, potomu chto ego tam _ne_bylo. On, kazhetsja, byl na slete
REKSa rovno odin raz, priexal v mashine, absoljutno ne znal, kak sebja tam
"polagaetsja" vesti...
Kstati, samyj krutoj naezd (i odin iz pervyx) na KSP byl proizveden
Aleksandrom Galichem ("Proschanie s gitaroj"), kotoryj, po vashemu, tozhe
poluchaetsja KSP.
> > Stebalo. Chuvstva-to mogut byt' odni i te zhe, no kto-to (ja) ix
> >vyrazhaet nechlenorazdel'nym (pardon) mychaniem (Wow! Kool!), a kto-to -
> >pjatistopnym jambom. Vse promezhutochnye stupeni tozhe dostupny.
>
> Vot mne kazhetsya, chuvstva-to kak raz neodinakovye. Ochen'
> sush'estvenno razlichnye chuvstva.... I tut - glavnoe.
Chego-to ja uzhe podzabyl, o chem rech' byla. U kogo razlichnye?
U togo, kto mychit i u togo, kto stixi pishet? U Scherbakova i Andreeva?
> Ili eto opyat' trudnosti vyrazheniya ?
Uzh kak vsegda :(
Da GarMeister
: Hi. Posvyash'ajetsya Da Garmeisteru.
Hi. Kruto!
: ***
: V igre bogov nastala pauza,
: "Prosos" - nesetsya iz pakgauza,
: Struna isterlas' ot akkordov "lya",
: "Nu, blya, govno" i "Suka podlaya".
: Kuda by kompas ne pokazyval,
: Vse ljudi - brat'ya. Karamazovy.
Nichego, nichego. Okonchanie horoshee :)
: Pavlik
: PS.
: A vam , uvazhaemyi Garmeister, chtoby luchshe zhit', nado
: by poluchshe rabotat'.
Heh. Nu chto zh tut podelat'... I stishok datskiy nakropal, i vrode
vse tak milo, an net - huyak! I vot vam sovet, gotoviy, svezhen'kiy.
A zachem?
No chto uzh delat' - pridetsya raz'yasnit'. Pavlik, drug moy,
ponimaete li kakoe delo - chtob MNE lucshe zhit', mne nado ne
rabotat', i ne rabotat' mozgami. Eto fakt (c) Misha Fligenko.
I bolee togo - esli ya budu polucshe rabotat', to zhit' mne
lucshe nikak ne budet. Gde logika-to?
Cheers,
Da GarMeister.
CONSTANTIN N ZHIKHAREV
Vot soberu dva meshka, i sozhgu ix.
Chto sobirat' posle?
Ne znayu poka... Mozhet byt', pulemety.
Ili usatyx zhukov.
AA - 96
Skol'ko sebya ja pomnyu,
A pomnyu sebya ja nedolgo,
Ja sebya sobiraju -
Sebya, o sebe, dlya sebya.
Chtoby "sebya" bylo mnogo,
Chtob ja sebya srazu videl -
Von, mol, kakaja ja glyba!
Vyhodit, chto ja - sebyarit.
V muzee sebya, sam s soboju,
Sebya razmeshaju lyubovno.
Pri vhode sebya ja vstrechaju
Skul'pturoj sebya iz sebya.
S soboju v sebe ja gulyaju
S soboj o sebe otsebyachu,
I mne naplevat', chto soboju,
Ja vseh i sebya zasebyal...
Vsyacheskih blag i vkusnostej,
Zhikharev.
CONSTANTIN N ZHIKHAREV
>Dmitrii Manin (ma...@camelot.mssm.edu) wrote:
>a la Manin's burime:
> vyxozhu odin ya na dorogu -
> so mnoj zhena i semero detej...
Leha, eto bylo horosho, no mozhno popravit'? Mne kazhetsya, bylo
by gorazdo luchshe, esli vmesto "semero", stojalo by "nemnogo".
Perechitaj...
Zhikharev.
Roman Kostin
Vladimir Smirnov <vlad...@chinook.physics.utoronto.ca> wrote:
>
> Andreevu svojstvenno nesovershenstvo stixotvornoj
>formy. Vidimo, net u nego kakogo-to chuvstva ritma i garmonii,
>kotoroe objazatel'no, chtoby pisat' xoroshie stixi. Naprimer,
>pishet stixotvorenie iz 16 strok i... nazyvaet ego "sonet".
>Vpechatlenie gruboj raboty, nebrezhnosti.
V korne neverno.
Forma u Andreeva stradaet redko. U nego vse srifmovano tip-top, kak
pravilo. I s alliteratsiyami/antitezami/prochej hujnej tozhe
polnyj poryadok.
Semantika -- drugoe delo. Tut mozhno sporit', no sejchas ya ne budu.
>- Smirnov
--
Kostin
belka real
: ochen' malo. A Brodkij - pri vsem vladenii slovom i t.p., otnositsya mnoyu
: k "intellektualistam": ya vsex pisatelej delyu na "poetov" i
: ryad lyudej, kotorye igrayut s ideyami i poluchayut Nobelevki; no pishut oni,
milyi, pointeresovalsya by, chto li, biografiei HH...
i "nobelevka" ne zelen vinograd
: "Poety" zhe igrayut s chuvstvami, vot i vse.
igrat'. igra. poigryvat'. igrivyi. naigralsya
...
a mog by zhizn' prosvistat' skvorcom,
zaest' orehovym pirogom,
da, vidno, nel'zya nikak.
...
i, kazhdyi stih gonya skvoz' prozu,
vyvihivaya kazhduyu stroku,
privil-taki klassicheskuyu rozu
k sovetskomu dichku.
Rasti bol'shim..
Pavel Afanasiev
says...
>: PS.
>: A vam , uvazhaemyi Garmeister, chtoby luchshe zhit', nado
>: by poluchshe rabotat'.
>
>Heh. Nu chto zh tut podelat'... I stishok datskiy nakropal, i vrode
>vse tak milo, an net - huyak! I vot vam sovet, gotoviy, svezhen'kiy.
Garmeister, ty Chernenko-to zapomnil ? Kakie lozungi vezde
viseli v to vremya ? Zabyl ? Sam menya Konstantinom
Chernenko obozval, a potom udivlyaetsya, otkuda takie sovety..
>Da GarMeister.
>
Pavlik
Mikhail Teterin
residing at cn...@Lehigh.EDU wrote:
|> vyxozhu odin ya na dorogu -
|> so mnoj zhena i semero detej...
| Leha, eto bylo horosho, no mozhno popravit'? Mne kazhetsya, bylo
| by gorazdo luchshe, esli vmesto "semero", stojalo by "nemnogo".
Pomnitsja, u nezabvennogo Pogorelova byl risunok: muzh govorit
zhene: "Zhena, poslednee vremja nabralos' mnogo detej. Nado by
kak-nibud' sobrat'sja i vse obsudit'..."
-mi
Vladimir Smirnov
> vlad...@chinook.physics.utoronto.ca (Vladimir Smirnov) wrote:
> |> Nichego ne podelaesh'. "Brodskij - eto zvukovoe prostranstvo, v
> |>kotorom vraschaetsja vsja sovremennaja russkaja poezija" (M.Scherbakov)
> |>
> Vse-taki "sovremennaja" v primenenii k poezii oznachaet bol'she, chem
> poslednie 10-15 let. V etom smysle i Rubcov, i Tarkovskii - eto
> sovremennaja russkaja poezija.
Net. Ja ne pomnju doslovno, kak imenno Scherbakov vyrazilsja, no
imelos' v vidu to, chto _pishetsja_ _sejchas_. T.e. sledujuschaja ego
fraza byla o tom, chto sejchas nevozmozhno pisat' stixi i ne ispytyvat'
vlijanija Brodskogo. Rubcov s Tarkovskim, uvy, dovol'no davno
nichego ne pishut.
Vladimir Smirnov
> Vladimir Smirnov <vlad...@chinook.physics.utoronto.ca> wrote:
> >
> > Andreevu svojstvenno nesovershenstvo stixotvornoj
> >formy.
>
Nu, davaj. Vot ja poshel k Andreevu na page...
"American Album":
> В твоем домашнем телефоне
> были счастливые семёрки -
> целых четыре из семи.
Dalee esche 20 strok. Po idee - 4-stopnyj jamb. Odnako obrati
vnimanie na rasstanovku udarenij vo vtoroj i tret'ej stroke.
"Shagi":
> _Мартовский сонет
Kak ja uzhe govoril, v sonete dolzhno byt' <b>14</b> strok.
> _В/Ч N***
> Я докуриваю горький "Беломор",
> И рисую твою букву на песке,
> По которому шагали сапоги.
5/6-stopnyj xorej. Opjat'-taki, obrati vnimanie na udarenija vo
vtoroj stroke.
"Cynic's clinic":
> Исторгнув весь мат
> и кашу блевотную
> из недр своего прогнившего нутра,
> отходят ко сну тупые животные,
> выродки,
> засыпающие под утро.
Ne "nUtra", a "nutrA".
> Найдите елочной хвои
> нежно-оранжевого цвета,
V slove "нежно-оранжевого" udarenie stoit na "nEzhno", a ne na "nezhnO".
I tak dalee. I ne nado "pro "algebroj garmoniju": eto vse ravno chto,
dopustim, chelovek poet, tak vot ochen' prochuvstvovanno poet,
no reguljarno daet petuxa. Chtoby uslyshat', chto on daet petuxa,
ne objazatel'no znat', chto A=440Hz i prochee. Eto slyshno.
Leonid L. Delitsyne
(Vladimir Smirnov) writes:
>Leonid L. Delitsyne <deli...@rpm.geology.wisc.edu> wrote:
>>Scherbakov is a KSP poetry, not what usually is considered to be "real
>>poetry".
>
> Eto "usually considered" otdaet chem-to takim ne ochen' xorosho
>zabytym... kogda poeziej byl "usually considered" Sulejman Stal'skij i
>Solov'ev-sami-ponimaete-Sedoj, a Brodskogo sudili za tunejadstvo.
Vo-pervykh, ty prav, chto avtorskaya pesnya, -- pozhaluj, luchshee
nazvaniye dlya Shcherbakova, chem KSP, poskol'ku KSP is "usually
considered" kak rod tusovki.
Vo-vtorykh, "usually considered" -- ehto, konechno, nedostojnyj priem.
Ya budu vezde vstavlyat' IMHO togda.
Chto ya imel v vidu -- ehto to, chto tusovka poehtov s tusovkoj KSP
peresekaetsya priblizitel'no tak zhe, kak tusovka pisatelej s tusovkoj
pisatelej-yumoristov -- otvedena special'naya stranica dlya lyubimcev
publiki, libo special'nye zhurnaly.
Ved' i "stupen'koj nizhe" est' genii, vrode poehta Semena Osiashvili
("Ne syp' mne sol' na ranu") ili Il'i Reznika ("Milliony, milliony,
milliony, alyh roz...").Tam drugaya ehstetika, i drugie kriterii.
Stikhi Samojlova vryad li poyut. Iskusstvo Shcherbakova s tochki
zreniya Ally Pugachevoj, tozhe, veroyatno, -- ne iskusstvo. Tak zhe
kak s tochki Dal'she vse zavisit ottogo, k kakoj tusovke ya
prinadlezhu. Govorit' "da ebal ya tvoego X v rot, xujnya ehto" ili
pokruche imeet smysl tol'ko v druzhelyubnom environmnente. V US est'
vyrazhenie "genre literature" (horror, romance, sci-fi). Eto,
konechno, literature, no s sil'nymi ogranicheniyami. Vrode haiku,
vologodskih kruzhev ili palehskikh shkatulok. Prichem,
avtor-professional mozhet dostich' "v zhanre" izryadnykh vysot, a
"talantlivyj" literator -- provalit'sya.
>Kogo sejchas schitajut
>xoroshimi poetami, iz tex, kto esche, kak bylo skazano vyshe, ne
>lezhit v zemle? Libo tex, kto pishet neponjatno (Parschikov,
>Lev Rubinshtein...), libo tex, kto stebetsja nad vsem (Korkia,
>Irten'ev), libo materitsja i prizyvaet vsex ubit' (Egor Letov) -
>v obschem, chto-nibud' takoe vytvorjaet osobennoe.
^^^^^^^^^ Vot imenno. A kak
eshche pisat' istoriyu? V 1750 g. A dokazal teoremu B. Esli C dokazal
vse tu zhe teoremu B v 1850 g., ehto uzhe interesno tol'ko
specialistam libo studentam B. Interesnyj literator -- tot, kto
peredaet bol'she informacii. Lyubogo nevidannogo ranee plana, --
intimnogo li, filosofskogo li, formal'nogo li.
Libo pishi, kak xuj sosat' (poskol'ku sovetskij rynok eshche ne
nasyshchen, khotya sejchas IMO predlozhenie operezhaet uzhe spros),
libo govori zaumno. Libo zanimajsya prikladnoj literaturoj -- vampiry,
detektivy, zvezdy. Vzyat' khotya by tu podborka Novogo mira, chto
sejchas tut upomyanul fraer. Ehlitarizuyushchijsya Makanin osedlal
zarozhdayushcheesya gomoseksual'noe vlechenie prostogo muzhika,
Solzhenicyn, orientiruyas' na publiku potolstokozhee, --
kommunisticheskie orgii s golodayushchej popovskoj
dochkoj. Bol'shinstvo ostal'nykh tozhe -- libo poehtessa spit s azerom
za den'gi, libo kartinki a la Zhanna Grushevskaya (no xuzhe).
Najti chto-to dejstvitel'no novoe, genial'noe i nezapreshchennoe --
ochen' slozhno (Edinstvennyj, (izvestnyj mne, IMHO, etc.)
segodnyashnij primer -- gigantskij i besporyadochnyj "POMAH" Romana
Leibova & C, http://www.cs.ut.ee/~roman_l/hyperfiction/).
Dopustim, ehto pytaetsya sdelat' Shcherbakov. IMHO u rabotnikov zhanra
problema ta zhe, chto u issledovatelej v uzhe ochen' razvitoj nauke --
najti chto-to novoe slozhno, trebuet bol'shikh zatrat i sulit maluyu
otdachu. Shcherbakov, dopustim, -- odin iz tysyachi kandidatov
sovremennyx literaturnyx nauk. Analog, skazhem, (gipoteticheskoj)
shemy resheniya advektivno-dispersivnogo uravneniya chetvertogo
poryadka. V srede specialistov, -- pisk, ura! matrica razrezhennaya, a
chislennaya dispersiya umen'shilas' na 3%!!! Nu a shirokoj publike
kakaya raznica? Shirokaya publika ahaet po povodu vakciny ot spida,
sverkhrpovodnikov, i tomu podobnykh veshchej. Ili teoremy Ferma. Dazhe
esli ehto okazyvaetsya lazhej, avtor zayavki kakoe-to vremya visit na
gorizonte.
> Gandlevskij tozhe ochen' neplox. Ja by skazal, dazhe luchshe
>Parschikova. Blagozvuchnee. Kstati, kak on tam?
Ne v kurse. Pro Parshchikova ya tol'ko chto slyshal ot Romana Leibova,
chto on eshche funkcioniruet. Ya ikh oboikh, ravno kak i ostal'nykh
perechislennykh ... i ... vse ehto.
--
Sincerely yours,
Leonid Delitsin
New: "Koshmary" by Ivan Covdy
http://geology.wisc.edu/~delitsin/covdy.html
Dmitrii Manin
In article <Doy7C...@cerc.wvu.edu> ale...@cerc.wvu.edu (Alexey V. Andreyev) writes:
o : o ya - vysokij blondin s normal'nymi ushami,
o : o umeyuschij rasskazyvat' anekdoty
o
o : A nu, rasskazhi.
o
o
o Stoyat dva naemnyx ubijtsy v pod'ezde, zhdut "klienta", kotorogo im veleno
o prishit'. Vremya ego ozhidaemogo poyavleniya uzhe proshlo. Proxodit esche
o chas, i esche chas. Odin ubijtsa govorit drugomu nervno:
o
o - Slushaj, ya uzhe volnuyus': mozhet, s nim sluchilos' chego?
Neplokho, no, po-moemu luchshe tak:
"Monya, ya uzhe mesta sebe ne nakhozhu! Vdrug ego mashina sbila?"
o PS. Dmitrij, could you somehow select the burimes before you post them?
o This one, about "sostav na sklone" did suck and you knew that :)
Net, ne mogu. Vsya sistema byla posledovatel'no zadumana tak, chtoby
rabotat' bez moego vmeshatel'stva. Burime dlya podpisi vybiraetsya
sluchajno, iz chisla tekh, chto ne popali v arkhiv, t.e. ne poluchili
dostatochno bol'shogo chisla plokhokh otmetok ot chitatelej. Esli
popadaetsya chto-to otkrovenno slaboe, eto znachit, chto chitateli
byli nedostatochno aktivny i/ili trebovatel'ny pri ocenivanii.
--
- M
V sluchae oslableniya khrustyaschikh svoistv
produkt recomenduetsya podsushit'
----------------------------------------------------
Burime No. 1568
Na bitvu s poganymi.
Kobylu-to lesnye sanitary
Sozhrali... no ugryumyj Svyatopolk
Idet -- i v kuchu sgrudilis' tatary,
Vedya smyatennyj, nesuraznyj tolk.
Dmitrii Manin
In article <Doy8F...@cerc.wvu.edu> ale...@cerc.wvu.edu (Alexey V. Andreyev) writes:
o Dmitrii Manin (ma...@camelot.mssm.edu) wrote:
o
o : Lyuboe stikhotvorenie Andreeva mozhno pereskazat' (za
o : vysheukazannymi redkimi isklyucheniyami). Podi pereskazhi "Vykhozhu
o : odin ya na dorogu" (aga, Pavlik pereskazal, no dlya etogo emu
o : prishlos' sochinit' novoe stikhotvorenie).
o
o K tomu zhe - mozhno byt' sovershennym shizofrenikom, gorodyaschim
o vagony obrazov, tak chto nikto ix ne pereskazhet. Eto budet liricheskaya
o poeziya, po-tvoemu?
Logicheskaya oshibka: vsyakaya seledka -- ryba (liricheskoe
stikhotvorenie ne poddaetsya pereskazu), no ne vsyakaya ryba --
seledka (ne vse, chto ne poddaetsya pereskazu -- liricheskoe
stikhotvorenie).
--
- M
V sluchae oslableniya khrustyaschikh svoistv
produkt recomenduetsya podsushit'
----------------------------------------------------
Burime No. 662
Krovosmesitel'noe.
Otkryvaet Vasia zenki spolup'iana--
Gliad'--lezhit s nim na divane obez'iana.
Gliad' eshche raz--ba--da eto zh tyotya Sofa!
Chto eshche tut skazhesh'? Katastrofa...
Leonid L. Delitsyne
transliteracii, -- prisylayu v GOST 1686-71, poskol'ku CEMI/IHA
progamma nevzlyubila bukvu "yo".
A. Andreyev
}I EHHJO CHEGO-NIBUD`
Tak vsegda byvaet.
Kogda uezzhaesh' nadolgo,
ves' gorod otbivaetsja ot ruk,
i vernuvshis', nakhodish', chto vsjo,
chto vylo "ne tak, kak nado",
stalo ehhjo khuzhe.
(v pis'me prijatelja)
1.
Ona dolzhna byla uekhat' vecherom; ehto uzhe bylo resheno, my vsjo obsudili, i
prosto sideli teper' u Mishki posle repeticii, pili pivo i peli poslednjuju
pesnju, mishkinykh "Angelov", kogda nachalas' groza. Groza byla zhutkojj, shum
vody glushil gitary, okno prishlos' prikryt', poskol'ku kapli doletali azh do
serediny srazu potemnevshejj komnaty. I kogda vsjo-taki prishli na platformu,
okazalos', chto ehlektrichek ne budet do utra - molnija dolbanula gde-to okolo
Novogo v liniju ehlektroperedachi. JA zloradno zaprygal vokrug Lenki: vykhodilo,
chto ona ostaetsja.
- JA voz'mu tachku, - zajavila ona.
- Gde, v takoe vremja? Nu razve chto shtuk za 60...
- Mogu peshkom pojjti, prjamo po shpalam. Ty ved' znaesh', ja mogu.
_ Molnii budut bit' po shpalam prjamo pered tvoim nosom. Tebe malo grozy,
kotoruju my s Mishkojj i Andrjukhojj ustrolili svoim peniem?
- Vsjo ravno pojjdu.
- Nu idi.
Tut ona i rasplakalas' - v pervyjj raz so dnja moego priezda. Ne nado
bylo mne zloradstvovat'. Pjat' minut nazad, kogda my podkhodili k platforme
i Andrjukha perenjos ejo cherez bol'shuju luzhu, ona ostanovilas' i neozhidanno
sil'no-sil'no pocelovala menja. Tak, kak delala ehto ran'she, spokojjno i pri
vsekh. Kazalos', ehto ne ja, a ona byla chelovekom, kotoryjj vernulsja domojj.
Vsju ehtu nedelju ona byla drugaja, i ja dazhe ne dumal, chto ona teper' ehhjo
mozhet tak vot razrevet'sja. Ili tak khokhotat', kak khokhotala ona segodnja na
repeticii. Za vremja moego otsutstvija ona, khot' i ne izmenilas' vneshne,
vnutrenne stala nemnozhko drugojj - bolee opytnojj, chto li. Pozhivshejj. "Moja
byvshaja podruga sovsem povzroslela..." A teper' vot - nate vam; prjamo kak
vyrvalo. "Da ne revi ty! - uspokaival Mishka, - EHto zh groza. Stikhija, blja!
I v nekotorom smysle - znak. JA vot k rodnojj zhene doekhat' ne mogu!"
Da... Vsjo-taki mojj priezd razdvoil ejo. Dazhe rastroil: tam u nejo ehhe
kakojj-to Serzh "dlja psikhoterapii". Rastroil i rasstroil - ehhjo odna
malen'kaja "s". No v konce koncov Mishkiny rasskazy, pivo i kurica,
prigotovlennaja po vozvrahhenii v obhhagu, uspokoili ejo. Ona zvjaknula mame i
dala "instukcii-na-sluchajj-esli". Mishka tozhe pozvonil domojj i ushjol
spat' v sosednjuju komnatu, Andrjukha otpravilsja v gosti - a my ostalis' v
Andrjukhinojj "dvojjke". Ona v ehtu noch' bol'she ne vspomilala tekh, kto mozhet
pozvonit' i ne zastat' ejo doma. Voda ehhjo tikhon'ko kapala na pol s
podokonnika; sosedi sverkhu, pokhozhe, chto-to pirovali. Ona byla prosto
chudo, i ja do sikh por otchetlivo pomnju ejo khuduju spinu i lozhbinki na
jagodicakh...
Odnako dazhe tojj noch'ju edva zametnoe chuvstvo sniskhozhdenija, chuvstvo pod
nazvaniem "Po Starojj Pamjati" proskal'zyvalo v ejo otnoshenii ko mne, i ehto
vylilos' na sledujuhhijj den', kogda po doroge v gorod ona nagovorila mne
gadostejj, chuvstvuja sebja uzhe vinovatojj pered svoim "Sashen'kojj". Togda,
po-moemu, proshlo ejo pervoe vpechatlenie ot vstrechi i nachalas' bor'ba s
samojj soboju i so mnojj za to "tikhoe schast'e", v kotoroe ja vlomilsja svoim
priezdom, kak soshedshijj s rel'sov poezd v kakom-to kino vlamyvaetsja v
zdanie provincial'nogo vokzala. Teper', s utra, nabezhali trezvye mysli,
ehdakie rabotjagi v oranzhevykh kurtkakh, brosilis' chinit' provalivshujusja
kryshu bednogo vokzala i stavit' menja na mesto, na zapasnojj put', na rol'
interesnogo, no sluchajjnogo ljubovnika, kotoryjj skoro uedet. Kogda my s
nejj shli ot metro k ejo domu mimo lotkov s cvetami, ja prochital ejj "Podozhdi
menja chut'-chut'". "Interesno, - skazala ona, pomolchav. Ty vrode by
brosaesh' v ehtom stikhe cheloveka. S drugojj storony, ty daesh' emu svobodu
vybora - zhdat' ili ne zhdat'. EHto slozhnee, chem prosto "zhdi menja, i ja
vernus'". I inogda s takojj svobodojj ochen' tjazhelo..."
Rozu, kotoruju ja podaril ejj v pervyjj den', ona ostavila v moejj konure.
Vernuvshis' k sebe, ja vynul krasavicu iz taza s vodojj i postavil v
butylku iz-pod "Kaberne". Roza prostojala ehhjo dnja chetyre, potom zasokhla,
i ja povesil ejo na ljustru. JA vsegda nedoljublival ehtu kvartiru. Poka ja
byl v SHtatakh, ejo ehhjo i obchistili. SHkaf stojal pustojj, bez knig, i teper'
ehto mesto dejjstvovalo na menja sovershenno udruchajuhhe. Krome tekh sluchaev,
kogda zdes' Lenka. Kogda ona sidit v ehtom starom kresle, ili v chetyre
utra stoit i kurit na balkone, zakutavshis' v prostynju.
2.
Dve sledujuhhie - sledujuhhie ne v khronologicheskom porjadke, a v porjadke
moejj pamjati, chto vypleskivaetsja sejjchas v bloknot; vozmozhno, prilichnaja
{love story }dolzhna predlagat' chitatelju sobytija v ehdakom posledovatel'no
nakaljajuhhemsja povestvovanii; libo, po-vellerovski, ispol'zovat' kakojj-to
trjuk, nekoe obdumannoe izdevatel'stvo nad derevcem sjuzheta - naprimer,
opredeljonnyjj otrezok vremeni vybrasyvaetsja, i soedinenie ostavshikhsja
kuskov daet ehto durackoe "tragicheskoe hhemlenie" ili chto-to v ehtom rode...
net, ja prosto perenoshu na bumagu istoriju neskol'kikh vstrech s odnim
chelovekom v mesjace ijule takogo-to leta; istoriju, stranno organizovannuju
moejj pamjat'ju i vidimo zavedomo eju iskazhjonnuju, ved' v ehtojj pamjati moejj,
kak v korobke s rybolovnymi prinadlezhnostjami, mnozhestvo vehhejj, sobrannykh
i raspolozhennykh kazalos' by khaotichno, no svjazannykh drug s drugom tonkimi
zaputannymi leskami, kotorye tozhe khranjatsja v ehtojj korobke i mejut privychku
razmatyvat'sja s katushek i cepljat'sja za vsjo podrjad, i vot potjanuv za odnu
iz nikh, vytjagivaesh' ljubimuju chut' zarzhavevshuju blesnu-"chernospinku", i
razgljadyvaja ee zabyvaesh' chto polez v korobku sovsem za drugim - za
nippel'nojj rezinojj dlja velosipeda, kotoraja khranitsja tam zhe, ved' iz nee
ty delal "kivki" dlja zimnikh udochek i ne zavodit' zhe special'nuju korobku
dlja kivkov... i glavnoe ja sovershenno ne znaju chto potjanulo za ehtu lesku
segodnja, mozhet byt' vyrazhenie kotoroe ja uslyshal utrom na kursakh
francuzskogo a mozhet byt' tol'ko chto priekhavshaja russkaja devchonka s kotorojj
my pili proshlojj noch'ju ili butylka iz-pod {merlot }kotoruju my ostavili u
ruch'ja ona byla privezena mnoju iz {c}ofii gde ja sutki boltalsja v ozhidanii
n'ju-jjorkskogo samoleta i gde kurnosaja telefonistka-bolgarka v parshivojj
gostinnice byla edinstvennym chelovekom kotoryjj govoril so mnojj po russki
bezo vsjakogo kompleksa okkupanta, a vsego za neskol'ko chasov do ehtogo v
bare pulkovo-2 kakojj-to khaldejj ne khotel brat' u menja stobaksovku potomu
chto ona kakaja to syraja na chto ja otvetil emu ona prosto lezhala v zadnem
karmane dzhinsov ponjukhajj esli ne verish' a na sledujuhhijj den' uzhasno vonjajuhhijj
n'ju iork i ehta zelenaja rogataja baba stojahhaja posredi vody s morozhennym v
odnojj ruke i uchebnikom prava v drugoi ili mozhet menja tak zacepila rok gruppa
moego {roommate }kotoraja repetirovala u nas doma vvoskresen'e vecherom i ja
spel s nimi mishkinu tikhujuzlost' i svoego sosedskogopsa ili ehto byl prosto
zapakhtravy kotoryjj oni ostavili poslesebja vovsekhkomnatakh zapakhkotoryjj ja
chuvstvujudazheseichas nesmotrjana rabotajuhhiivovsjuventiljator zpkhtakpokhozhiina -
nashi sledujuhhie dve vstrechi svjazany s ejo vtorym, kak ona ikh nazyvaet,
"molodym chelovekom", Serzhem. Voobhhe, u nejo zamechatel'nyjj, dazhe prosto
poehticheskijj jazyk v smysle razlichnykh nazvanijj. Ona, naprimer, govorit
"francuzskijj prestol opjat' ostalsja bez naslednika!", i ehto oznachaet, chto
po vsem pokazateljam s Serzhem ona v ehtot raz ne zaletela. No nazad, nazad,
tuda, na Nevskijj.
Pervyjj raz my vstretilis' vtroem u vykhoda s "Majakovskojj", i ona,
pokhozhe, slegka rasterjalas', poskol'ku popytalas' skhvatit' za ruki srazu
oboikh. JA usmekhnulsja, ona usmekhnulas' tozhe, no s kakim-to zhalobnym
"ty-zhe-ponimaesh'" vzgljadom. I - vot ved' paradoks! - chelovek, kotoryjj
znaet i vidit bol'she, dolzhen ustupit' i sygrat' "prosto starogo
znakomogo", chtoby pomoch' bednojj blondinke, zaputavshejjsja so svoimi
muzhikami. Dazhe obidit'sja ne udavalos' - nastol'ko komichnost' situacii i
ljubopytstvo ehksperimentatora peresilili vsjakie tam skuchnye chuvstva
sobstvennika. JA shjol, zasunuv ruki v karmany i razgljadyvaja prokhozhikh, sleva
ot nikh dvoikh, vremenami otdaljajas' metra dazhe na dva i propuskaja mezhdu
nimi i mnojj ruchejjki vstrechnykh peshekhodov - po moim predstavlenijam, imenno
tak khodjat "prosto starye znakomye". Ona veselo hhebetala s Serzhem,
kotoryjj, kstati, okazalsja dovol'no statnym, kudrjavym i rusovolosym parnem.
ZHizn' voobhhe, i zhizn' v Amerike v chastnosti, nauchili menja razlichat'
simpatichnykh ne tol'ko sredi zhenhhin, no i sredi muzhchin. Sergejj byl vpolne
"nichego", i dovol'no neglup dlja svoikh dvadcati s khvostikom let. CHego ona
so mnojj-to svjazalas'? Ili prosto razvjazat'sja nikak ne mozhet?
My dobralis' do kakogo-to pivbara, kazhetsja, v "Apraksine". JA vzjal
"porter", Serzh - tret'ju "Baltiku" sebe i ejj. Aga, vot s kogo ona vzjala
maneru. JA uekhal v SHtaty, vinom, pokhozhe, bol'she na pojut i pesen ne pojut,
"pervyjj muzhchina" kakojj-to prilichnyjj, da i pokhozhe, ne chastit na nejo
otvlekat'sja - nu jasno, "psikhoterapija" s milym mal'chikom nauchila ejo
razbirat'sja khotja by v sortakh "Baltiki".
Ona obnjala ego u "Gostinki" pri rasstavanii. JA v ehto vremja delal vid,
chto chto nikogda ne videl magazinnykh vitrin i vot uvidel odnu tol'ko chto;
na samom dele mne i vpravdu nuzhno bylo otvernut'sja, poskol'ku
sderzhivat'sja bylo trudno, i khikhikal ja uzhe pochti v otkrytuju.
- Ofigenno trogatel'no! JA nadejus', on poveril, chto my s tobojj uchilis'
vmeste v pervom klasse, a potom ja srazu zhenilsja na manekenhhice i uekhal.
A mozhet, on predstavil, chto ja - "golubojj", i vsju zhizn' zanimajus'
iskljuchitel'no issledovaniem vlijanija ljagushek na tvorchestvo Basjo i
Turgeneva. I chto sejjchas ty, konechno zhe, poedesh' domojj. A ja... blin, kuda
khot' ja-to poedu v ego voobrazhenii? Dazhe interesno...
- Poizdevajjsja, poizdevajjsja.
Vtoraja vstrecha proizoshla v Petergofe, kuda ona s podrugojj i Serzhem
priekhali posmotret' mishkino vystuplenie na koncerte. Oni uzhe skhvatili
gde-to piva, i Lenka s "milym mal'chikom" otpravilis' v sosednjuju obhhagu
za khavkojj. Tem vremenem my s podrugojj obsudili, kakojj sumashedshejj
stala Lenka v poslednee vremja. Potom oni vernulis', i okazalos', chto
zabyli khleb. Za khlebom poshli, konechno zhe, my s podrugojj, poputno obsuzhdaja
ehhjo chto-to Ochen' Interesnoe. I posle ehtogo Lenka, vidimo, pochujala, chto
rol' "tret'ego", dlja kotorogo ona privezla podrugu, mne ne ochen'
podkhodit; chto ja, navernoe, mogu prosto zaskuchat' i ischeznut' (mogu li? -
nu, kto menja znaet... v ehtom ved' tozhe est' nekijj sharm - zaskuchat' i
ischeznut'...) A mozhet byt', ona perekljuchilas' pozzhe, kogda vo vremja
koncerta my sideli v vestibjule s Mishkojj i ego zhenojj i boltali o tom, kak
khrenovo proshlo vystuplenie, i chto poganyjj zvuk, i vsego chetyre pesni dali
spet', i chto v sledujuhhee voskresen'e my s Lenkojj objazatel'no k nim v
gosti, gitara u nikh doma est', tak chto vsjo naverstaem... I kogda podoshli
Serzh s podrugojj, koloda uzhe peretasovalas', i shut-dzhoker igral teper'
pochti za korolja.
V takikh sluchajakh ja vsegda nemnogo udivljalsja i sprashival sebja - to li ehto
mojo neotrazimoe vlijanie, to li ejo sposobnost' lovit' nezametnye izmenenija
nastroenija okruzhajuhhikh; i poskol'ku ona ne khochet otpuskat' ni menja, ni
ostal'nykh, to prosto perestraivaetsja na khodu i vrjot vsem podrjad,
kazhdomu - chut' men'she ili chut' bol'she v raznoe vremja?...
Obratno na stanciju my shli rycarskojj "svin'jojj" - statnyjj kucherjavec i
podruga vperedi, a za nimi na nekotorom udalenii - Lenka, ja, i Mishka s
zhenojj, boltaja vsjakuju chush'. Na platforme ja sdelal ustranjonnyjj vid, i na
hhebet Mishkinojj zheny: "Vy konechno priedete v voskresen'e?" otvechal: "Ne
znaju. Skorejj vsego ja odin. Lena budet zanjata, ili u menja ne budet
nastroenija brat' ejo s sobojj"..."Ni za chto! Tol'ko s nejj! Pravda, Lena?"
Vtikharja podkralas' ehlektrichka, Lenka jurknula mezhdu Serzhem i Mishkinojj
zhenojj i povisla u menja na shee. Okonchatel'no vypavshego v osadok milogo
mal'chika vtolknuli vmeste so vsemi v vagon, a my vsjo stojali na pustojj
platforme, i kto-to priderzhival dver'. Potom ona bystro shepnula: "Vsjo-vsjo,
ty pozvoni zavtra, khorosho?" i vporkhnula v tambur.
"Glupaja moja, glupaja, - dumal ja, spuskajas' po stupen'kam s platformy na
tropinku i zasovyvaja ruki s karmany. "Tebe teper' ehhjo i ehtomu pridjotsja
ob''jasnjat', "kto on takojj i kakie u tebja s nim otnoshenija". A ja ved' skoro
uedu..."
3. {M P D
}Akkuratnoe beloe zdanie poseredine tikhogo parka. Tablichka "Centr
psikhopatologii Kliffsa" pochti ne zametna s dorogi. Izgorod' iz
metallicheskojj reshjotki skryvaetsja v gustojj listve.
"Kak ja ego nenavizhu! On vechno pojavljaetsja v samoe nepodkhodjahhee vremja,
kogda vser'ez zanjat naukojj. Ne ljublju khvastat'sja, no u menja dejjstvitel'no
est' koe-kakie sposobnosti. JA ne naprjagajas' bral luchshie diplomy na
konkursakh i olimpiadakh. Potom - uspekhi v universitete, v
issledovatel'skojj rabote. Stat'i, vyzyvavshie burnye diskussii, doklady na
mezhdunarodnykh konferencijakh... Tem ne menee, lish' tol'ko ja opredeljaju sebe
cel' i nachinaju rabotat' nad ejo osuhhestvleniem - tut zhe pojavljaetsja ehtot
kloun, ehtot prokljatyjj bezdel'nik, i zajavljaet, chto ja "upuskaju nastojahhuju
zhizn', obmenivaja ejo na neestestvennye kartinki s displeev i na zakorjuchki
iz knig, pokhozhie na mertvykh nasekomykh". I chto ehtot tak nazyvaemyjj
"svobodnyjj khudozhnik" predlagaet mne vzamen? ZHit' segodnjashnim dnem?
Razgljadyvat' oblaka i begat' za smazlivymi durami? Popisyvat' glupye
stishki, risovat' bezdarnye kartinki? I pri ehtom ne dostich' nichego
stojahhego v zhizni? Nu uzh net! Poshjol otsjuda, trepach!! -
Aga, sejjchas! Sam
katis' otsjuda, dokhlyjj knizhnyjj chervjak! Vzgljanite-ka na ehtogo velikogo
uchjonogo! Da ty do sikh por ni kto inojj, kak "khoroshijj mal'chik"! CHto dali
tebe gody tvoikh issledovanijj, krome isporchennogo zdorov'ja? Kakojj-to
komfort? Mozhet byt', ljubov'? Ty chuvstvoval sebja luchshe i schastlivee posle
vsekh ehtikh dnejj za komp'terami, v dushnykh bibliotekakh, v laboratorijakh bez
okon? CHto zhe kasaetsja moikh "glupykh stishkov i pustykh razgovorov" - oni
vsegda vyzyvali chto-to v drugikh ljudjakh, pomogali im - naprimer, borot'sja s
odinochestvom i skukojj. I vse udovol'stvija, kotorye poluchal ja, byli
nastojahhimi, oni byli izmereny ne chuzhimi ocenkami i diplomami, a moimi
sobstvennymi chuvstvami - ehtim samym chestnym merilom. O-o, v moejj zhizni
moglo by byt' gorazdo bol'she radosti, esli b ty, zanuda, ne dostaval menja
svoimi detskimi strakhami "vsjo poterjat'" i svoim tupym rveniem. Ejj-bogu, bez
menja ty stal by nastojahhejj mashinojj... -
Kha-kha, no bez menja
ty ostalsja by polnym nuljom, lelejuhhim svojj EHdipov komples s "prekrasnymi"
zhenhhinami i pustymi mechtami v tojj samojj provincial'nojj dyre...
Ladno,
ladno, mir.
My dejjstvitel'no neplokho sosuhhestvuem i rabotaem vmeste, uderzhivaja drug
druga ot krajjnostejj. U kazhdogo est' svoi oblasti, v kotorykh on javljaetsja
ehkspertom. i vmeste my obrazuem "ehksperta v kvadrate". I kogda odin iz
nas chuvstvuet sebja neujutno, popadaja v tupik ili prosto terjaja smysl zhizni,
drugojj voodushevljaet ego i podskazyvaet takie reshenija, do kotorykh pervyjj
ni za chto ne doshjol by v odinochku. Kak togda, s neravenstvom dlja chisla
EHjjlera. Ili v sluchae s "nervirujuhhimi" cvetovymi pjatnami na tom
impressionistskom polotne... Da, nechego i govorit' o preimuhhestvakh
sovmestnojj dejatel'nosti, kogda vse "v rezonanse". Inogda my dazhe
zaviduem tem, kto rabotaet trojjkami ili bol'shimi gruppami. A kak
prezritel'no smotrit ehta "mnogokoljosnaja" molodezh' na nash staromodnyjj
"tandehm"! No v konce koncov, tol'ko my mozhem rabotat' s bednjagami,
pomehhjonnymi v ehtu kliniku. Vot s ehtojj kroshkojj, k primeru. Rabotajuhhie
shumnojj trojjkojj bez kolebanijj poslali by ejo na ehlektroshok - tak daleka
ona ot nikh, tak neizlechimo nenormal'na. No ejo sumasshestvie - ne ejo
vina, mjasniki! I my dokazhem, chto starye, gumannye metody psikhoterapii
vsjo ehhjo rabotajut neplokho. Vot i ejo novye zapisi pokazyvajut, chto ona
ne tak beznadjozhna. CHto zh, pora pogovorit' s bednym rebjonkom."
Muzhchina v belom khalate zakryvaet golubuju papku s naklejjkojj "Kehti
Smit. {Mono-Personality Disorder. }Tjazhjolaja forma", i druzheljubno smotrit
na pacientku, sidjahhuju naprotiv, po druguju storonu stola:
- Nu, kak my sebja chuvstvuem, dorogaja?
Khrupkaja devushka chut'-chut' podovigaetsja vpered v kresle, neuverenno
ulybajas':
- JA... my... my chuvstvuem sebja luchshe.
4.
- Na samom dele ja prosto ne znaju, kak perevesti ehtu igru abbreviatur
na normal'nyjj russkijj. V sovremennojj zapadnojj medicine {MPD - }ehto
{Multi-Personality Disorder, }to est' po-nashemu - razdvoenie, vernee dazhe,
rashheplenie lichnosti. A u menja tut, kak vidish', {Mono-Personality, }to
est' naoborot, "odnolichnost'" kak nenormal'nost'. Nu, kak tebe?
- Nu skazhem tak: ehto ehhjo ne "bol'shaja proza".
- Da ja zhe govorju - ja ne pisal ehto kak prozu, prosto nabrosal samu ideju.
Znaesh', ochen' chasto, kogda ja predstavljaju ideju otchjotlivo - mne uzhe len' ejo
obrabatyvat'. Neinteresno.
- JA ponjala. Ideja nichego. No vsjo ravno. Stikhi u tebja kuda luchshe. Znaesh',
u menja byvajut momenty, kogda ustanavlivaetsja takaja tikhaja, pochti semejjnaja
zhizn'. I togda ja vdrug posredi ehtogo spokojjstvija dostaju tvoi stikhi - i
staryjj bes snova prosypaetsja, khochetsja kuda-to sorvat'sja... V obhhem,
chuvstvo, chto est' ehhjo chto-to pomimo moejj tikhojj "potencial'nojj jamy"... A
ehhjo - tak zdorovo uznavat' detali: i "gorod, v kotorom vatnojj lentojj dym
iz truby", i "Volna" vot ehta na stene. CHitaju i tak otchetlivo predstavljaju
sebe ehtu kvartiru, gde ne byla s tekh por, i tebja, i ehtu tvoju... ty chital
ejj "Nojabr'skuju Soroku"?
- CHital. Ejj ne ponravilos'. Khotja ona skazala, chto slushat' menja luchshe,
chem chitat' samojj.
- A po-moemu, naoborot: chitat' ty ni figa ne umeesh'!
- Nu ne znaju. Ejj voobhhe mojo stikhopljotstvo bylo neinteresno. I ehto,
kstati, mozhet byt', i khorosho, kogda cheloveku, s kotorym zhivjosh', naplevat'
na to, chto ty pishesh'. Vot ty, naprimer, mozhesh' legko menja izbalovat' i
isportit' svoim postojannym citirovaniem moikh rifmovannykh glupostejj...
- Akh tak?! Nu ladno, schitajj, chto ja pritvorjalas', chtob tebja ne obizhat'.
Na samom dele stikhi u tja vse pa-arshivye, a prozu va-ahhhhe pisat' ne
umeesh'. EH-eh-eh! (pokazyvaet ostryjj rozovyjj jazychok, kak budto
konfeta-"sosul'ka" vo rtu).
- Aga-aga. "...I voobhhe ja tebja iz golovy vykinula." CHego-zh chitaesh'-to
ikh, da vsjo novoe trebuesh'? EH-eh-eh!
- Nu polozhim, ja tebja vykinula, a ne stikhi. EHto dve bol'shie raznicy,
pochti nikakojj svjazi. A vo-vtorykh, prosto chitat' nechego, vot i chitaem
vsjakuju drjan'. EH-eh-eh!
5.
- Glupaja moja, glupaja! Neuzheli ty ne ponimaesh', chto v takojj dlinnojj jubke
do pola dy budesh' gorazdo seksapil'nee vsekh ehtikh koz, u kotorykh iz-pod
korotkikh trjapok trusy torchat? K tomu zhe, my edem v Novgorod, a ne v
kakuju-nibud' "Nevskuju Melodiju", gde na kazhdogo posetitelja - po poltora
okhrannika i po dve i dve tret'ikh shljukhi...
- Ty schital?
- JA schital.
- Nu, znachit, tam stojahhaja klientura.
- Aga. God kak iz derevni, a uzhe v pidzhakakh i s polnymi shtanami vizitok.
Tam menja dazhe odin sprosil: kuda vy v Amerike den'gi vkladyvaete? JA chut'
s taburetki ne upal! Est' govorju, takoe prisposoblenie. Vrode papki, no
po razmeru ne bol'she matki. Nazyvaetsja - bumazhnik. Tuda i vkladyvaju. Vot
takaja klientura... Na Zapade ehto delo klichut "novymi russkimi". A chego
novogo, uma ne prilozhu. Pomnish', u Mariengofa byl... kak zhe ego...
- "A ruki ja vam, Il'ja Petrovich, ne podam." Kak tebe ehta maechka?
- Vo-vo, Dokuchaev. Nichego maechka, vpolne.
- Ser'jozno, ja ne znaju...
- JA ser'jozno. Povernis'. Ochen' milaja maechka, i ty v nejj chudesno
vygljadish'.
- Izdevaesh'sja opjat'?... Ladno. S kem my poedem?
- Mozhet byt', vdvojom. Mozhet byt', s moimi. S batejj i sestrjonkojj. Ona
tebe ponravitsja - ochen' prikol'naja devchonka. Klassnye kartinki risuet.
I pridumyvaet k nim istorii. Vot, naprimer, takaja istorija. "ZHili-byli na
nebe letajuhhie korovy. Odnazhdy u nikh rodilsja malen'kijj teljonochek. Na nebo
priletela odna zlaja mushka i stala govorit', chto teljonochek letat' ne
smozhet, potomu chto u nego kryl'ev sovsem net, da i voobhhe korovy ne
letajut. Poka ona vsjo ehto govorila, na nebe poshjol dozhd', kryl'ja u
zagovorivshejjsja mushki promokli, i ona upala na zemlju". Po-moemu, ochen'
milaja istorija. Arinka tebe pokazhet ehtu kartinku, kogda priedem.
V Novgorode bylo tikho i khorosho, vsjo po-staromu - tot zhe obvetshalyjj
Kreml', tot zhe Volkhov s sil'nym techeniem, kotoroe uneslo nas s Lenkojj
pod most, kogda my kupalis'. Sofijjskijj sobor byl pochti pust, i ja so
storony ljubovalsja eju, kogda ona stavila svechku.
- U tebja bylo obaldennoe lico. Takoe dazhe fotografirovat' nel'zja.
Bylo by vremja - pritahhil by pasteli i narisoval by.
- Tebja by vygnali. Tut, navernoe, nel'zja risovat'. Razve chto ikony.
- U tebja byl ochen' ikonicheskijj lik. JA by skazal, chto sputal.
- Okh uzh mne tvoi deshevye komplimenty!
Obedali v "Detince", pili medovukhu, batja rasskazyval, kak oni v
molodosti ljubili khodit' sjuda gde-nibud' raz v mesjac: togda vsja posuda
byla ehhjo glinjanaja libo derevjannaja, i medovukhu delali, kak polozheno - sorok
dnejj. Na vykhode ja fotografiroval Lenku sidjahhejj na perilakh v strashno
soblaznitel'nykh pozakh. EHti fotki pochemu-to ne vyshli. Vdvoem s nejj posle
obeda poekhali v JUr'ev. Oficial'no tam vsjo bylo zakryto, no prokhodivshaja
mimo tjotka pokazala nam laz, kotorym pol'zujutsja mestnye khudozhniki, chtoby
zabirat'sja vnutr'.
- JA rasskazala Sashe tvoju istoriju pro devochku, kotoraja citirovala Dzhuliju
Roberts. On skazal, chto ne zaplatil by za menja trista baksov. A ty by
zaplatil?...
- JA by zaplatil 350.
- Ty svin'ja. - Ona ostanavlivaetsja, glaza polykhajut gnevom. - JA dumala,
ty skazhesh'...
- A kakogo khrena ja dolzhen ehto govorit', a?! Tvojj muzhik, s kotorym ty
zhivjosh' uzhe bol'she goda, o kotorom ty vechno povestvuesh' s ehdakim
pridykhaniem, govorit, chto ne zaplatil by 300 bakov za noch' s tobojj! EHto,
znachit, ne svinstvo, da? EHto znachit "Sashen'ka", da?
- Ty durak, ty nichego ne ponimaesh'! - Ona sela v travu i zaplakala. -
Mog by byt' khot' odin chelovek, kotoryjj skazal by mne... khotja by v takom
meste...
Podoshedshijj k kolonke muzhik v plavkakh pokosilsja na nas. Na ego meste ja by
podumal, chto my chto-to repetiruem: Lenka ochen' krasivo sidela i
vskhlipyvala sredi nevidimykh strekochuhhikh kuznechikov i kakikh-to vysokikh
steblejj s zhjoltymi cvetkami.
- Ladno, perestan'. Izvini. Menja ved' tozhe muchaet to, chto ja opjat'
uezzhaju.
My podoshli k kolonke, podozhdali, poka muzhik naberjot vody v svoi vjodra,
popili. EHkh, kak davno ja ne pil iz kolonok! A ran'she znal vse kolonki v
nashem gorodke: leto, provincial'naja banda pacanov na velosipedakh - "Ejj,
ja vidal klassnoe gorokhovoe pole za Slobodojj, ajjda?" - "Pognali! Tol'ko
snachala na kolonku, pit' okhota uzhasno" - "A tam kak raz po doroge kolonka,
u mosta". Dzin'-dzin'! "JA budu do-olgo gnat' velosipe-ed!" - napevali
kakuju-to popsnju devchonki, podskakivaja na zhjostkikh bagazhnikakh... A sejjchas
- tikho i zharko, tol'ko kuznechiki da shurshanie travy na vetru. V cerkvi
okazalas' bol'shaja gruppa inostrancev. JA perevel Lenke osnovnuju mysl' ikh
gida, no ni perevodit' dal'she, ni slushat' angliijjskijj tut ne khotelos'
sovershenno. Na vykhode starushka v chjornom platke so skorbnym licom
pokosilas' na nas takzhe, kak do ehtogo - na vykhodjahhikh amerikancev.
- JA khochu tuda!
Lenka pokazyvala na kolokol'nju, stojavshuju rjadom.
- Tam zakryto, vidish'.
- Vsjo ravno. Von lestnica stoit, pojjdjom zalezem.
Podojjdja poblizhe, my uvideli, chto lestnica upiraetsja verkhnim koncom v
goluju beluju stenu.
- Polezesh'? - s''ekhidnichal ja. - Ladno, pojjdjom chelovecheskimi putjami.
My prelezli cherez kakuju-to zagorodku na vkhode i zashagali vverkh po
zamusorennym stupenjam. Na samojj verkhnejj plohhadke bylo svetlo, i
neskol'ko zapachkanykh izvjostkojj muzhikov khokhotali, rasskazyvaja drug drugu
maternye anekdoty. Odin iz nikh, borodatyjj, podskochil k nam.
- Sjuda nel'zja! Tol'ko s razreshenija batjushki nastojatelja!
- My tolko posmotret'... - vygljanula iz-za moego plecha Lenka: volosy
raspuhheny, vzgljad - "djadja, dajj konfetu".
- Nel'zja, - ukhmyl'nulsja muzhik.
JA posmotrel na nego v upor i tozhe ukhmyl'nulsja. Stranno, no Amerika
nauchila menja kakojj-to naglosti, svjazannojj - kak by ehto pokrasivejj?... -
s chuvstvom sobstvennogo dostoinstva otdel'no vzjatogo individuma. K tomu
zhe, chert poberi, ja sam v ehtom gorode rodilsja! Tak chto i ja smotrel na nego
ukhmyljajas', s vidom cheloveka, kotoryjj mog by i ne brit'sja segodny utrom.
- Pjat' minut. Potom my srazu ujjdem.
- Ladno, - podmignul borodatyjj i vernulsja k svoejj kompanii.
My podoshli k perilam. Vnizu - belye steny, derev'ja i shiroko razlivshijjsja
v ehtom meste tikhijj, staryjj Volkhov.
EHta ejo fotografija tozhe okazalas' zasvechennojj.
Pod samymi stenami byl malen'kijj pljazh s desjatkom narodu, i spustivshis',
my iskupalis'. Zdes' ne bylo techenija.
- A ty kogda-nibud' probovala v vode? - JA podplyl i obnjal ejo.
- Ne govori tak. U tebja intonacija, kak u odnogo moego byvshego...
Protivno zvuchit.
- Nu izvini. Prosto ja tozhe probuju raznye "maski". Pojjdjom na bereg, pora
uzhe.
- Tut neudobno vykhodit', kamni...
- Derzhis', ja tebja vynesu.
Na beregu ona ogljadelas'.
- Poderzhat' polotence?
- Da ne nado, ja i tak mogu. Ustroim malen'kijj striptiz.
Ona skinula bretel'ki kupal'nika, nespesha podnjala s zemli majjku, nespesha
nadela.
- Nichego, ehffektno. No po-moemu, nikto, krome menja, ne ocenil.
- Da net, von tam mal'chik glazki vylupil. Sejjchas ego devochka po shee-to
emu nadajot...
Ona vdrug krepko-krepko prizhalas' ko mne i zamolchala.
- Ty chego?
- Prohhajus' s tobojj.
- No ja zhe zdes', i budu s tobojj ehhjo dve nedeli.
- JA prohhajus' zaranee, chtoby ne nyt' v potom, v poslednie dni. Khotja vsjo
ravno ved' budu nyt'.
Po doroge k vokzalu ja kupil ejj valdajjskijj kolokol'chik. "Ura, teper' u
menja tozhe est'!" - veselilas' ona, pozvanivaja dvumja kolokol'chikami - novym
valdajjskim i tem malen'kim, na braslete, chto mne podarili v SHtatakh, i ja
dal ejj ponosit' ego v ehtot den'. S kolokol'chikami, s dlinnymi volosami i
v dlinnojj svobodnojj jubke ona vygljadela zamechatel'nojj slavjanskojj khippovkojj;
sovsem ne takojj, kakojj ona obychno byvaet v Pitere s ego metro, tramvajami,
reklamami, s ehtimi rozhami v barakh...
V ehlektrichke ona spala, polozhiv golovu mne na koleni. Naprotiv sidel
batja, chital "Legendy Nevskogo prospekta". Arinka stojala rjadom na skamejjke,
vysunuv golovu v okno. Tol'ko chto na platforme nam vstretilsja milicioner -
remen' v pakhu, avtomat na pleche, i my s batejj obsuzhdali svjazannye s ehtim
mimoletnym viden'em interesnye voprosy.
- Khorosho by sejjchas poshjol dozhd', sluchajjno, - skazala vdrug Arinka,
vozvrahhaja svoju golovu v vagon.
- Sluchajjno nichego ne byvaet, - otvetil ja ejj, gljadja na spjahhuju Lenku, s
kotorojj my poznakomilis' "ne gde-nibud', a na vystavke kitajjskojj
zhivopisi". - Sluchajjno tol'ko meteority padajut da ljudi vstrechajutsja.
- Znachit, ty - meteorit! - zajavila Arinka i snova vysunulas' v okno. JA
usmekhnulsja. Ona i vpravdu ochen' smyshljonaja. I kogda ona vyrastet, ejj budet
trudno. Umnym zhenhhinam, navernoe, vsegda trudnejj. chem umnym muzhchinam.
Potom Arinka tozhe zavalilas' spat' na skamejjke, a ja sidel i pochemu-to
obdumyval raznicu mezhdu avtomobiljami i ehlektrichkami. Avtomobil' - ehto,
konechno, kruto, no est' takaja osobaja prelest' v ehlektrichkakh, kotoraja
nedostupna v avtomobiljakh. EHta prelest' - smotret' v okno. Da, da, v
mashine tozhe est' stekla, cherez kotorye mozhno smotret'. No v ehlektrichke
ili v poezde mozhno sidet' neposredstvenno pered oknom i smotret' v nego,
a ne na dorogu, kak ehto chahhe vsego poluchaetsja v mashine. V ehlektrichke
voobhhe nichego ne znaesh' o doroge; ehto kak by dom s oknom, kotoryjj
peremehhaetsja. Mozhno dazhe sest' spinojj, a ne licom po khodu dvizhenija, i
smotret' na ostajuhhiesja pozadi derev'ja, a ne na te, chto begut navstrechu.
Kak ni stranno, no imenno tak ja i sazhus' poslednee vremja v ehlektrichkakh -
spinojj vpered. Tak i sizhu ja sejjchas, rjadom s simpatichnojj ustalojj devushkojj,
kotoraja spit, polozhiv golovu mne na koleni. I mne ni k chemu vperivat'
vzgljad v dorogu, kak inomu voditelju. JA i tak znaju, kuda ja edu, i luchshe
tratit' dannoe mne vremja s pol'zojj. Naprimer, smotret' na ubegajuhhie
derev'ja. I na tikhuju reku Lenkinykh volos, perekhvachennuju derevjannym
mostikom zakolki, chto tak pokhozh na mostik cherez Volkhov, s kotorogo my
brosili monetki.
6. {The Last Letter
}God Ulitki
Den' Neozhidannogo Utrennego Dozhdja
Dorogojj Doktor {N*** !
}Premnogo blagodaren vam za drevnie predmety, nazyvaemye "knigami",
kotorye vy prislali mne segodnja utrom. JA vsjo ehhjo interesujus' CHelovecheskojj
Istoriejj, khotja moja zhena ne ochen' odobrjaet ehto mojo uvlechenie. Ona postojanno
tverdit, chto pytajas' "chitat'" ehti samye "knigi", ja podvergaju sebja risku
prevratit'sja v "{humanware" (}ona podcepila ehto rugatel'stvo na lekcii
"Legendy Vsekh Vremjon", gde im rasskazyvali pro raznye uzhasnye shtuki,
nazyvaemye "komp'juterami").
No ja s nejj ne soglasen. Po-moemu, nashe proshloe (mogu ja ispol'zovat' ehtot
ustarevshijj termin - "proshloe"? JA znaju, chto on proiskhodit ot drevnego i
nevernogo predstavlenija o vremeni, no ja nadejus', vy menja ponimaete...)
tak vot, nashe proshloe khranit mnozhestvo pouchitel'nykh, a to i prosto smeshnykh
istorijj, i dazhe ona, moja zhena, ljubit posmejat'sja vmeste so mnojj, kogda ja
pereskazyvaju ejj ehti udivitel'nye fakty. I vpradu, ne chudno li ehto? - ljudi
dejjstvitel'no verili, chto Zemlja - ehto prosto shar, vrahhajuhhijjsja vokrug svoejj
osi i vokrug drugogo shara, i chto ostal'nye zvjozdy - ehto tozhe ne bolee chem
pylajuhhie v prostranstve shary; oni schitali, chto cheloveka mozhno vylechit' s
pomohh'ju metallicheskikh instrumentov i sovershenno nevkusnojj edy, nazyvaemojj
"lekarstvami"...
Vchera, sidja na okeanskom beregu i nabljudaja, kak mojj pjos igraet s
volnami, ja pytalsja predstavit': kak zhe ehti primitivnye suhhestva provodili
vremja, buduchi tak zakhvacheny, obezoruzheny i poglohheny illjuzijami, melkojj
vydumannojj zhizn'ju, kotoruju oni veli v svoikh mekhanizirovannykh soobhhestvakh.
SHum voln i lajj sobaki unesli mrachnye kartiny, narisovannye moim bol'nym
voobrazheniem; i vozmozhno, moja zhena prava, govorja, chto mne nuzhna lishnjaja
meditatcija vmesto "chtenija". Ona milaja zhenhhina, no kak vrach, inogda sklonna
dramatizirovat' vehhi. Osobenno kogda ona nazyvaet "rakom myshlenija" vse ehti
starye metody peregonki informacii. Vprochem, ehto vrjad li kasaetsja menja.
Dlja menja ehto vsego lish' khobbi, malen'koe bezobidnoe razvlechenie. JA dumaju,
chto nikogda ne smogu khorosho upravljat'sja so slovami, kotorye dlinnee shesti
bukv, ne govorja uzhe o chislakh i vychislenijakh. EHto - odna iz prichin, pochemu
ja tak rad uznat', chto vy tozhe interesuetes' ehtim pochti zabytym predmetom.
Ehhjo raz: bol'shoe spasibo za knigi. JA by skazal, chto ehto "ochen' dorogojj"
podarok dlja menja, no ja ne uveren naschet tochnogo znachenija ehtojj vyshedshejj
iz upotreblenija idiomy.
ZHeljaju vam krepkogo zdorov'ja i khoroshejj pogody,
{A***
P.S. }Izvinite za takojj staromodnyjj sposob posylki pis'ma. JA prosto
podumal, chto vy, kak istorik, ocenite ehtu malen'kuju shutku. Vot pochemu
ja posylaju vam ehtot list vmesto togo, chtoby poslat' obychnyjj
telepaticheskijj mysleobraz ili prosto zajjti k vam samomu, ispol'zuja
standartnye sposoby mgnovennogo samodublirovanija. Kstati, chut' ne zabyl!
- peredajjte privet vashejj ocharovatel'nojj docheri Kehti. JA nedavno videl,
kak ona vypolnjaet uprazhnenija na zanjatijakh po sensorike, i byl prosto
oshelomljon ejo sposobnostjami. Esli ja i mog sdelat' chto-libo podobnoe v ejo
vozraste, tak ehto razve chto razognat' tuchi vo vremja grozy. Ili, mozhet
byt', vyrastit' nemnogo cvetov v moikh ladonjakh za paru minut, da i to
tol'ko v sluchae povyshennojj vlazhnosti vozdukha.
7.
- A ty krepkijj mal'chik, - govorila ona noch'ju, rukhnuv v staroe kreslo, s
bluzhdajuhhejj gedonistskojj ulybkojj na rasslablennom lice. - CHjort, ja i ne
znala, ty tak mozhesh'. Prjamo tak, u stenki... ukh... i chtob menja tak
dovesti...
- Nu, ty sama ved' govorila: nedel'ka trenirovki, i ja vojjdu v normu. I
potom, Penka - ty tozhe koe-chego zabyla. Pomnish', kak ty sama tut pihhala
togda, davno?... Kha, ehhjo potom govorila: "Akh, ja i ne dumala, akh, ja i ne
sobiralas' s tobojj!" I igra u nas byla drugaja... pomnish', ty obzyvala
menja "bludlivym muzhem"? Sejjchas vsjo naoborot: ja odin, a ty izbalovalas'.
I my oba podrosli... Tak chto teper' svoim "ne dumala" mozhesh' nakalyvat'
kogo ugodno, tol'ko ne menja. Mogu posporit', chto u tebja dazhe zubnaja hhjotka
segodnja s sobojj.
- Ugadal, zanuda! Kstati, o ptichkakh. Kak by ehto tebe pomjagche skazat'...
- Nu-nu?
- V obhhem, tebe na buduhhee, dlja uspeshnogo obhhenija s zhenhhinami... Ty mojj
golovu pochahhe. S chistymi volosami ty kuda kak privlekatel'nee.
- Blin, ty zhe znaesh', kak ja sejjchas motajus' s mesta na mesto, i nigde v
ehtikh mestakh net gorjachejj vody, takzhe kak i v ehtojj kvartire. Takoe ohhuhhenie,
chto pri nastuplenii kupal'nogo sezona otkljuchajut gorjachuju vodu u polovony
strany, i bol'shinstvo mest, gde ja byvaju, prinadlezhat k ehtojj samojj
polovine... My zh s tobojj vmeste osharashivali tut i tam moikh prijatelejj i ikh
podrug: "EHto Lena, my s nejj poznakomilis' na vystavke kitajjskojj zhivopisi,
mozhno my k vam v dush zalezem?!"
- Znaju, znaju. JA zhe govorju - na buduhhee tebe... Menja iz tvoikh
amerikanskikh fotok bol'she vsego prikolola znaesh' kakaja? Tam, gde ehta tvoja
znakomaja lezhit na gazone v centre kakogo-to goroda. Poprobujj-ka u nas tak
ljag na gazon. Nedelju potom budesh' otmyvat'sja...
- ...v kholodnojj vode! Vot kak ja sejjchas pojjdu.
8.
Bylo ehhjo neskol'ko vstrech - toroplivykh, neujutnykh, prinosjahhikh chahhe tosku
i dazhe zlost', a vovse ne radost'. Ona priezzhala na poslednejj ehlektrichke,
kogda ja uzhe perestaval zhdat', i uezzhala rano utrom - na rabotu, libo
poseredine dnja, esli ehto byl ejo vykhodnojj. Inogda ona prosto govorila na
tom konce provoda: "Segodnja ja rabotaju, a zavtra tozhe ne poluchitsja - my s
Sashejj sobiralis'...". Ustalaja i vechno nedosypajuhhaja, ona khotela uspet' vsjudu,
ne rugat'sja ni s kem; i ja pri ehtom byl chelovekom, kotoryjj vsjo ravno skoro
uezzhaet, kotoryjj odnazhdy uzhe brosil ejo, skazav: "Ty zhe ponimaesh'..." U
nejo nachalsja otpusk, kotoryjj tozhe nikak ne byl svjazan so mnojj: nedelju ona
sobiralas' provesti u babushki, potom nedelju - v pokhode na bajjdrkakh. Za
paru dnejj do ejo ot''ezda my porugalis'. EHto byla odna iz tekh nenuzhnykh
korotkikh vstrech, kotoraja ne prinesla nichego, krome razdrazhenija. JA
pozvonil tol'ko cherez dva dnja - ona sobiralas' na poezd, i dobrat'sja do
goroda za sorok minut ja uzhe ne smog by. Ejj dejjstvitel'no nuzhno bylo
otdokhnut', da i u menja ostavalos' vsego dve nedeli, a ja ehhjo ne videl
kuchu ljudejj i ne byl vo mnogikh mestakh, kotorye nuzhno bylo objazatel'no
posetit' za vremja ehtogo korotkogo otpuska. Den'gi tozhe konchalis', ja uzhe
podumyval o tom, chto slishkom mnogo otlozhil na bilet i chto mozhno potratit'
ehhjo chut'-chut'.
Mezhdu babushkojj i bajjdarkami u nejo byl den', i ehto byl den' nashejj
poslednejj vstrechi. Ejo vstrechali na Moskovskom, shjol prolivnojj dozhd'. Dva
chasa, kotorye ja provel u nejo doma, byli napolneny tipichnymi v takikh
sluchajakh banal'nostjami. Ejo toropili (ona ukhodila v pokhod v ehtot zhe vecher),
kto-to zvonil, i ona otvechala emu udivitel'no laskovym golosom. JA pil chajj
i govoril gadosti. Bylo takzhe neskol'ko sovsem ne banal'nykh momentov,
kotorye, naoborot, byli nastol'ko napolneny soderzhaniem, chto ikh nevozmozhno
prosto tak opisat' zdes': v nikh mozhno bylo tol'ko prinimat' uchastie, i ja
ehto uchastie prinjal, no teper' dazhe i ne mogu s tochnost'ju skazat' - a bylo
li tam togda chto-to takoe, ili ja prosto vydumal ehto sejjchas, sidja na beregu
reki Monongakhely i gljadja na fonari naberezhnojj, kotorye, so svoimi dlinnymi
otrazhenijami v vode, ochen' pokhozhi na svechki v Sofijjskom sobore Novgorodskogo
kremlja...
CHem nezhnee vedut sebja ljudi pri rasstavanii, tem tjazhelee im rasstavat'sja.
{C }drugojj storony, kogda odin iz nikh ehto ponimaet i nachinaet namerenno
vesti sebja grubee - vtoromu stanovitsja ehhjo tjazhelejj. A esli ehto ponimajut
oba... CHem-to srednim mezhdu ehskimosskim poceluem i poceluem slonov my
zakonchili-taki nashe zatjanuvsheesja prohhanie v pod''ezde, i ja vyshel na ulicu,
chuvstvuja spokojjnuju, pochti nezametnuju grust'. I vmeste s tem - oblegchenie.
JA snova byl - ehkh, ehhjo odna krasivaja banal'nost', ehto nuzhno ne govorit', a
chuvstvovat' - nikomu ne nuzhnym i svobodnym. A mozhet byt', svobodnym i
nikomu ne nuzhnym. CHto-to tam v matematike ne menjaetsja ot perestanovki
slagaemykh, khotja i vygljadit po-drugomu. A chto-to menjaetsja, khotja vygljadit
takzhe. JA sunul ruku v karman za sigaretami - krome sigaret i ch'ejj-to
zazhigalki, v karmane okazalas' ehhjo korobochka iz-pod dukhov, v kotorojj lezhal
malen'kijj stekljannyjj slon. Zeljonyjj. JA khotel vynut' ego i posmotret', no
vmesto ehtogo vynul sigaretu i zakuril, a slona v korobke perelozhil iz
karmana v sumku, chtoby on ne polomalsja.
9. {The Art of Throwing Little Pebbles
- }Uchitel', ja ukhozhu.
Solnca ehhjo ne bylo vidno, no snegovye shapki gor byli uzhe tronuty rozovym.
- Pochemu? JA slyshal, ty prodvigaesh'sja vpered dovol'no uspeshno. Gorazdo
luchshe, chem tvojj drug JAn, kotoryjj pokinul nas dva goda nazad. I teper',
vmesto togo, chtoby perejjti na Poslednjuju Stupen', ty khochesh' ujjti?
Nebo bylo chistym, i utro obehhalo chudesnyjj den'. Oni mogli slyshat' golosa
pervykh utrennikh ptic daleko vnizu, v doline.
- Potomu chto ehto stanovitsja slishkom... slishkom religioznym, Uchitel'!
CHtoby perejjti na Poslednjuju Stupen', chelovek dolzhen bezogovorochno verit'
v ehtu... v ehtu Svetluju Garmoniju, kotoraja svjazyvaet vse ehlementy mira.
No ja ne mogu poklonjat'sja chemu-to, chto, vozmozhno, dazhe i... ne suhhestvuet.
- Ty govorish' uzhasnye vehhi, kak obychno. No dazhe esli by ja smotrel na
ehto s tvoejj tochki zrenija... CHeloveka tvoikh sposobnostejj nelegko zamanit'
v lovushku bessoznatel'nogo poklonenija; odnako i takomu cheloveku
prikhoditsja rano ili pozdno vybirat': libo svetlaja, kak ty vyrazhaesh'sja,
religija, libo nechto temnoe - samoubijjstvo, k primeru. Malen'kijj chelovechek
ne mozhet dolgo stojat' na granice mezhdu dvumja velikimi silami.
- No ved' ves' mir zhivjot, vekami balansiruja na ehtojj granice, sklonjajas'
na odnu iz storon i vozvrahhajas' obratno! Suhhestvujut svetlye religii,
privodjahhie k samoubijjstvam; i ja dumaju, vozmozhny sluchai, kogda samoubijjstvo
privodit k sozdaniju novojj svetlojj religii.
"Bespolezno. Oshibkojj bylo brat' ehtogo parnja v ucheniki. JA dolzhen byl
ponjat' ehto gorazdo ran'she."
Uchitel' vspomnil den', kogda molodojj chelovek pojavilsja zdes' vpervye.
Den' byl pochti takojj zhe - nemnogoe menjaetsja v ehtikh gorakh s techeniem
vremeni. Razve chto vremena goda. On prishjol osen'ju. Skazal, chto prodelal
dolgijj put' s zapada, izuchaja iskusstvo i medicinu tekh stran, cherez
kotorye lezhal ego put'. Potom uslyshal ob ehtom meste i dobralsja do sjuda.
Vdvoem oni podoshli k kraju krutogo gornogo sklona.
"Voz'mi kamen' i bros' vniz," - skazal starshijj. Kamen', skhvachennyjj
novichkom, byl razmerom s dva prizhatykh drug k drugu kulaka. On upal s
gromkim "khlop", prokatilsja primerno dvenadcat' loktejj vniz, vmeste
s zadetymi im derevjashkojj i eshjo odnim kamnem, i ostanovilsja. EHkho ot
"khlopa" zamerlo pochti v tot zhe moment.
"Teper' - smotri". Uchitel' podobral malen'kijj zhjoltyjj golysh, vzgljanul
na sklon, ulybnulsja, i brosil. Nikakogo "khlopa", lish' tikhoe "tuk"
doneslos' snizu. No ehto ne bylo poslednim zvukom. Pokativshijjsja kameshek
podtolknul paru drugikh, i oni tozhe zaskol'zili vniz po sklonu, v svoju
ochered' vovlekaja v dvizhenie novye kamni. Teper' uzhe prilichnaja kucha peska i
hhebnja letela vniz; nekotorye uglovatye oblomki ostanavlivalis', no
ostal'nye prodolzhali dvizhenie, budja vsjo, chto spalo na na ikh puti. Dvoe
ljudejj ne mogli videt' prodolzhenie laviny s togo mesta, gde oni stojali;
odnako gul kamnepada byl khorosho slyshen ehhjo nekotoroe vremja.
"EHto prosto razrushenie," - zametil molodojj pessimisticheski. "Ili prosto
novyjj porjadok, - otkliknulsja starshijj. - A mozhet byt', i razrushenie. No
takoe, kotoroe predotvratilo bolee ser'eznuju i menee ozhidaemuju lavinu."
"I vy dumaete, chto mozhete delat' to zhe samoe s ...?" - prodolzhil
novichok. Uchitel' snova ulybnulsja. Slishkom mnogie slepo voskhihhalis'
Iskusstvom Brosanija Malen'kikh Kamnejj vmesto togo, chtoby izuchat' ego: takie
ucheniki nikogda na dobivalis' bol'shogo uspekha. Prishedshijj s zapada byl
stol' zhe umjon, skol' i uprjam; ehto kazalos' udachnym sochetaniem. Kazalos'.
On okazalsja slishkom uprjam. Kak neudachno - na dannyjj moment on byl luchshim
kandidatom dlja Poslednejj Stupeni.
- CHto zhe kasaetsja Poslednejj Stupeni, - skazal uchenik, kotoryjj nabljudal
za licom pogruzhjonnogo v razdum'ja Uchitelja, - ja vsegda chuvstvoval nechto
strannoe, razmyshljaja o tom, chto proiskhodit na ehtojj Stupeni. Takoe
ohhuhhenie, chto chem bol'she pronikaesh'sja ehtojj samojj Vseobhhejj Garmoniejj, tem
men'she ostajotsja vehhejj, kotorye neobkhodimo izmenit'. Vzgljanite na
Masterov. Oni dostigli chego-to, no ehto bol'she ne Iskusstvo Brosanija,
poskol'ku oni voobhhe nichego ne brosajut teper'! V otlichie ot nikh, ja khochu
vernut'sja, khochu delat' chto-nibud' sredi ljudejj... JA khochu brosat' kameshki!
- Khorosho, togda idi. Ty prishjol sjuda sam, nikto ne derzhal tebja zdes'
nasil'no, i nikto ne sobiraetsja delat' ehtogo sejjchas.
"On mog by byt' luchshim uchenikom. Teper' on - khudshijj. On mozhet sdelat'
mnogoe, i projjdet nemalo vremeni, prezhde chem vsjo vosstanovitsja posle
ego "podvigov". Khotja vozmozhno, on i ne sotvorit nichego takogo... Kto
znaet?"
Solnce uzhe vovsju sijalo nad gorizontom, kogda oni poprohhalis'. S
kholhhjovojj sumkojj, boltajuhhejjsja na pravom pleche, uchenik bystro spuskalsja
po uzkojj tropinke, chto vilas' sredi kamnejj i kustov. JArkoe i ljogkoe
chuvstvo chego-to novogo, zhduhhego vperedi, perepolnilo ego. On podkhvatil
zdorovyjj kamen' i brosil ego cherez plecho. Gromkoe "khlop", i nichego
bol'she. On rassmejalsja.
"Poslednjaja Stupen'? Ne vy li, mojj Uchitel', govorili kak-to raz o tom,
chto u kazhdogo - svojj sobstvennyjj Put'? Znachit, u kazhdogo - svoja
sobstvennaja Poslednjaja Stupen'. I ja chuvstvuju, chto segodnja Put' k moejj
Stupeni prokhodit zdes', po ehtojj samojj, pochti nezametnojj tropke. JAn byl
prav: ja ne mogu ostavat'sja dol'she v ehtom monastyre. Pered tem kak ujjti
dva goda nazad, on, kazhetsja, govoril, chto sobiraetsja v Egipet; i ja
obehhal najjti ego po doroge domojj. O, ja predchuvstvuju, kak ehto budet
zamechatel'no - snova uvidet' ego i drugikh starykh druzejj. Interesno, kak
pozhivaet milaja malyshka Magdalina? Ona sobiralas' stat' tancovhhicejj, kak
ja pomnju... I ehhjo bylo by zdorovo najjti togo parnja, syna rybaka... kak zhe
ego zvali?... Simeon! Sim - Tikhijj Okun'! On ne byl ochen' uzh
soobrazitel'nym, zato byl chestnym i vesjolym, i my neplokho provodili
vremja, rybacha s lodki ego otca. Da i siljon on byl! - odnazhdy shutja chut' ne
otkrutil mne bashku, kogda ja obozval ego "nepovorotlivym bulyzhnikom"...
A ved' ja s tekh por ne byl na rybalke... ogo, celykh chetyrnadcat' let!"
10.
Koshka.
Privet, Koshka.
Kotoraja guljaet... Guljajuhhaja.
Sama po sebe. I ne tol'ko po sebe. Inogda po mne.
Koshka - ladoshka. Ladoshkojj guljaet. Inogda po mne.
A teper' uzhe - net. Teper' ja cherti gde.
Koshka - kot. Vo! Kot v Sapogakh. U chertejj na rogakh,
gde... Ladno, potom. S Ljudoedami voeval.
Koshka moja, koshka. Guljaet po Piteru. Po Leningradu.
Lenin Grad.
I ja prikachu nazad, v kamennyjj Lenin Grad.
Gde koshka. Gde myshka. Uronila banku. CHizha slushaet.
"Dolzhen zhe kto-to slushat' moi prostye sonety!".
Sigarety. CHitaet Gal'perina, chto ja ostavil. Murlykaet. Kiska.
Kupila by "{Wiskas"? }Khren vam, ehto tol'ko negry v "Armii Spasenija" edjat.
CHjornye koshki. Rozhki? Aga, roga.
A u menja tut chto? Skuka. Ustanu i vernus'.
Net, tut rabota. Zakonchu i uedu.
Kakaja, k chjortu, rabota? Vsjo tot zhe veter v golove.....................
"Privet, moja milaja Koshka, guljajuhhaja sama po sebe, guljavshaja kogda-to po
mne mjagkojj svoejj ladoshkojj. JA, tvojj Kot v Sapogakh, teper' u chertejj na
rogakh - chertjam nastavljajut rozhki ikhnie chjornye koshki. Sred' nikh, poedajuhhikh
"{Wiskas", }ja kisnu ot skukoty - netu, netu belen'kojj kiski, vesjolojj i
umnojj, kak ty, kotoraja brodit sama po sebe v daljokom gorode na Neve,
a naguljavshis', dymit sigaretojj, chitaet moi prostye sonety, a takzhe
knizhku "Igraem bljuz", i chto-to motaet sebe na us.
JA tozhe motaju chego-to, no tut ehhjo est' rabota - perekhitrit' Ljudoeda.
Vot prekhitrju - i uedu. Ne vechno zhe s vetrom v mozgakh v gerojjskikh skakat'
sapogakh! I ja prikachu nazad, v kamennyjj Lenin Grad, gde samaja milaja Koshka
guljaet sama po sebe, gde budet guljat' po mne ta laskovaja ladoshka."
Po aehroportu bystrym shagom shli akkuratno odetye paren' i devushka. Ona
- v belom i golubom. on - s peregovornym ustrojjstvom, JA dognal ikh i poshjol
rjadom.
- Ne podskazhete, gde zdes' mozhno dostat' konvertik?
- My Vam mozhem dat', - otvetil paren'.
- A Vy na chjom letite? - pointeresovalas' devushka.
- Na "Balkane".
- Nu-u-u! - smeshnym khorom protjanuli oni. - Tak Vam u bolgar i nado
konverty sprashivat'.
- A vy kto?
- A my "{Air France"!
- }A ja vot kak raz khotel cherez Parizh letet', da biletov uzhe ne bylo.
Sledujuhhijj raz - objazatel'no.
- Nu idjomte, tak i byt', dadim Vam konvertik.
11.
- Alljo!
- Zdorovo, chuchelo.
- EHto ty?! Privet! Ogo, skol'ko zh u vas...?!
- Okolo chetyrekh.
- Ni figa sebe ty guljaesh'!
- U nas ved' subbota! JA tut uchilsja v billiard igrat'. S sosedjami moimi.
Ty poluchila mojo pis'mo?
- Poluchila. Mur-rrr... Vsjo ne soberus' otvet napisat'.
- Nu kak ty tam, voobhhe?
- Da vsjo normal'no. Na rabotu sobirajus'... A ja v Novgorode byla snova!
S Serzhem.
- Molodec. Ty kak, novogo muzhika sebe ne nashla ehhjo?
- Nu-u... Tut vot Sasha sidit, televizor smotrit...
- Aga. Pomirilis', znachit...
- Nu, vrode kak. A ty, znachit, srazu rasstroilsja?
- Da net, naoborot... JA dumal - polomal tebe vsju zhis' opjat'; a u tebja,
vish', vsjo v kajjf, nu i zdorovo. JA v Bolgarii serjozhki klassnye kupil, iz
kakogo-to kamnja. A potom vspomnil, chto u tebja ushi-to ne prokoloty...
- Da. No ty ved' najjdesh', komu podarit'. Kak tvoja francuzhenka?
- Ne priekhala ehhjo. Tut voobhhe nikogo ehhjo netu. ZHarihha i skuka... Slushajj,
khorosho by mojj sledujuhhijj otpusk s tvoim sovpal...
- Konechno! S''ezdim kuda-nibud' vdvojom. Na more.
- JA postarajus' sledujuhhim letom... {Shuddup, you bastards! }Tut ehti p'janye
urody moi sidjat, zhdut, kogda ja dogovorju s "drugim polushariem"... My
sobralis' "{Doors" }poslushat'.
- Kha, ty tam tak zvuchish', chto pokhozhe, vokrug tebja tam djuzhina devic...
- Da ne, tol'ko ehti, sosedi moi... Nu ladno, slushajj, ne budu den'gi
namatyvat', zakrugljajus'. Ty pishi khot', chto li.
- Napishu.
- "Napishu, napishu"... A-a, vse vy tak govorite.
- Nu-ka, ehjj! Ne veshajj nos!
- Ladno. Vobhhem, davajj. Vsem privety.
- Nu poka.
- Nu poka.
Klok. Bi-ip. Bi-ip. Bi-ip... Tu-ru-ru. "{If you'd like to make a call,
please hang up and dial again."
}Aleksejj Andreev
avgust-dekabr' 1995,
{Morgantown WV, USA
---
Alexey V. Andreyev
: Kuda by kompas ne pokazyval,
: Vse ljudi - brat'ya. Karamazovy.
: Pavlik
Istorgnuv ves' mat i kashu blevotnuyu
iz nedr svoego prognivshego nutra,
otxodyat ko snu tupye zhivotnye -
vyrodki,
zasypayuschie pod utro.
Spirtom, s skripuchix postelyax pyatnami
pishetsya skotskaya Kama-Sutra.
Litsa - navolochki dyryavo-myatye.
Nelyudi,
zasypayuschie pod utro.
A dnem - akkuratno odety, dobry.
Chestno glyadyat, rassuzhdayut mudro.
Ne verish', chto v kazhdom lezhit, zhdet pory
tvar',
zasypayuschaya pod utro.
AA-92,
from "Pesenka Shuta",
Effect Publishing Inc., NYC, 1996
--------------------------------------------------------------------------
o
<^> Alexey
|\ ale...@cerc.wvu.edu
=== http://cerc.wvu.edu/~alexey/me.html
Alexey V. Andreyev
: Torzhestv. nabor Borgesa (Borhesa) vkljuchaet :
: Labirint Oshibka Boga Vechnoe vozvrash'enie
: Prostranstvo Mnogie bogi Vremya (ciklicheskoe)
: Vremya (infinty) Chesterton Ponozhovshina
: Sfera Berkli Angliya
: Kniga 1000 i 1 noch' Dante
: Paradoks Eresi Svyataya kniga
: Gaucho Samo-prisnennost' Emerson.
: Pavlik. (NB:v nabor ne vhodit)
Ya by k Labirinty dobavil Rekursiyu, a k Prostranstvu - Simmetriyu
(kak xarakteristiki imenno Borxesovyx labirintov i prosranstv).
V ostal'nom, Pavlik: a ne slabo sostavit' "nabor Andreeva"? :D
o
<^> A.
|\
Alexey V. Andreyev
: > A Brodkij - pri vsem vladenii slovom i t.p., otnositsya mnoyu
: > k "intellektualistam": ya vsex pisatelej delyu na "poetov" i
: > "intellectualistov";
: To est' ljuboj pisatel', u kotorogo net mozgov, javljaetsja, po tvoemu
: opredeleniju "poetom"? Nju-nju. Ne silen ty v opredelenijax...
Nu opyat' ty v ekstremizm polez! Pochemu "net mozgov"? Prosto *chuvstva*
tam preobladayut. Imenno to, chto ne pereskazyvaetsya elementarno, kak tut
verno Manin zametil. Rasskazy Borxesa mozhno pereskazyvat' elementarno, oni
*sxematichny*, i imenno sxemy eti tebe nravyatsya. "Igru v Biser" tozhe mozhno
pereskazat' (a "Stepnogo Volka" - nifiga; t.e. eto esche ot knigi k knige
var'iruetsya; Voobsche Hesse i na ideyax, i na chuvstvax umel igrat', xotya
na pervom bol'she). A vot skazhem, "Malen'kij Prints" Ekzuperi, ili "Tsiniki"
Mariengofa - tam imenno poezii bol'she, vot i vse. Xotya oni vovse ne duraki
rebyata.
: > To est' ya by takomu cheloveku ne pozvonil
: > po telefonu, kak govoril tot mal'chik is "Catcher in the Rye".
: A govorjat, chto s Brodskim obschat'sja bylo interesno dazhe, eto,
: prostomu smertnomu.
Vrut v tri koroba. Prostomu smertnomu legko obschat'sya s Evtushenko - on
vse vremya ulybaetsya i zhesty delaet: chuvstvennyj chelovek. Ya vot vchera
dal emu aftograf v Charlestone - tut on ulybat'sya-to i perestal, vot takoj
stal --> :((
K tomu zhe ya ne pro obschenie govoril - a pro zhelanie poobschat'sya s
chelovekom (sudya po ego pisanine). Vot Zhixarev s Kozlovym schitali menya
polnym mudakom, a kak uvideli - srazu polyubili :) A byvaet i naoborot :0
: I vaasche, nefig na Brodskogo ballony katit'.
: Ja "Shestvie" perechital raz 10, i do six por ne nadoelo.
: Borgesa, kstati, chitat' tozhe sovsem ne skuchno. Prosto nado
: vtjanut'sja i zastavit' sebja prochitat' pervye 2 rasskaza, a dal'she
: samo pojdet.
A ya ne kachu na nix, sam chitayu. Prosto klassifitsyruyu, kol' uzh zagovorili
o vozmozhnostyax russkigo v poezii i t.p. Vozmozhnostej-to do figa, kazhdyj
po-svoemu, a Scherbakov esche i podbren'kivaet i frantsuzskie slova vstavyaet.
o
<^> L e x a
|\ ale...@cerc.wvu.edu
=== http://cerc.wvu.edu/~alexey/me.html
: - Smirnov