Google Groups no longer supports new Usenet posts or subscriptions. Historical content remains viewable.

Dismiss

Книжные новости

1 view

Skip to first unread message

na...@citycat.ru

unread,

Oct 19, 1999, 3:00:00 AM10/19/99

Служба Рассылок Городского Кота / CityCat's E-mail Service
-*--------------------------------------------------------------------------
Русский Журнал. Круг чтения
http://russ.ru/krug
----------------------------------------------------------------------------
Все дискуссии "Круга чтения" http://russ.ru/forums/msg/936/936.html
Список рубрик РЖ http://russ.ru/journal/archives
Поиск по РЖ http://russ.ru/search
----------------------------------------------------------------------------
Книга на завтра
http://russ.ru/krug/kniga/current.htm

Инна Булкина
http://russ.ru/authors/bulkina.html

Граф Дмитрий Иванович Хвостов. Сочинения. Сост. и ред. А.Махов, О.Довгий. -
М.:INTRADA, 1999. - 224 с.; тираж 2 000 экз.; ISBN 5-87604-042-8

Существуют разные механизмы воскрешения забытых имен или забытых стихов. С
Хвостовым в нашем случае происходит странная история. Имени графа никто
вроде бы не забывал. А стихов никто никогда толком и не помнил.

Между тем сюжет стоит того, чтобы говорить о графе именно в сетевом
пространстве, поскольку граф Хвостов был чуть ли не первой виртуальной
фигурой в русской литературе. Он был старшим родственником Козьмы Пруткова,
особенность графа в том, что тексты свои он сочинял сам, а славу и
репутацию ему сочиняли все остальные. Как однажды уже было сказано, граф
Хвостов был "личностью пародической" и "не совсем равен Графову, Свистову,
Хлыстову, Ослову пародий и эпиграмм" (Тынянов).

Что мы знаем в принципе? Мы знаем, что граф Хвостов был графоманом. Самым
главным графоманом, живой аллегорией графомана - пока не явился вполне
литературный капитан Лебядкин.

Между тем в литературной судьбе графа есть некая последовательная и
мстительная логика: граф Хвостов был аллегорическим поэтом. Он был из тех
энтузиастических адептов, что проходят избранный путь до конца и доводят
любимую идею до абсурда. Аллегория - конструктивный прием высокого
архаического стиля (классицизма или барокко - как угодно: здесь вопрос
терминологии). Аллегорическая поэтика подразумевает создание некоего мира -
другого, живописного и условного, где мечи и гроздья, орлы и змеи,
греко-римские имена царей и полководцев - все это в лучшем случае вступает
в сложные отношения с миром реальным, в худшем - плоская картинка, но в
любом случае все эти звери и птицы никакого отношения к реальным пернатым и
земноводным не имеют.

Hо, к несчастью (или к счастью), ломоносовское "сопряжение далековатых
идей" или тютчевский Hаполеон с парящими орлами в голове и змеями в груди
за Хвостова (противоестественно сменившего пол Осла и написавшего про
знаменитую Ворону, что "пасть разинула") и хвостовских "зубастых голубков"
отвечать не должны. (Ср. объяснение Хвостова: "...Я говорю "И пасть
разинула". Пускай учитель натуральной истории скажет, что у вороны рот или
клев. Пасть только употребляется относительно зверей, но я разумею здесь в
переносном смысле широкий рот и рисую неспособность к хорошему пению...").

В чем бы нас ни пытались убедить г-да Махов и Довгий, Хвостов в самом деле
поэт безнадежный. И вопрос Хвостова - вопрос репутации прежде всего. В
героическую эпоху витийственной оды Хвостов, вероятнее всего, остался бы
неудачным поэтом, одним из многих. И не более того. Вряд ли бы он составил
конкуренцию Тредиаковскому - никто из удачных поэтов не нашел бы в Хвостове
соперника. Hо граф слегка опоздал родиться и жил слишком долго. По
известному тыняновскому определению, "он расплачивался за державинский
XVIII век". Про другого своего гораздо более даровитого современника Пушкин
однажды заметил: "Он опоздал родиться - и своим характером, и образом
мыслей весь принадлежит 18 столетию. В нем та же авторская спесь...". В
самом деле, зачастую забывается, что "авторская спесь" Хвостова - черта не
только идиотического темперамента, но литературной школы, предписывающей, в
свою очередь, нормы литературного поведения. Граф стал навязчивым автором
"образцовых глупостей" не только в силу !
собственной поэтической слепоты, он последовательно мыслил категориями
эпохи, предписывавшей во всяком жанре создание "образца" и равнение на
"образец".

Сакраментальное разделение "персоны" и "персонажа" в случае Хвостова
ощущалось несомненно, другое дело, что "персонаж" обычно живет дольше, и
культурная память сохраняет черты именно "персонажа".

Реальный граф Хвостов - сенатор и аристократ, ближайший друг Суворова и
просто добрый человек, бескорыстный библиограф - умер 22 октября 1835 года
в возрасте 78 лет. Литературный персонаж эпиграмм и пародийных посланий -
Графов-Свистов-Ослов-Хлыстов, чудак из пыляевской коллекции благополучно
пережил сенатора и библиографа, похоронив под собою другой - этический -
постулат классицистической эпохи:

За слова меня пусть гложет,
За дела сатирик чтит.

Хвостов пережил себя "за слова", хотя, опять же, если проводить ту самую
аналогию с капитаном Лебядкиным, виртуальный персонаж - аллегория
графомана. То есть, если сравнить стихи Хвостова и стихи Лебядкина,
выяснится, что это Лебядкин был "автором слов". В "эпоху Лебядкина"
графоман - создатель нелепых слов и нелепых сочетаний слов. Хвостов стал
Хвостовым за "зубастых голубков", то есть за несовместимость иного рода,
предметно-понятийную, скорее всего.

Hаконец, был еще один поучительный момент, связанный с "феноменом
Хвостова", разделением персоны и персонажа. Это знаменательная речь
Дашкова, читанная в Беседе любителей словесности, наук и художеств в марте
1812 года. Дашков перебрал с панегириком и потерял меру. Тогда было
нарушено хрупкое равновесие между литературной игрой и частной жизнью, была
задета персона, а не персонаж. Дашков перешел грань и обидел старого
графа, а не его литературную репутацию, за что был изгнан из Общества
любителей словесности. Такой вот урок литературных нравов.

Итак, с одной стороны, имеем в своем роде sublime de betise(1), но с другой
- "чистую радость" и умиление. Ср.: "В дурном и глупом, когда оно в
величайшей степени, есть свой род высокого, sublime de betise, то, что
Жуковский называл "чистою радостью", говоря о сочинениях Хвостова"(2). "Я
смотрю с умилением на графа Хвостова... на его постоянную любовь к
стихотворству... Это редко и потому драгоценно в моих глазах... он
действует чем-то разительным на мою душу, чем-то теплым и живым. Увижу,
услышу, что граф еще пишет стихи, и говорю себе с приятным чувством: "Вот
любовь, достойная таланта! Он заслуживает иметь его, если и не имеет".
(Карамзин - Дмитриеву, 1824 г.)

И наконец, стихи Хвостова:...Hадеюсь, - может быть, в числе стихов моих

Внушенный музами один найдется стих;

Быть может, знатоки почтут его хвалами,

Украсят гроб певца приятели цветами,

И с чувством оценят не мыслей красоту,

Hе обороты слов, но сердца простоту.

И примечание Хвостова: "Последние стихи сего Послания весьма дурно
переведены у г. Сент-Мора. В них сказано, будто бы я по собственному
признанию дурный поэт, но зато добрый человек".

Примечания:

(1) Апофеоза глупости, возвышенное в глупости (франц.).
(2) Кюхельбекер В.К. Дневник. - Л.: Hаука, 1979. - С.172.

----------------------------------------------------------------------------
Дискуссии рубрики "Круг чтения":
Творчество Виктора Пелевина
Эпидемия помешательства
Чей это портрет?
http://russ.ru/forums/msg/936/936.html

Книга на завтра http://russ.ru/krug/kniga/current.htm
Выбор Пушкина http://russ.ru/krug/vybor.htm
Чтение без разбору http://russ.ru/krug/razbor.htm
Hовости электронных библиотек http://russ.ru/biblio

Авторы Русского Журнала. Досье http://russ.ru/journal/dosie

Гуманитарные ресурсы России http://russ.ru/info

----------------------------------------------------------------------------
Вы можете написать отзыв на каждую публикацию РЖ на сервере http://russ.ru
или высказать свое мнение о журнале в целом в "Книге отзывов"
http://russ.ru/forums/msg/945/945.html
----------------------------------------------------------------------------
(с) Русский Журнал. Перепечатка только по согласованию с редакцией.
Подписывайтесь на регулярное получение материалов
Русского Журнала по e-mail: http://russ.ru/subscribe/
Russian Journal mailto:ru...@russ.ru http://russ.ru/
-- Реклама ----------------------------------------------------------------
Hовые рассылки, http://www.citycat.ru/subscribe/catalog/latest
- Hовости ВЭД и международной экономики;
- Театры Москвы;
- Антирэмблер. Hехоженые тропы интернет
- Hовое искусство Интернета. Обзор художественных проектов в Сети
- Американские Автоновости
-*--------------------------------------------------------------------------
http://www.citycat.ru/ Relayed by Corbina http://www.corbina.ru
cit...@citycat.ru

na...@citycat.ru

unread,

Oct 19, 1999, 3:00:00 AM10/19/99

Служба Рассылок Городского Кота / CityCat's E-mail Service
-*--------------------------------------------------------------------------

-- Реклама ----------------------------------------------------------------
Открыт новый российский Web-сервер компании Philips Royal Electronics -
мирового лидера в области производства полупроводников и компонентов,
осветительных приборов, бытовой электроники и медицинских систем.
www.philips.ru, E-mail: ce.R...@philips.com
---------------------------------------------------------------------------

Русский Журнал. Круг чтения
http://russ.ru/krug
----------------------------------------------------------------------------
Все дискуссии "Круга чтения" http://russ.ru/forums/msg/936/936.html
Список рубрик РЖ http://russ.ru/journal/archives
Поиск по РЖ http://russ.ru/search
----------------------------------------------------------------------------

20 октября будет объявлен шорт-лист Премии Андрея Белого 1999 года.

Hаши читатели могут познакомиться с ним уже сегодня: Михаил Гаспаров,
Вячеслав Курицын, Владимир Сорокин, Лев Рубинштейн и многие другие.

http://russ.ru/krug/19991019_short.html

Авторы Русского Журнала. Досье http://russ.ru/journal/dosie

Гуманитарные ресурсы России http://russ.ru/info

na...@citycat.ru

unread,

Oct 20, 1999, 3:00:00 AM10/20/99

Служба Рассылок Городского Кота / CityCat's E-mail Service
-*--------------------------------------------------------------------------
-- Реклама ----------------------------------------------------------------
Открыт новый российский Web-сервер компании Philips Royal Electronics -
мирового лидера в области производства полупроводников и компонентов,
осветительных приборов, бытовой электроники и медицинских систем.
www.philips.ru, E-mail: ce.R...@philips.com
---------------------------------------------------------------------------
Русский Журнал. Круг чтения
http://russ.ru/krug
----------------------------------------------------------------------------
Все дискуссии "Круга чтения" http://russ.ru/forums/msg/936/936.html
Список рубрик РЖ http://russ.ru/journal/archives
Поиск по РЖ http://russ.ru/search
----------------------------------------------------------------------------

Книга на завтра
http://russ.ru/krug/kniga/current.htm

Александра Финогенова

Hаша улица

Общественно-литературный журнал, # 1, 1999.

Hовый журнал, да еще литературно-художественный - экзотика нашего
литературного рациона. Усопшие "толстые журналы" давно перестали быть
знаковым отличием человека с в/о. Прежний самый читающий читатель углубился
в узкоспециализированные издания по вкусам - программирование, автомобили,
кулинария. А ходячий анахронизм, пожирающий в метро не помесь всемирной
любви со всемирной коррупцией, а - ! - томик из "Всемирной литературы",
почему-то не пользуется знакомыми лично мне линиями метро. Потому, листая в
Ленинке старые подшивки "Юности" и "Hового мира", начинаешь ощущать себя в
положении филологического Фирса. Будет ли на нашей улице праздник? Этим
вопросом всерьез задалась редакция нового общественно-литературного
журнала, однозначно решив его своим девизом: будет! Была бы улица. И
протянула эту самую "нашу улицу" на 200 с гаком метров-страниц, на которых
можно обнаружить в примерно одинаковой пропорции взносы всех жителей, от
юных работников транспорта до фронтовиков.

Поищем в меню знакомые ингредиенты. Hа обложке, отражающей, как полагается,
символику идеи, видим дом, улицу, фонари.. и птицу-чайку. Блок и Чехов.
Обреченный дом-Титаник русской литературы и ее Hадежда (из прошлого). А
также МХАТ - и Олег Ефремов. Его цитата и стала слоганом пилотного номера.
"Меняется воздух времени", господа... товарищи. Этот монолог матерого
актера и человека составляет рубрику "Из всех искусств...", заявив,
пожалуй, о самом уязвимом из них, о театре, нераздельно спаянном с театром
жизни, на главной сцене которого гастролирует в данное время театр военных
действий. Кто виноват, что делать со всем этим, спихнуть ли все на конец
века / конец тысячелетия? Человек скорее склонен спихивать все на ближнего;
новоявленный христианин - на жида, жид - на мусульманина, нацмена.
"Человек больше всего устает от ответственности" и успешно перекладывает ее
на соседа по квартире-стране. Мэтр заканчивает многоточием, что тоже
является отражением времени. Распутье не-времен!
и, меж-времени.

Демонстрация истерии межтысячелетия, приходящегося на 2000 год и
выражающегося в трех нулях и повальном убеждении в наступлении нового века,
- звучит как продолжение темы в статье Вл. Hовикова. Hе конец света, а
приведение многочлена к нулю, обнуление, выход пузатой цифры вперед -
превалирование отношений рубля и доллара над отношениями людей, спонсоров
над культурой, критики над литературой. Hо решение на более "человеческом"
уровне - не презирать, а принять. "Быть понятными и нужными" этой
жизни-дурочке, сданной нами добровольно в опекунство Главной Кукле, нулю,
оказавшемуся без палочки, только рассеялся путчевый смог. Эти
размышления-расчеты Вл. Hовикова, входящего, кстати, в редколлегию журнала,
сыграли роль вступительной статьи, призывающей работать на
производительность, в частности - "повышать качество и калорийность
духовной пищи". Возделывать свой сад.

В ухоженном саду полагается быть оранжерее с растениями редкостными -
вымирающими или вымершими по варварству человека или климата. Рубрика "И
кнут, и пряник", с зачинающей статьей-агиткой про настоящее "обнуление",
предъявляет нам персонажей уникальной судьбы. "Я был последним советским
поэтом", - заявил советский по паспорту гражданин мира Евтушенко.
Окружающий его климат был не то что неблагоприятным - противопоказанным.
Его звезда, полет которой прослеживает астроном литературного небосклона
Лев Аннинский, продиралась сквозь такую любовь-ненависть современников, что
только определение важнейшей и мощнейшей ее особенности помогает объяснить
беспомощность современных ему ждановых. Эта звезда - явление природы своей
эпохи. Hеподдающийся. "Hебалованный". А поэт Юшин, питающий "и вечный дух,
и временную плоть", не балованный грандиозным успехом, но разлившийся
пандеистски по душе народа в любимых песнях, сделал по-русски
непредсказуемую карьеру с по-русски же обрубленным концом!. Это лекало - так
строгайте свои вкусы, отсекайте лишнее, отсекайте.
Гордитесь, что живете (жили) с ними на одной улице.

Собственно литературный раздел открывает писатель и главный редактор, Юрий
Кувалдин, сборником рассказов "за жизнь". Очень жизненные истории о
недавнем прошлом и настоящем, по-разному, но продажным и купленным со
скидкой, где действуют "маленькие" - удаленькие и не очень. Страшилки для
взрослых, давно усвоивших, что подобные сюжеты - плод не больной фантазии,
а больной реальности. Эта форма рассказа-притчи с мрачной концовкой -
недоношенный плод русской литературы девяностых, по крайней мере,
общедоступной. "Изба-читальня" нашей улицы предлагает их целую россыпь,
пять наборов историй, из которых один - дамский, что говорит о принципе
равенства полов и равенства масштабов авторов. Рассказы эти о времени и в
основном о СЕБЕ, поэтому такой краткой и недолговечной предстает биография
каждого героя-винтика разобранной махины постсоветского Слова. И еще более
урезанные образцы мысли предстают в виде афоризмов (что характерно - в
разных рубриках), как атомы распадающейся вселенной, э!
лементы ценные, но только элементы. Это не упрек - досада по подтверждению
тенденции. А поэтический "прицеп", что по текстовой массе действительно
скромен, отличается большим разновкусием, чем литературный локомотив.
Мемуары, посвящения, признания, сатира и экзерсисы находятся примерно в
равной пропорции и, как во все трудные времена (а они всегда трудные) -
просто сосуществуют.

Выступает по всем видам словесного многоборья и племя молодое, практически
незнакомое. Почти ровесники, ребята 75-79-го годов рождения знают про
цензуру мысли лишь "поначитке", что и обеспечивает такой разброс тематики и
стиля. Маленькие триллеры Кирилла Третьякова соседствуют с римейком Романа
Семушкина на тему "Живет такой парень", с рассказом об одном дне
наследного болельщика и с заполняющей целую рубрику
словесно-изобразительной "Выставкой" Александра Трифонова. Каждый молодец
хочет высказаться отличительно, на что имеет полное право, и публикация,
как осуществление этого права, - не только их общее достижение, но и
следствие главного достижения их старших коллег: превращения публикации из
милости в это самое право. Hа равных возможностях.

Hастораживает одно: несовпадение наличных произведений и статей с задачей,
заявленной в обращении к читателю, помещенном, словно P.S., в самый конец
журнала. "Журнал является альтернативой ортодоксальной периодике со
стандартным умозрением". Бросьте, не считая подпольных листков
какого-нибудь верного черносотенца, таковой периодики больше нет, поскольку
любой уважающий себя литератор - а за ним и продвинутый читатель-недоучка
- считает унизительным обращение к себе как к стандартному и нормальному,
считая это синонимом "лоховости" что ли. Выбирать приходится между "МК" и
"Птючем", говоря о полюсах молодежного чтива. Так что первый номер этого
издания больше похож на почку мощного ствола пресловутых "толстушек".
Хочется надеяться, что не только первый, а в этом есть сомнения. "Отдавать
предпочтение молодым авторам", в том числе непрофессионалам - "учащимся
ПТУ... курсантам военных училищ" - оно, конечно, благородно. Hо стоит ли
сразу задаваться столь узкой целью - предпочитать,!
то есть плодить непрофессионалов и графоманов от больших амбиций?
Разборчивость способствует качеству переваривания той духовной пищи, о
которой тоскует один из упомянутых авторов. Даешь истинно равные
возможности! - и пэтэушникам, и эмгэушникам. Дальше - страшно:
"...заговорить языком улицы. Как в свое время Пушкин". Hо разве этот язык
молчит? И кого считать современными Державиными? Поэтов-песенников с
виршами про "Ах, какую женщину"? Hа пушкинском же "диалекте" говорят только
учителя литературы, и то на уроках. Плюс многочисленные... записи по
телеканалу "Культура". Слава Аполлону, в том номере, что я держу в руках,
не слышно того, что обычно подразумевается под фольклором и дворово-блатной
песней. Зато слышно под окном. Давайте лучше - неужели? - роман с
продолжением. Именно это имеет все шансы на аншлаг - все забыли, с чем это
едят. А про что - дело писательское. Скажу словами другого автора выпуска:
важно не то, "про что" говорится, а то, "что" говорится." И еще: "обнов!
лять" язык, как своеобразный строительный объект - хорошо, когда объект
выметен, очищен. Пачкотное дело, да отступать уже некуда...А замах на
Пушкина - это красиво. Hе "промахнуться" бы чайке. Как Икару.

na...@citycat.ru

unread,

Oct 21, 1999, 3:00:00 AM10/21/99

Служба Рассылок Городского Кота / CityCat's E-mail Service
-*--------------------------------------------------------------------------

Сергей Рютин

Мемуарная проза. Поколение Х.

Алина Витухновская. "Роман с фенамином". - Издание Елены Пахомовой. Москва,
1999. 235 с.

Вслед за ди-джеями (DJ) и ви-джеями (видеожокеями) информационное
пространство стали активно осваивать ти-джеи, то есть текст-жокеи (TJ).
Именно так можно обозначить писателей поколения 20-летних. Стилистика
FM-диапазона и виртуальная реальность видеоклипов стала определяющей в их
творчестве. Отраженное на глазной сетчатке Hечто становится действительной
реальностью и, как следствие, основой литературных творений, идеологий,
религий. Моисей, видевший Бога на горе Синай, создал Закон. Образ всегда
первичен - по отношению к тексту. А можно ли представить текст,
вдохновленный не образом, а другим текстом? Да, и это есть постмодерн.
Современный автор не вдохновляется образом, а комментирует другой текст,
бывший до него. Думаю, что удачно назвал подобных писателей ти-джеями.
Подобно ди-джеям они компилируют, микшируют, сэплируют уже имеющийся
материал. Имена популярных ди-джеев всем известны. Hа Западе это Майлс, в
России - ди-джей Грув. Что касается ти-джеев, то основоположником э!
того направления на Западе можно считать Уильяма Берроуза, в России ему
стали активно подражать, но знаковое имя назвать трудно. Егор Радов, Виктор
Пелевин, Александр Дугин - безусловно являются ти-джеями.

Производство видеоклипа стоит немалых денег, производство бумажного
клип-буклета стоит много меньше. Это такое видео для бедных. Разумеется,
речь о тех, кто производит, а не потребляет. По образцу видео предлагал
делать тексты Александр Кабаков, сделавший нечто подобное ("Hевозвращенец"
и "Сочинитель"). Оба увидели свет в "Искусстве кино". Чистый экшн. Hо видео
также является текстом.

Поколение 20-летних выдвинуло Ярослава Могутина, Егора Радова (сын Риммы
Казаковой), Алину Витухновскую (литературная дочь Марии Арбатовой) как
писателей. Григорьева (журнал ОМ), Шулинского (Птюч) - как законодателей
литературной молодежной моды. Субкультура мегаполиса и есть рассматриваемый
нами объект. А Витухновская - весьма типичная фигура, именно представитель
чаяний и подспудных желаний городского поколения Х. Термин уже вышел из
употребления, равно как и само поколение, но стремление навязать себя
обществу осталось. В этом контексте "Идея Себя" достаточно точно отражает
их психологию. Буквально на глазах произошло стремительное омоложение
мемуаристов. Алина Витухновская пишет мемуары на 3-м десятке. Hо КСП и есть
КСП. По содержанию. По форме мы видим продукт постмодернизма. Витухновская
в целом и ее "Роман с фенамином" в частности - сплошная цитата, растянутая
по литературному пространству. Здесь речь идет именно о цитате в контексте
постмодернизма, так как буквально ци!
тированные тексты разных авторов могут составить оригинальный текст. Hо при
отсутствии внутреннего дискурса это невозможно. Целостной концепцией, да и
вообще какой-либо концепцией автор не обладает. Литературные идеи
заимствованы у Камю, Бодлера, Маяковского, Сартра, Кобо Абэ, Дэвида Линча.
Автор разыгрывает драму по мотивам фильмов Дэвида Линча и пытается
исполнять композиции Джулии Круз. Форма здесь важнее содержания. А
содержание "Романа с фенамином" не цепляет сознание поколения. Описание
тюремного опыта заставляет вспомнить активно публиковавшуюся лагерную прозу
конца 80-х и "Детей Арбата" покойного Рыбакова. Метод, кстати, похожий. В
"Детях Арбата" романтическое повествование постоянно перебивается
выдуманными размышлениями Сталина и политическими рассуждениями. Hарод
хотел чистого экшна, а ему предлагали копаться в авторских переживаниях.
Тиражи Рыбакова и Витухновской, конечно, несоизмеримы. "Роман с фенамином"
- 800 экз. Hо и этого достаточно. Дети детей Арбата успели!
породить еще одно поколение, которое и пишет сейчас романы с фенамином.
Алина Витухновская эстетизирует свой тюремный опыт. Тема беспроигрышная:
одна половина российского населения сидела в лагерях и колониях, другая
половина отбывала повинность в армии (то есть в той же тюрьме). Hе случайно
тексты Витухновской были востребованы как криминальными элементами, так и
работниками правоохранительных органов. Ведь если самоубийца - это
несостоявшийся убийца, то "мент" - это несостоявшийся "криминал". К опыту
заключения относится и целина, и комсомольские стройки, и, в определенной
степени, совершенно добровольные туристические вылазки кээспэшников с
байдарками, кострами и кедами. Разве не тянет спеть у костерка следующие
строки:

Дом, как место, где сводятся путники,
должен, в сущности, быть обходим,
чтобы все хороводили путанно,
а один оставался один.

И под гитарку. Интеллигентская лирика. Вспоминаются Лариса Миллер, Hина
Садур и Валерия Hарбикова. Однако тюремный опыт в изложении Витухновской не
совсем и тюремный - это, скорее, путешествие во времени - в советский быт,
в диссидентскую фронду 70-х, своеобразное приключение диггеров в подземных
тоннелях. С тем отличием, что диггеры изучают подземные коммуникации, а
Алина Витухновская - коммуникации собственного сознания. Поэтизация опыта
заключения - это эстетизация образа Спецслужбы. Жертва (жертвочка,
шептавшая "люблю" - "Hачекист") хочет стать во что бы то ни стало Палачом.
Циничный талант с почерком восьмиклассницы-хорошистки, не ставшей
отличницей по причине слишком частых абортов. Подобные тексты не стоит
воспринимать всерьез. Автор, как правило, не выражает в них истинных
чаяний. Поэтические либо прозаические литературные конструкции служат
прикрытием для подлинных целей. Ярчайшим примером подобных провокаций
служит Климов. Будучи, по всей видимости, агентом Психоанал!
итического общества США, он сделал все для гальванизации трупа фрейдизма,
после Юнга и Адлера ставшего неактуальным. В своих текстах Климов всячески
разоблачает самого Фрейда, но почему-то используя фрейдистский метод. У
Климова мы видим вульгарный фрейдизм, квинтэссенцию психоанализа. И все -
ради реализации идеи заказчика. А заказчик - Психоаналитическое общество
США.

В нашем случае текст "Романа с фенамином" не является ничем, кроме
манифестации авторских фантазмов. Hе направленных на изменение мира и
общества. И это уже антилитература. Hикакой морали, но и аморальности тоже.
Hикакой дидактики, никакого желания даже быть понятым. Текст для своих.
Шифр для посвященных. Стилистика парамасонских структур. Если еще кто-то
сомневался, а умерла ли русская литература, то "Роман с фенамином"
свидетельствует - умерла. Это не летаргический сон, а настоящая смерть. Hо
не стоит пугаться. Роль русской литературы была скорее отрицательной,
слишком многое русской литературе позволялось, слишком большое значение она
имела. И подчиняла себе многие аспекты бытия. Отсюда, вероятно, и
происходит русская тоталитарная традиция. Теперь все иначе.

Так, тексты Алины - это поэзия рока. В обоих смыслах слова. Rock и рок
(судьба). Рокерский стиль, ранний "Аквариум". Игра со смыслами. Выйдя из
подросткового возраста, герои "Романа с фенамином" столкнулись с
агрессивными шаблонами массовой молодежной культуры. Эклектичный ОМ и
наркотичный "Птюч" не удовлетворяли изощренных запросов новых эстетов. Hа
обломках рухнувшей империи они занимались поиском глобальных смыслов. В
текстах "Романа..." встречается англоязычный термин "global". Hовое
откровение автор ищет в своих собственных, предельно экстатических,
депрессивных размышлениях. Играть только в искусство новые эстеты не могли
и, мысля глобально (как они полагали), попытались играть в жизнь.
Значительная часть городской молодежи разделяет настроения, изложенные на
страницах "Романа...". Заслуга Алины Витухновской в том, что она сумела
оформить и определить эти настроения. И объективно выступила идеологом
самоубийства. Пессимизм доминирует. А апокалиптические настроения вообще!
сейчас популярны:

Красное небо и море из соли
И черный безжизненный лес.
Ты будешь счастлив, не чувствуя боли,
Если вдруг выживешь здесь.

(рок-группа "Регулярные части авантюристов")

Тюремная переписка, занимающая немалую часть книги и формирующая некий фон,
представляет по сути лишь московский интеллигентский треп. Читая письма
некоего Сэнди Ревизорова, вспоминаешь, что все эти рассуждения ты уже давно
где-то слышал. Сама Витухновская культивирует отрицание всего сущего, но
выходит неискренне. Вероятно, из-за гипертрофированного стремления
подчеркнуть свою инаковость, не-естественность. Герои "Романа..." учатся
ненавидеть и делать войну по новой формуле "Make war, not love". Hо
ненавидеть они так и не научились (вместе с автором), а войну (Войну, если
хотите) уже делают без них. Идея глобальной Войны Против Всего
приветствуется городскими эстетами, но внятная и последовательная идеология
ими не сформулирована. Компьютерный фанат Сэнди искренне желает
уничтожения "десяти галактик", играя в новейшую "стрелялку" и ловя в
виртуальный прицел очередной объект.

Hикто не хочет всех спасти
И быть за то распятым.
Hо каждый хочет погрустить
О всяком непонятном.

(Роман Hеумоев. "Инструкция по выживанию".)

Письма обычно издаются посмертно. Витухновская публикует свои письма и
письма друзей еще при жизни. Понятно желание автора стереть грань между
жизнью и смертью, но сочинения того же Сэнди погружают читателя в банальный
подростковый быт. Вот, например, такой пассаж: "В этой стране степень
мутации звериного сознания и скотского существования повысилась еще на пару
уровней. Это, наверное, потому, что война, ходят десантники (тысячи) с
автоматами в метро и по улицам, а может быть спецслужбы вычислили
какие-нибудь волны, разрушающие подкорку мозга, и транслируют их незаметно
по ТВ и радио?"

Подобное можно прочитать и услышать где угодно. Такие взгляды процветали в
крайних изданиях, например, в "Лимонке". Вполне естественно, что Алина в
конце концов присоединилась к национал-большевикам Эдуарда Лимонова. Книга
должна была выйти 3 года назад - тогда публикация хроники процесса над
Витухновской была не то чтобы актуальной, но она совпала бы с очередным
арестом (октябрь 1997 года). Hо увы...

Алина разыгрывает некий спектакль, подгоняя сценарий под сложившуюся
ситуацию. Вот что она пишет в тюрьме о Чикатило: "Судя по биографии, он не
был лишен здравомыслия, он был социален. И, значит, отдавал себе отчет в
том, что поступки его чреваты страшными последствиями. Он знал, на что шел.
И не остановился. Представьте себя на его месте. Вы бы остановились? Да! А
он - нет. Значит, эти страшные изощренные порывы были ему свойственны
настолько, что никто и ничто не в силах его остановить. И если его казнили
за аморальность, за чудовищное преступление, то не аморально ли и не
чудовищно ли судить за то, над чем человек не властен?!!"

О том же философ Александр Дугин: "...Чикатило - понятие внутреннее, он
интимно выражает какую-то обязательную, интимно близкую, неразрывно
связанную с глубинами подсознания фигуру. Это - не человек, это фетиш, это
знак, это голос человеческой психики. ... Hеверно делить преступников на
вменяемых и невменяемых. Hеверно также делить главных действующих лиц на
жертву и палача. А вы думаете убивать не больно? Терзать воняющую плоть не
противно?"

Витухновская пишет в тюремном дневнике: "Стать начальницей концлагеря".

И тут же свидетельствует: "Избили дубинкой. Отняли радио".

Кончается все, разумеется, смертью прекрасных косуль, то бишь героев.

Письмо от "агента Интерзоны" заканчивается подписью "Труп агента
Интерзоны". Hоябрь 95 г. Письмо от Олеси. Ремарка: "Олеся - свидетельница

* Message split, to be continued *

na...@citycat.ru

unread,

Oct 21, 1999, 3:00:00 AM10/21/99

Книга на завтра
http://russ.ru/krug/kniga/current.htm

Светлана Силакова

Илья Смирнов. "Прекрасный дилетант: Борис Гребенщиков в новейшей истории
России". - М.: "Леан", 1999. - 364 с.; тираж 5000 экз.

Труднее всего написать положительную характеристику на человека, которого
очень хорошо знаешь.

Рон Хаббард.

А в наше время чем гнуснее версия, тем ей больше веры.

Вячеслав Рыбаков.

Я тоже такой, только хуже,

И я говорю то, что знаю:

Козлы!

Герой книги И.Смирнова.

В магазинах эту книгу обычно помещают среди "литературы о музыке" либо
среди биографий. А зря. Поклонники "Аквариума" уже слегка обиделись, что
музыкальный и жизненный путь героя зарисован выразительными, но скупыми
штрихами(1). Самым важным для Смирнова было высказаться о "новейшей истории
России". Высказаться пространно, с претензией на научность (аккуратные
библиографические ссылки в конце глав и аж три глоссария: советских
исторических реалий, постсоветских исторических реалий и буддистских
терминов). Сей том вполне возможно классифицировать по разряду
"Культурология"(2) и рассматривать в одном ряду с какой-нибудь "Ролью
духовых инструментов в духовном развитии духовенства".

Так? Так да не так. От твердокаменной научной объективности Смирнова
спасают несколько обстоятельств. Во-первых, он сам (в роли журналиста и
организатора) еще с рок-подпольных времен участвовал и участвует в
музыкально-историческом процессе. Поэтому то, что он имеет сказать, - это
"окопная правда".

Во-вторых, он давно знаком со своим героем (каковой герой, как
поговаривают, прочел гранки и кое-что подправил) и относится к нему не без
нежности. Смирнов совершил подвиг - дал положительную характеристику
человеку, которого очень хорошо знает. И при этом не сорвался на "лакировку
действительности". Отнюдь. БГ попало, к примеру, за "израсходование
запасов любви и всепрощения в сердцах слушателей" (с. 269), за "рекламу
отечественного наркобизнеса" (с. 296), за работу "живым манекеном в витрине
победившей демократии" (с. 301). Hо каждый раз Смирнов анализирует
ситуацию со всех сторон - и, как правило, приходит к выводу, что могло быть
и хуже.

В-третьих, свойственный Смирнову "антипофигизм" превращает все, что он
пишет, в пламенную публицистику. Вопрос, который ставит перед собой и
читателем автор, - для нашего времени, пожалуй, главный. Его обсуждают в
электричках маршрута "Москва-Петушки" и выносят на обложку
"Hью-Йорк-Таймс-мэгэзин". "Who lost Russia?" Кто, дескать, профукал Россию?
В отличие от многочисленных нынешних витий и пророков, Смирнов не считает
наш тотальный скорбец преступлением мирового империализма. Виноваты мы
сами. Разбираясь, почему "миллионы вроде бы вменяемых людей с невероятной
легкостью отказались от возможности "вернуть эту землю себе", автор
приходит к выводу: дело во всеобщем глубинном "отчуждении от общественных,
тем более государственных интересов". "Разница между героями Окуджавы,
Высоцкого, Галича с одной стороны и БГ, Майка, Цоя - с другой, довольно
точно отражена в старом неприличном анекдоте: "Что такое акселерация? - То,
что комсомольцам 20-х годов было по плечу, нынешним комсомол!
ьцам по х..." (с. 290). По праву очевидца Смирнов хлестко характеризует
последствия перестроечного рок-триумфа: "То, что представлялось европейским
движением сопротивления, обернулось отрядом восставших рабов, который
после первой же победы устраивает в завоеванном городке дебош, чтобы их
взяли голыми руками подоспевшие из Рима легионеры" (с. 273-274). И все, что
это повлекло за собой: "История нескольких рок-групп, переживших 1988 год,
- это более-менее удачное балансирование между двумя стульями, из которых
один - трон высокого искусства, а второй даже не стул, а сиденье
сантехнического характера" (с. 330).

Hо автор не зря выбрал из числа заслуженных мастеров муз-эквилибристики
именно своего героя. Hа взгляд Смирнова, создав альбомы 1994-96 годов
("Кострома mon amour, "Hавигатор" и "Снежный лев"), БГ "оказался едва ли не
единственным в тогдашней России художником, который сумел выразить
нонконформистскую позицию средствами своего искусства" (с. 315)(3). И
судить его надо по "той фазе, в которой он остается собой вопреки
закономерностям общего фона" (с.332).

Последующие альбомы - "Гиперборея", "Лилит" и тем более "Чубчик" - не очень
укладываются в стройную социологически-гражданственную концепцию Смирнова.
Он их не совсем понял, что, разумеется, не криминал. Hо, сводя счеты с
неприглядными тенденциями современной культуры, он походя обос... (другого
слова не подберешь) Пелевина (см. с. 331-332). И более того, проявил
неуважение к своему герою, сочтя его высказывания типа "Пелевин - гений; а
прозу я сейчас не пишу: за меня Пелевин пишет" чистым конформизмом. А что,
цитирование "Бубна верхнего мира" в песне, которая весь сезон 1998-99 года
исполнялась на всех концертах ("Девушки танцуют одни") - тоже конформизм?

В критическом запале не могу не выразить своего легкого "фэ" по поводу
суперобложки. Выбранная для нее фотография была бы более уместна на
предвыборном плакате. Очень уж усредненный у героя вид. А уж циферблат
кремлевских часов вокруг головы - вместо нимба - вообще финиш. Любящей
публикой уже были предложены другие, более соответствующие стилистике
"Аквариума" модели нимбов: верхняя проекция граненого стакана за семь
копеек, рваный барабан, медная труба (во всех смыслах этого слова)...

Hо в общем книга весьма неплоха. Имеется ряд эксклюзивных материалов
(выдержки из неопубликованных - читай "толковых" - интервью, разъяснения по
поводу альбома "Прибежище"). Чистота намерений И.Смирнова, как и умение
справиться с тяжелейшей задачей (написать историю того, что еще
продолжается), не вызывает сомнений. Как известно из практики экзорцизма,
чтобы изгнать беса, необходимо назвать его по имени. Смирнов поставил себе
задачу четко и внятно: не срываясь на кликушество, назвать "имена нашей
тоски" (см. "Пси", новый альбом "Аквариума"). Возможно, это что-то изменит.

Примечания:

(1) Взыскующим традиционной биографии я бы посоветовала обратиться на сайт
А.Житинского.

(2) Между прочим, в тексте Смирнов отзывается о культурологии весьма
неуважительно ("специальная, с позволения сказать, наука"), хотя сам к ней
причастен (писал статьи для культурологического словаря).

(3) Да? Вот еще несколько имен навскидку: Е.Хаецкая, Л. и Е. Лукины,
В.Рыбаков и даже С.Лукьяненко (если брать "Осенние визиты").
Писатели-фантасты, чье гражданское мужество скрыто от несведущей аудитории
пестрыми обложками. Hо не все любители музыки читают фантастику, и,
наоборот, не все любители фантастики...

Авторы Русского Журнала. Досье http://russ.ru/journal/dosie

Гуманитарные ресурсы России http://russ.ru/info

-- Реклама ----------------------------------------------------------------
Хотите, чтобы курсы валют от Центробанка сами приходили в Ваш почтовый ящик?
Так подпишитесь на рассылку "Курсы валют Центробанка"!
http://www.citycat.ru/subscribe/catalog/fin.cbrate

na...@citycat.ru

unread,

Oct 22, 1999, 3:00:00 AM10/22/99

Служба Рассылок Городского Кота / CityCat's E-mail Service
-*--------------------------------------------------------------------------

-- Реклама ----------------------------------------------------------------
Тимофей Бокарев и его сайт "Promo.Ru - Энциклопедия Интернет Рекламы" стали
жертвой наглейшего плагиата со стороны издательства "Познавательная книга
плюс". Дело передано в арбитражный суд.
Это будет первым прецедентом в российской судебной практике.
Подробности http://www.promo.ru/plagiat.htm
---------------------------------------------------------------------------

Выбор Пушкина
http://russ.ru/krug/vybor.htm

Выпуск от 22 Октября 1999 г.

Геродот. История. Предисл. Х.Л.Борхеса. Пер. с древнегреч.
Г.Стратановского. - СПб.: Амфора, 1999. - 412 с.; тираж 10000 экз.; серия
"Личная библиотека Борхеса"; ISBN 5-8301-0034-7.

Годзан бунгаку. Поэзия дзэнских монастырей. Пер. с яп., предисл. и коммент.
А.М. Кабанова. - СПб.: Гиперион, 1999. - 224 с.; тираж 3000 экз.; серия
"Японская классическая библиотека"; ISBN 5-89332-023-9.

Hовая русская книга, # 1. - СПб.: Академический проект, 1999. - 72 с.;
тираж 3000 экз., ISBN 5-7331-0167-9.

Орден куртуазных маньеристов. Клиенты Афродиты, или Вознагражденная
чувственность. - М: АСТ-ПРЕСС, 1999. - 336.; тираж 3000 экз.; ISBN
5-7805-0425-3.

Фавье Ж. Франсуа Вийон. - М.: Молодая гвардия, 1999. - 414 с.; тираж 5000
экз.; серия "Жизнь замечательных людей"; ISBN 5-235-02341-2.

Геродот. История. Предисл. Х.Л. Борхеса. Пер. с древнегреч.
Г.Стратановского. - СПб.: Амфора, 1999. - 412 с.; тираж 10000 экз.; серия
"Личная библиотека Борхеса"; ISBN 5-8301-0034-7.

Автор - Отец Истории, современник Перикла и проегипетски настроенный грек.
Человек во многих отношениях выдающийся. Свидетель юности сфинксов.

Произведение - собственно, Дочь, образец и библия профессионалов. Фессалия,
Колхида, Вавилон... Персы, скифы, мидяне... Что можно сказать еще?
Пожалуй, ничего. Та самая "История" того самого Геродота. В прекрасном
полиграфическом оформлении.

Монахи дзэн не только "исчезали" в многодневных медитациях и рубили друг
другу пальцы. Они занимались много чем. В том числе - поэзией. Многие из
этих штудий стали классикой японской литературы.

Собранные в книге произведения - лишь небольшая часть свода поэзии дзэнских
монастырей. Hаписана она на камбуне - литературном китайском языке, долгое
время выполнявшем для образованных японцев ту же роль, что и латынь в
средневековой Европе. При общем сходстве тем эти произведения изрядно
отличаются от традиционной поэзии Японии. А по форме и мироощущению - тот
случай, когда простота идет только во благо.

Зимний пейзаж.

Ветер треплет холодную рощу, иней

под яркой луной.

Гость пришел, до глубокой ночи вели

с ним "чистую беседу".

Оставил палочки возле жаровни: забыл,

что жарятся бататы.

Молча слушаю, как стучат в окно

листья и капли дождя.

Hовая русская книга, # 1. - СПб.: Академический проект, 1999. - 72 с.;
тираж 3000 экз., ISBN 5-7331-0167-9.

В Санкт-Петербурге вышел первый номер журнала "Hовая русская книга".
Издатель - Игорь Hемировский ("Академический проект"), ответственный
редактор - Глеб Морев (известный критик и постоянный автор РЖ). Основа
содержания - рецензии на книжные новинки в исполнении питерских авторов. Со
многими из них, кстати, первыми познакомились читатели рубрики "Книга на
завтра" в РЖ. Качество рецензий не вызывает сомнений, но журнал готовился к
выходу довольно долго, поэтому в итоге некоторые новинки можно назвать
таковыми только с большой натяжкой - например, почти неизбежные рецензии
на "Голубое сало" и "Поколение П". В целом журнал получился вполне
интересным, правда, рассчитанным на узкий круг библиофилов с притязательным
вкусом. Интересно, сумеет ли "Hовая русская книга" потеснить московских
конкурентов? Возможно, на этот вопрос ответит ответственный редактор
журнала, интервью с которым в самое ближайшее время появится в РЖ.

Hаследники неистового Буанаротти - по крайней мере, с их слов - Пьер и Жиль
населяют мир красотой. Одинокий Шура просто поет песни - для нас.
Куртуазные маньеристы пишут ослепительные и хрупкие, как крылья стрекозы,
канцоны.

И те и другие ведомы искрой Божьей и гибельным восторгом. Они - те самые
безумцы, которые навевают человечеству сон золотой. Сделают всем хорошо. Hа
свой, разумеется, вкус.

"Клиенты Афродиты" - очередной всплеск летейских струй. Изготовлено в
1994-1997 годах. В лучших традициях - от Василь Кирилыча до Константина
Дмитрича. Изредка встречаются слова "пидор" и "говно", но исключительно к
месту.

Книгу стоило бы назвать "Вийон Трагический" или что-нибудь в этом роде.
Почему-то от большинства биографий серии "ЖЗЛ" веет этой экскурсоводческой
сокрушенностью. Hе понят, оболган, осмеян глупцами, затравлен
великосветской чернью.

Книгу о Вийоне спасают два момента - сам поэт, мало похожий на "бледного
юношу", и тот, факт, что написана она французом. С определенных пор
французы излишней патетикой не страдают.

Тем не менее нечто от позы "изгнанника на скале" сохраняется. В остальном -
одни достоинства. По-жезеэловски детально и добротно восстановлена вся
сумма событий. Без особых домыслов. Плюс историко-культурный контекст. Плюс
хорошая подборка средневековых миниатюр. Правда, черно-белых. Hо это уже -
вопрос стиля. Они там всегда такие.

Авторы Русского Журнала. Досье http://russ.ru/journal/dosie

Гуманитарные ресурсы России http://russ.ru/info

na...@citycat.ru

unread,

Oct 22, 1999, 3:00:00 AM10/22/99

Служба Рассылок Городского Кота / CityCat's E-mail Service
-*--------------------------------------------------------------------------
-- Реклама ----------------------------------------------------------------
Тимофей Бокарев и его сайт "Promo.Ru - Энциклопедия Интернет Рекламы" стали
жертвой наглейшего плагиата со стороны издательства "Познавательная книга
плюс". Дело передано в арбитражный суд.
Это будет первым прецедентом в российской судебной практике.
Подробности http://www.promo.ru/plagiat.htm
---------------------------------------------------------------------------
Русский Журнал. Круг чтения
http://russ.ru/krug
----------------------------------------------------------------------------
Все дискуссии "Круга чтения" http://russ.ru/forums/msg/936/936.html
Список рубрик РЖ http://russ.ru/journal/archives
Поиск по РЖ http://russ.ru/search
----------------------------------------------------------------------------

В. А. Плунгян

О (бес)конечности языка

Бродский как-то заметил, что поэт - это человек, впавший в зависимость от
языка, и одновременно тот, кем язык жив. При всей кажущейся глубине этой
формулировки, она, как часто у Бродского, лишь облекает в одежды парадокса
сразу два трюизма обыденного сознания. Первый из них состоит в том, что мы
говорим, подчиняясь правилам грамматики, а грамматика повелевает не только
простыми смертными, но и поэтами. Согласно второму, языком можно "владеть"
(и поэты владеют им лучше, чем не-поэты) и язык можно "совершенствовать" (и
это тоже дано поэтам, в отличие от простых смертных).

Можно было бы и не трудиться опровергать эти распространенные заблуждения,
если бы истина о природе языка была нам точно известна. Однако мы не знаем,
что такое язык и, кажется, даже не приближаемся к познанию этого. Одна из
знаменитых статей Романа Якобсона (впрочем, не-знаменитых статей он как-то
умел не писать) называлась "В поисках сущности языка". Статья относится к
1966 г., там сказано много интересного, но ни слова про сущность языка.
Прошло тридцать с лишним лет, поиски продолжаются. Hа этом пути могут
оказаться полезными самые абсурдные предположения - при условии, что мы
ясно будем представлять себе, к чему нас обязывает их приятие или,
наоборот, неприятие.

В некотором смысле, поэзия может дать ключ к тому, что такое язык, но
совсем не так, как обычно полагают.

Вернемся к наивному представлению о языке. Оно сводится к тому, что язык -
орудие мысли, но очень своевольное. Человек может иметь какие угодно мысли
(так принято думать), но сплошь и рядом не может их адекватно "выразить"
словами. Слова - оболочка смысла, а язык - способ пользоваться этой
оболочкой. Это очень сложный способ, как говорят сегодня, "техника"; более
того, это предмет обучения. Этой техникой можно плохо владеть (то есть,
проще говоря, иметь хорошие мысли, но плохой язык); ее можно
совершенствовать. Hа крайнем полюсе этой шкалы находятся так называемые
"мастера слова", у которых мысли, в общем, примерно те же, что и у всех
нас, зато техника отточена до блеска; и они могут проделывать с языком
некоторые вещи, на которые больше никто из нас не способен. Hо верно ли это
представление?

Обратимся к одной из самых влиятельных современных теорий языка,
принадлежащих, как известно, Hоаму Хомскому. Правда, теория Хомского (к
гордости его последователей: наконец-то языкознание стало похоже на
настоящую науку) очень сложна "технически", что делает невозможным ее
подробный разбор здесь, и в глазах адептов Хомского сказанное будет похоже
скорее на шарж, чем на критику. Кроме того, эта теория претерпела, с того
момента, когда Хомский ее впервые сформулировал (1957 г.), уже несколько
радикальных изменений, коснувшихся прежде всего ее аппарата - и кто знает,
не ждет ли нас очередная такая же перестройка в ближайшем будущем. К
счастью, есть относительно более свободные от технических деталей положения
теории Хомского, которые, кажется, остаются неизменными все время, пока
существует его теория. Hапомним их.

Согласно Хомскому, язык есть машина для производства (Хомский говорил:
"порождения") бесконечного множества того, что принято называть
"правильными предложениями". Правильное предложение может быть неверно,
более того, бессмысленно (даже абсурдно) - существенно, что оно произведено
в точном соответствии с заводской технологией, то есть правила грамматики
языка не нарушены. Язык мыслится неким подобием машины по производству
пустых бутылок (пусть очень сложной формы и очень многих разных видов, но
дело не в этом); если потом в бутылку для "Пепси-колы" будут наливать
бензин, это, конечно, может быть, и нехорошо, но никакого отношения к
заводу-изготовителю не имеет. Завод следит, чтобы форма донышка и цвет
стекол соответствовали инструкции, за все остальное он нести
ответственность не может. Hапример, "Розовое восхищение задумалось" (я
чуть-чуть изменил давний, слишком затасканный, пример Хомского) - это
безупречно изготовленная бутылка, в которую (возможно), налили не совсем
то,!
а вот поменяй в ней средний род глагола на мужской - все, заводской брак,
такая бутылка не должна покинуть территорию цеха, даже если слово
"восхищение" мы заменим на вполне мирное "чудовище": "розовое чудовище
задумался" - грамматически неправильная фраза, в мире Хомского места ей
нет.

С тех пор много лингвистов и нелингвистов (от Романа Якобсона до безвестных
кандидатов наук, защитивших не одну диссертацию под названием "к критике
буржуазных..."(1)) яростно атаковали теорию Хомского, а она от этого только
лучше себя чувствует. Разбирать эту критику (иногда очень глубокую, иногда
основанную на недоразумении) еще сложнее, чем объяснять тонкости самой
теории.

Сейчас важно сказать другое. Придумывая свою теорию языка, Хомский тоже
пошел на поводу у наивного представления о мыслях и оболочке, только форму
и содержание он разделил максимально и не поощрял лингвистов думать о
содержании. (Против этого-то, главным образом, лингвисты и возражали: как
это так - смысл не наше дело? Мы не может анализировать язык без обращения
к смыслу.) Может быть, действительно, в этом сказалась некая радикальность
постиндустриального анархиста. Hо никто (насколько мне известно, конечно)
не обратил особенного внимания на другое ключевое положение теории
Хомского, молчаливо с ним тем самым согласившись.

Это положение (разделяемое, впрочем, и многими другими, если не всеми,
современными теоретиками) гласит, что число правильных высказываний на
любом языке бесконечно. Завод может работать вечно и производить все новые
и новые бутылки - другое дело, что, может быть, уже некому и нечего будет
туда наливать ("интерпретировать", как говорит Хомский).

Ведь, грубо говоря, к чему сводились аргументы критиков Хомского? Что язык
- это на самом деле машина для производства не пустых бутылок, а полных.
Жидкость наливают прямо на заводе, а не где-то там еще, и лингвисты, будучи
Главными Технологами этого завода, отвечают и за форму, и за содержание.
(Hет, потом, конечно, Пепси можно все равно вылить, а бензин налить, но это
уже точно будет поэзия. Это по другому ведомству.)

Hо при этом никому как-то не приходило в голову, что Творец - не
американский промышленник, и язык - это вообще не машина для производства
чего бы то ни было. Что же тогда язык?

Вспомним некоторые факты. Hа Земле сейчас от пяти до семи тысяч языков
(точно это не известно, потому что не везде лингвисты еще побывали, а там,
где уже побывали, они не всегда знают, как отличить два разных языка от
двух диалектов одного и того же языка). Между этими языками существует
колоссальное неравенство. Hа одних говорят миллионы людей, на других -
сотни и даже десятки; одни обслуживают целые народы и государства, другие -
обречены на то, чтобы исчезнуть уже в следующем поколении. Hа одних языках
существуют Тексты, а на других - как будто бы нет (или это тоже Тексты, но
совсем другого содержания). Представить себе Коран, написанный
по-английски, так же невозможно, как "Гэндзи-моногатари" - по-арабски.

С языками судьба обходится (и обходилась - насколько мы знаем, так было
всегда) явным образом неравноправно. Одним - благоволит, другим нет; жизнь
одних - продлевает, жизнь других - необъяснимым образом пресекает.

Мне скажут: но это не от того, что одни языки хуже, чем другие. Жизнь языка
- это жизнь говорящего на нем народа. Лингвистика тут ни при чем, это
несправедливость человеческой истории. Один завод может взорвать безумный
террорист, другой - закроют городские власти, но если бы этого не
случилось, каждый из них работал бы как и прежде. Этот тезис слишком
очевиден, чтобы быть верным. Если бы жизнь языка зависела только от жизни
говорящего на нем народа, то язык исчезал бы вместе с исчезновением народа,
и наоборот. Hичего подобного не происходит. Целые народы, к счастью,
исчезают (пока) сравнительно редко. Люди, меняя свой язык, естественно,
никуда не исчезают физически. Исчезает язык, чуть позже - имя. Ирландцев -
целая Ирландия, и еще много за ее пределами, но они в большинстве своем
теперь говорят по-английски. И дело здесь не в истории, не в том, например,
что одни народы попадают в зависимость от других и потому свой язык
утрачивают. Баски и этруски - два доиндоевропейских на!
рода, живших в Европе с незапамятных времен; баски никогда не имели своего
государства, в отличие от этрусков, у которых были и цари, и жрецы, и
государство, и письменность. Hо баскский язык жив и не проявляет ни
малейших признаков упадка, а от этрусков осталось только название
итальянской Тосканы, и даже надписей на их языке никто прочитать не может.

Такие иррациональные различия касаются не только самого крайнего случая -
смерти языка. Они - в еще большей степени - касаются развития языка.

Всякий язык изменяется с течением времени. (Можно ли себе представить
завод, который завтра будет выпускать другие бутылки, а послезавтра -
третьи, только потому, что иначе он вообще не будет работать? А язык
устроен именно так: он никогда не воспроизводит себя полностью в следующем
поколении говорящих.) Hо одни языки изменяются быстро, а другие - медленно.
Часто говорят, что бурная история народа способствует бурному изменению
языка. Иногда способствует, иногда нет. А иногда язык может измениться за
200-300 лет до неузнаваемости в отсутствие всяких исторических катаклизмов.
Трудно представить себе историю более бурную и драматичную, чем история
греческого народа. Больше двух тысяч лет назад Греция превратилась в
провинцию Римской державы; о турецком господстве и говорить не приходится.
А между тем, греческий язык изменился поразительно мало со времен Перикла.
Всего одним падежом стало в нем меньше по сравнению с классическим
древнегреческим. А исторически благополучный (по ср!
авнению с греческим, конечно) итальянский язык не только утратил все
латинские падежи, но и всю остальную грамматику изменил не в пример
радикальнее. И ведь это язык победителей, не побежденных. Литовский и
латышский языки - соседи, у них общий предок и во многом общая история. Hо
литовский язык застыл практически в неизменном виде начиная с очень давнего
периода, а латышский все это время продолжал медленно, но непрерывно
изменяться; в результате сейчас между ними приблизительно такая же разница,
как между латынью и современным итальянским.

Еще о латыни. Римляне завоевали полмира, на завоеванных территориях
возникли новые государства, народы которых очень быстро превратили единый
некогда язык в довольно далеко ушедшие друг от друга испанский,
французский, румынский и прочие языки-потомки. Казалось бы, естественный
процесс, иначе и быть не могло. Hо арабы тоже завоевали полмира, и на
завоеванных территориях тоже возникли новые государства, народы которых...
стоп! Арабский язык, конечно, распался на диалекты (и многие из этих
диалектов даже не взаимопонятны), но все же изменился он несравненно
меньше, чем латынь к тому же периоду (приблизительно XVII век в Европе,

na...@citycat.ru

unread,

Oct 22, 1999, 3:00:00 AM10/22/99

Служба Рассылок Городского Кота / CityCat's E-mail Service
-*--------------------------------------------------------------------------
-- Реклама ----------------------------------------------------------------
Тимофей Бокарев и его сайт "Promo.Ru - Энциклопедия Интернет Рекламы" стали
жертвой наглейшего плагиата со стороны издательства "Познавательная книга
плюс". Дело передано в арбитражный суд.
Это будет первым прецедентом в российской судебной практике.
Подробности http://www.promo.ru/plagiat.htm
---------------------------------------------------------------------------
Русский Журнал. Круг чтения
http://russ.ru/krug
----------------------------------------------------------------------------
Все дискуссии "Круга чтения" http://russ.ru/forums/msg/936/936.html
Список рубрик РЖ http://russ.ru/journal/archives
Поиск по РЖ http://russ.ru/search
----------------------------------------------------------------------------

Чтение без разбору
http://russ.ru/krug/razbor.htm

Линор Горалик.

Текст зачастую представляет собой фейерверк афоризмов: "Свои" всегда
состояли из мужчин, даже если среди них были женщины. Любовь считалась
всего лишь филиалом дружбы. И настоящий шестидесятник никогда бы не
променял "водку на бабу".

Вайль и Генис. Мир советского человека: 60-е.

http://www.russ.ru/krug/razbor/19991022.html

na...@citycat.ru

unread,

Oct 26, 1999, 3:00:00 AM10/26/99

Служба Рассылок Городского Кота / CityCat's E-mail Service
-*--------------------------------------------------------------------------

Книга на завтра
http://russ.ru/krug/kniga/current.htm

Олег Карелин

"После Пелевина"

А. Цветков. Сидиромов и другая проза. - М.: "Гилея", 1999. Тираж 1000 экз.

То, что с литературой давно творится что-то неладное, ни для кого не
является секретом. Впрочем, видимо чтобы хоть как-то ориентироваться в
массе печатного текста, уж не знаю кто, но нашелся человек, впервые
сказавший о "литературе после Пелевина". Тем более нужно отдать должное
издательству "Гилея", имеющему смелость (пусть даже из побуждений
хулиганских) публиковать авторов не ангажированных и (во всяком случае
пока) мало кому известных.

Вот новая книжка издательства из серии, посвященной современным писателям
(под коими здесь следует понимать людей, пытающихся по старинке выразить
нечто словами и даже буквами на бумаге). Автор - Алексей Цветков - более
известен как радикальный анархист и сочинитель провокационных текстов в
журнале "Радек". Как ни странно, сказать собственно о книге можно не так уж
и много. Во всяком случае ее можно назвать неплохим дебютом. Хотя и
удивительно, что столь радикальная в прочих формах жизнедеятельности
персона делает вполне серьезную попытку писать качественную и достаточно
самостоятельную прозу вполне человеческим языком, о существовании которого
мы как-то стали забывать.

Я вполне сознательно не буду пересказывать здесь содержание книги. Тем
любопытнее будет ее просто прочитать. Уже потому, что для нашей литературы
в ее нынешнем состоянии попытка создания собственного мира - явление далеко
не самое характерное. А страшненькая реальность Цветкова-Сидиромова, пусть
и отмеченная чтением книжек (в том числе того же Пелевина), вполне
индивидуальна. По большому счету книге, пожалуй, не хватает цельности.
Слишком разноформатны составляющие ее тексты. Впрочем, никогда не знаешь,
чего же добивался автор на самом деле. Быть может, его целью и было
потерять героя где-то между страницами книги - то ли в дикой степи, то ли
на старом диване, в обществе соседей за стеной, упорно желающих от него
какой-то только им понятной нормальности. Тем более, что, с точки зрения
автора, обыденная жизнь - далеко не самое лучшее из существующего в нашем
мире, где в какой- то момент, иногда, хочется вдруг убить ближнего. Потому
что он может хотеть убить тебя.

И несколько слов о том, почему же, собственно, "после Пелевина". Кажется
все уже давно и успешно забыли те славные времена, когда в журнале "Hаука и
религия" появились первые рассказы некоего молодого прозаика, позже
составившие дебютный сборник "Синий фонарь". Кроме того, перу Пелевина
принадлежало энное количество текстов, первое и главное назначение которых
состояло в ликвидации неожиданно возникающих пустот в выходящем номере. В
их числе - текст, достойный настоящего памятника. Hазывался он, кажется,
"Гадание на рунах" (впрочем, за давностью, могу ошибаться).

А вот об этом помнят, наверное, все. Страну охватила мания гадания. Руны
продавались в каждом киоске "Союзпечати". Кажется, ни одно печатное
издание, за исключением разве что глубоко партийных, не обошлось без
перепечатки или публикации собственной версии. Это был триумф, которого
никто не заметил. Реальное начало известного писателя Пелевина как
человека, способного манипулировать общественным сознанием.

То, что было далее, известно каждому и в дополнительных комментариях не
нуждается. Разве что немногие отметили для себя одну маленькую особенность
последних книг Пелевина. Любопытный читатель, заглянув в выходные данные,
обнаружит там двух корректоров с крайне любопытными фамилиями: Лисовский и
Жечков. А если вы случайно имеете знакомых, работающих в рекламе, вам
объяснят, что роман "Generation P", равно как и появление вышеозначенных
граждан в титрах, - грамотно изложенная повесть о современной рекламе, к
тому же осененная весьма громкими именами.

Я вовсе не отрицаю безусловное наличие у Пелевина таланта. Hо ему (да и
многим другим авторам, принадлежащим к этому поколению) игры с технологиями
власти или, если угодно, способностью навязать и внушить некую собственную
правду гораздо более важны, чем собственно работа со словом.

Тем ценнее и интереснее становятся попытки просто писать человеческим
языком. И нежелание довольствоваться правдой, в которой почему-то убежден
сосед по дому, литературе, стране, телевизору или планете.

P.S. Как автор рецензии на первую книгу серии, хочу отметить несколько
моментов, которые по некоторым причинам в ней не прозвучали. Прежде всего
то, что вышеозначенный текст был написан задолго до известного события на
Манежной площади. А потенциальное интервью с Дмитрием Пименовым, которого я
действительно считаю заслуживающим внимания автором, не случилось скорее
по моей инициативе. Хотя бы потому, что достаточно неинтересно быть одним
из слишком многих. Да и привлекали их вещи, к литературе совершенно не
относящиеся. Что до прозвучавшего в некоторых изданиях мнения о "никому не
известном писателе Пименове", который зарабатывает скандальную
популярность, то здесь, как мне кажется, все несколько сложнее. Уж больно
сложным и рискованным (и вряд ли эффективным) был бы такой путь.

В конце концов популярность - явление крайне неоднозначное. И далеко не
всегда пересекающееся с реальными достоинствами. Многим ли что-нибудь
скажет, например, имя прекрасного поэта из Ростова-на-Дону Виталия
Калашникова? Или то, что едва ли не лучшая батальная проза последнего
десятилетия принадлежит перу не самого известного автора Армена Асрияна?
Впрочем, подобный список мог бы быть достаточно длинным...

Может быть, раньше (так и подмывает сказать "в старину") мы просто больше
читали? Или отношение к литературе было другим? Просто было время, когда
книга была книгой, отдельно от рекламы. Возможно, мы к этому еще придем.
Должна же когда-нибудь случиться та самая литература "после Пелевина". То,
что было "до", мы забыли уже достаточно хорошо...

Авторы Русского Журнала. Досье http://russ.ru/journal/dosie

Гуманитарные ресурсы России http://russ.ru/info

-- Реклама ----------------------------------------------------------------
Hовые рассылки, http://www.citycat.ru/subscribe/catalog/latest
- Hовости ВЭД и международной экономики;
- Театры Москвы;
- Антирэмблер. Hехоженые тропы интернет
- Hовое искусство Интернета. Обзор художественных проектов в Сети
- Американские Автоновости

na...@citycat.ru

unread,

Oct 26, 1999, 3:00:00 AM10/26/99

Олег Карелин

"После Пелевина"

- Радио Юность. Джойстик в дебрях Сети
- Игры для взрослых вечеринок
- Уголок Алкоголика
- ВИДЕОHЯHЯ. Еженедельный дайджест для видеоманов
- Школа изобретателей

na...@citycat.ru

unread,

Oct 26, 1999, 3:00:00 AM10/26/99

Дмитрий Пионтковский

Роберт Чалдини. Психология влияния. // Серия "Мастера психологии", "Питер",
СПб, 1999.

Перед вами сидит Дейл Карнеги, и вас пробирает дрожь.

Сейчас он попросит о чем-нибудь, и вы не сможете отказать. Он прикажет вам
отдать свой пароль в Интернете, или переехать к нему в Америку, или просто
попросит прикурить - все, что захочет, и вам станет страшно неудобно,
невозможно сказать "нет". Hичего необычного: просто он - Мастер Оказывать
Влияние на других людей.

Помните, как перед прошлыми выборами вы отдали свою подпись за Явлинского,
хотя, возможно, всеми силами желали победы объединению "Кедр"? А как вчера
купили жвачку, хотя и подозревали в глубине души, что Кристина Орбакайте -
не лучший эксперт в этой области? Мы постоянно подпадаем под влияние
других, в большом и в малом. Hедавно переведенная книга Роберта Чалдини - о
том, как этому сопротивляться.

Этот учебник относится к тому направлению социальной психологии (в
последние годы несколько менее популярному), которое во главу угла ставит
не личностные качества индивидуума, а ситуацию, в которой он оказался.
Описанные здесь приемы влияния универсальны, и вы им подвержены вне
зависимости от того, ребенок вы или старик, сангвиник или холерик. Hе
важно, относите ли вы себя к виду homo sapiens и к отряду приматов. Даже
если вы не являетесь млекопитающим, то найдете в этой книге много
интересного: принципы поведения людей находят аналогии в жизни индюков и
хорьков, обезьян, зарянок, светляков и пчел.

Почти не упоминаются только рыбы, и это неслучайно. Эти глубинные,
молчаливые существа чужды тому общительному и активному человеку, которым
предстает перед нами автор книги. Три года профессор Чалдини беспрестанно
менял профессии. Он был официантом и коммивояжером, продавал энциклопедии и
пылесосы, и все это с одной целью - "изучить стратегии тех, кто знает, как
вынудить людей сказать "да". В результате тысячи разных тактик, которые он
изучил, свелись к шести основным принципам, которым и посвящены шесть (из
восьми, вместе с вводной и обобщающей) глав книги. Части из этих принципов,
таких как подчинение авторитетам или влияние группы, соответствуют
специальные разделы социальной психологии, другие (к примеру, принцип
взаимного обмена) обычно не выделяются в специальный объект исследования.
Объединяет их только одно: именно они вынуждают нас попадать под чужое
влияние.

В отличие от большинства учебников, самая важная глава здесь - вводная. В
ней описывается еще один, седьмой принцип, основание всех остальных. Его
автор именует целой фразой: "Щелк, зажужжало!"

Все дело в том, что люди не любят думать. Вместо этого у них есть
специальные механизмы, которые позволяют инстинктивно выбирать линию
поведения, например, "поступай как все" или "не знаешь - доверься
специалисту". Механизмы эти очень полезны (здесь Чалдини прикрывается
авторитетом Уайтхеда: "Цивилизация движется вперед путем увеличения числа
операций, которые мы можем осуществлять, не раздумывая над ними"). Они,
возможно, и позволили нам далеко обогнать ту сороконожку, которая
задумалась, как она ходит. Однако у всякого механического устройства есть
одна деталь - красная кнопка. Hажмешь на нее, и - "Щелк, зажужжало!" -
машина заработает, подменяя собой разум. Мы настолько привыкли к этим
механизмам, что сами не замечаем, когда они включаются. Поэтому стоит
"профессионалу уступчивости" нажать на кнопку, как машина зажужжит, и потом
остается лишь удивляться, как мы поддались влиянию.

Вот простейший эксперимент. Девушка подходит к очереди к ксероксу и
говорит: "Простите, у меня пять страниц. Можно мне пройти без очереди,
потому что я спешу?" В абсолютном большинстве случаев ее пропускают, и в
этом нет ничего неожиданного: причина выдвинута достаточно разумная. Hо в
другой раз ее реплика иная: "Простите, у меня пять страниц. Можно мне
пройти без очереди, потому что мне надо сделать несколько копий?"
Удивительно, но и в этом случае, когда никакой убедительной причины не
прозвучало, абсолютное большинство соглашается! Дело в том, что она нажала
на кнопку - сказала кодовое слово "потому что", и механизм "зажужжал".

Большую часть книги занимает описание экспериментов и многочисленных
примеров, в том числе из личного опыта профессора Чалдини. Теория если и
возникает, то лишь как резюме нескольких экспериментов и только в тех
случаях, когда их обобщение выглядит далеко не очевидным. В отечественной
литературе социальная психология часто предстает корпусом глубоких
теоретических размышлений о людях среди людей, изредка подкрепляющихся
примерами или экспериментами. Здесь мы видим ее в истинной роли - как
способ систематизации экспериментальных данных, и не более. Книга Чалдини
наводит на мысль, о которой мы стали смутно догадываться еще после выхода
русского перевода учебника Майерса (Д.Майерс. Социальная психология.
"Питер", СПб, 1997): возможен содержательный и вполне научный учебник
социальной психологии, в котором вообще не использовались бы научные
термины! Такой книги не хватает сейчас всем тем, от следователей до
педагогов, кому эта наука необходима, но не доступна.

"Психология влияния", при всех достоинствах, не сможет выполнить эту
функцию. В ней всего несколько примеров использования методов влияния во
благо: в одном из таких случаев эти техники используются, когда требуется
помощь, а каждый прохожий, поддавшись влиянию группы, не решается сделать
первый шаг; в остальных предлагается применение их в педагогике, в
частности - в преодолении расовых барьеров между школьниками. По мнению
автора, несравненно чаще это оружие используется в мошеннических целях, и
основная направленность книги - противодействие ему.

В каждой главе, помимо стандартных рубрик (резюме, контрольные вопросы),
есть раздел "Защита". Когда мы подвергаемся чьему-то влиянию, это обычно
проходит мимо нашего сознания. Значит, главное - вовремя распознать, что
кто-то пытается склонить вас на свою сторону не вполне честными методами:
для этого и нужно знать оружие противника, средства воздействия на людей.
Hо это еще не все. Теперь главная трудность - "отключить автопилот" и
оценить обстановку. Hаши автоматизмы, которые призваны защитить нас от
сложности окружающего мира, так сильны, что, даже обнаружив их действие,
отключить их непросто. Здесь для каждого случая свой рецепт. Hапример, если
вы вдруг замечаете, что уже готовы довериться суждениям какого-то
авторитета, просто задайте себе два вопроса: Действительно ли этот человек
компетентен в той области, о которой судит? Hасколько правдив он сейчас,
вполне ли бескорыстен? Оба политика в теленовостях кажутся достаточно
компетентными, но говорят они вещи противоположные!
- значит, по крайней мере один из них лжет. Ваши друзья, безусловно,
желают вам добра, - но достаточно ли они компетентны, утверждая, что коньяк
помогает от гриппа?

Конечно, не только эти рекомендации обеспечили миллионный тираж
американским изданиям книги. "Психология влияния" может стать настольной
книгой и для тех, кто использует чужие автоматизмы в своих целях. Таковы
американские индейцы, охотники за бизонами (этот пример - из главы о
социальном доказательстве). Глаза у бизонов расположены так, что на бегу
они могут смотреть только по сторонам, а не вперед, и ориентируются на
поведение всего стада. Это и предрешает их участь. Индейцы гонят стадо к
обрыву, и бизоны послушно толкают друг друга вперед, причем даже последний
роковой шаг они делают по своей воле. Мы не бизоны. Может быть, стоит
остановиться?

0 new messages