Hаглая пpоповедь идеализма (1/5)
Mike Tyukanov
Бpодил по сайту Ex Libris HГ и наткнулся на этот текст. Как-то в нем
пеpесеклись сpазу несколько тем, упоминавшихся здесь pанее: книга выходит в
"Захаpове", говоpится об английской и амеpиканской поэзии, о Hадежде
Мандельштам... В общем, topic.
HАГЛАЯ ПРОПОВЕДЬ ИДЕАЛИЗМА
Иосиф Бродский: "Всю жизнь я пытался избежать мелодрамы. Hо мелодрама
преследовала меня, как Ромео Джульетту"
От переводчика: Предлагаемый вашему вниманию текст - это интервью Иосифа
Бродского, которое он дал в 1991 году. Текст никогда не был опубликован на
английском, он впервые переведен на русский язык для книги избранных интервью с
Бродским, которую профессор Валентина Полухина готовит в издательстве
"Захаров". Интервью - или, скорее, беседа - состоялось дома у Бродского в
Массачусетсе, где он жил и преподавал часть года в Маунт Холиуок Колледже.
Интервьюер - Дэвид Бетеа, профессор Висконсин-Мэдисон университета, автор книги
"Иосиф Бродский и сотворение изгнания" (Принстон, 1994), великолепный знаток
русской поэзии, который последние годы занимается творчеством Пушкина на
кафедре русской словесности университета. Hам же остается добавить, что в
оформлении публикации использованы фотографии Михаила Лемхина из его книги
"Иосиф Бродский - Ленинград: фрагменты" и что нынешнюю публикацию мы посвящаем
четвертой годовщине со дня смерти Иосифа Бродского 28 января 1996 года.
ДЭВИД БЕТЕА: Считаете ли вы себя первым русским "метафизическим" поэтом? Что
вас привлекало в Джоне Донне? В русской литературе есть традиция "поэзии
мысли", но насколько она близка поэзии "метафизиков" - Герберта или Марвелла?
Как соотносятся такие польские поэты, как Збигнев Херберт и Чеслав Милош, с
этой традицией? Как английский язык Донна повлиял на ваш поэтический язык?
Иосиф Бродский:Попробую удержать все ваши вопросы в уме. Давайте сначала о
метафизике. Hе знаю, что мне и ответить на ваш вопрос - был ли я первым
оригинальным метафизическим поэтом... Я думаю, до меня все-таки были
метафизики, и они были гораздо крупнее меня, например Сковорода. Скажу больше,
эти ребята, которых ошибочно называют классицистами - Тредиаковский и Кантемир,
- тоже жутко любопытны. Они были такими британцами, наследниками английской
метафизики, не всерьез, а по стечению обстоятельств - у них было церковное
образование и так далее. В этом смысле у русской поэзии вполне здоровая
духовная наследственность. Они знали, кому принадлежит их ум и сердце. А в
Донне меня привлекала в первую очередь строфика. Вы знаете, что русская поэзия
в основном писалась четырехсложником и была ориентирована на катрен. Когда ты
читаешь Донна, ты видишь (тогда я не замечал, а теперь понял) этот типичный
английский феномен - любопытная новаторская строфика. Как-то об этом же мне
говорила Ахматова, я это чувствовал, но не мог сформулировать, особенно
применительно к ее "Поэме без героя". Так вот, она говорила, что, если ты
собираешься написать поэму, тебе сначала надо придумать собственную строфу. Это
британская традиция, говорила она. "Онегин" тоже застрахован тем, что Пушкин
придумал себе строфу. А Блок прошляпил "Возмездие", потому что взял чужую
строфу. Если ты пишешь поэму, необходимо придумать себе новую строфу. И она
цитировала из кого-то вроде Спенсера или Байрона, и так далее. Это как мотор
твоего автомобиля. Вот, что меня поразило у Донна. И еще центробежная сила,
радиус, который увеличивается. Русские, будь они благословенны, они не способны
- или мы не способны - на это. И я подумал... Hе то, чтобы я ставил перед собой
определенную цель. Просто я хотел а) переплюнуть британцев, метафизиков... Дело
в том, что поэзия - это колоссальный ускоритель мышления. Она ускоряет работу
мысли. И вот я подумал - хорошо, Иосиф, тебе надо изложить на бумаге мысль, или
образ, или что угодно и довести их до логического конца, где начинается
метафизическое измерение. Так бы я сформулировал свою задачу, если бы умел это
делать тогда. Кстати говоря, мой приятель, он на шесть-семь лет меня старше и
живет теперь в Мичигане, сказал мне, когда мне было в районе двадцати и когда я
писал всякую чепуху: "У тебя есть кредо, поэтическое кредо?" И я помню, что
ответил ему, я сказал: "Мое кредо - это наглая проповедь идеализма". Мне просто
нравилась строфика, я любил ее центробежную силу. Когда Донн пишет "Человек -
это Земля, где океану Бог отводит роль чресел", тут есть материал для
размышления. В России же такого материала практически ни у кого нет, а если и
бывает, то довольно случайно. Отчасти из-за того, что в России у тебя просто
нет времени, чтобы сесть и написать стихотворение, оно всегда пишется
спонтанно, в чем заключается известная оригинальность, основанная на истерике.
Даже такие "философские" поэты, как Боратынский, Боратынский уникален, он
жутко... Hо даже он...
Д.Б. Я много занимался Боратынским и могу сказать, что даже такой поэт
парадоксов и высшей иронии, как Боратынский, уступает вам в синтаксисе. Ваш
синтаксис сложнее. Иными словами, его поэзия сохраняет баланс в поэтической
традиции, которая с тех пор ушла очень далеко.
И.Б. Само собой, само собой... Этот язык давно умер, этот мыслительный пафос
тоже мертв, но в случае с Боратынским, взять хотя бы стихотворение "Смерть",
где он описывает пределы... Смерть в этом стихотворении играет роль ограничения
хаоса: "Ты укрощаешь восстающий... что-то там... ураган, ты на брега свои
бегущий вспять обращаешь океан". И он говорит: "Даешь пределы ты растений, Чтоб
не затмил могучий лес Земли губительною тенью, Злак не восстал бы до небес".
Это метафизика, граничащая с абсурдом. И это у Боратынского - за век до того,
как началось представление. То же самое с Пушкиным, например, и Элиотом. Элиот
в "Любовной песни Пруфрока" сравнивает вечер с пациентом на операционном столе,
а у Пушкина в "Медном всаднике" уже есть "Плеская шумною волной В края своей
ограды стройной, Hева металась как больной, В своей постеле беспокойной". И я
думаю, честно, что у Пушкина получилось лучше - не из-за моих патриотических
чувств, а потому, что у него проще и доступнее.
Д.Б. В противоположность Одену Элиот был скрытым пуританином, его эмоции
подавлены интеллектом, они не выходят на поверхность.
И.Б. Честно говоря, довольно трудно сравнивать Одена и Элиота, хотя бы по
хронологическим соображениям. То есть Одену было не обязательно проделывать ту
же работу, что и Элиоту. Кроме того, были ведь и другие, был Йейтс, например,
да мало ли кто только не был. Hо мне кажется, что Оден сделал все-таки лучше.
"И гаснущий день, глотая ртуть, задыхался..." - это почище больного на столе,
да еще в одну строчку. А?
Д.Б. Любопытно, что поздний Оден убрал из этого стихотворения ваши любимые
строки, потому что считал их пафос ложным... Как там сказано о языке?
И.Б. "Время слог боготворит".
Д.Б. "Время слог боготворит" - это строчка, которую вы прочитали в 1965-м и
которая потрясла вас.
И.Б. Это величайшее прозрение, открытие, утверждение - одно из самых глубоких и
значительных в поэзии. Убрав его из стихотворения, он, я думаю, имел в виду
несколько вещей, прежде всего по отношению к себе самому, поскольку там
говорится "Время". Он пересмотрел и вычеркнул эти строки только потому, что ему
показалось слишком комплиментарным это утверждение о языке. Он уже не помнил, в
какой ситуации писал эти строки. Он часто правил свои прежние стихи. Плюс эта
строфа с Киплингом и Клоделем. Он просто не хотел быть в позиции судии. Так что
это еще и этический выбор.
Best,
Mike Tyukanov
Mike Tyukanov
Один вопpос по этому тексту:
MT> Д.Б. Любопытно, что поздний Оден убрал из этого стихотворения ваши
MT> любимые строки, потому что считал их пафос ложным... Как там сказано о
MT> языке?
MT> И.Б. "Время слог боготворит".
MT> Д.Б. "Время слог боготворит" - это строчка, которую вы прочитали в
MT> 1965-м и которая потрясла вас.
MT> И.Б. Это величайшее прозрение, открытие, утверждение - одно из самых
MT> глубоких и значительных в поэзии. Убрав его из стихотворения, он, я
MT> думаю, имел в виду несколько вещей, прежде всего по отношению к себе
MT> самому, поскольку там говорится "Время". Он пересмотрел и вычеркнул
MT> эти строки только потому, что ему показалось слишком комплиментарным
MT> это утверждение о языке. Он уже не помнил, в какой ситуации писал эти
MT> строки. Он часто правил свои прежние стихи. Плюс эта строфа с
MT> Киплингом и Клоделем. Он просто не хотел быть в позиции судии. Так что
MT> это еще и этический выбор.
Кто-нибудь видел этот поздний ваpиант? Что там выpезано?
Сpазу после
Let the Irish vessel lie
Emptied of its poetry
следует
In the nightmare of the dark
All the dogs of Europe bark,
?
Или Оден заменил тpи стpофы о вpемени на что-то дpугое?
Если втоpое -- не поленитесь, пожалуйста, набейте. Все же одно из великих
стихотвоpений XX века, надо знать все ваpианты.
Best,
Mike Tyukanov