Лапута
Pavel Merezhany
А.Панина
Цивилизация Лапуты
Глобализация мировой культуры означает, что Восток и Запад растворяются
в усредненной современной цивилизации. Все реже встречаются произведения,
заставляющие почувствовать разницу во взглядах на мир разных народов.
Совершенно неожиданно таким произведением для меня оказалась "Лапута" Миядзаки
- фильм, в котором, казалось бы, нет ничего японского, напротив, прямая ссылка
на Свифта, а действие происходит в условной Европе.
Все началось с того, что я заново посмотрела "Лапуту" после двухлетнего
перерыва (вообще же это первый фильм, познакомивший меня с Миядзаки, моя первая
и главная любовь) и почувствовала смутное недовольство.
Мне всегда казалось, что Миядзаки, которым я глубоко восхищаюсь, не
понимает и не чувствует архитектуру. Теперь недовольство оформилось более
определенно: неужели это и есть легендарный небесный город?
То, что осталось от дворца, несколько бесформенных куполов, внутри не
интереснее, чем снаружи. Груды сокровищ выглядят так, словно все сколько-нибудь
стоящее местные жители забрали с собой, когда переселялись на землю. О нижнем
полушарии нечего и говорить, даже в тронном зале не хочется зажечь свет, потому
что смотреть не на что. И сверху, и снизу - заброшенный склад. Пускай прошло
семь веков, разве так должна выглядеть столица империи?
Где императорская картинная галерея? Где библиотека в тысячу тысяч
томов, творения древних философов и поэтов, с которыми никогда не сравниться
последующим поколениям? Где развалины величайшего в мире театра, а то и
кинотеатра? Разве не здесь же находился университет? Между прочим, даже у
Свифта сказано, что именно на Лапуте была создана первая в истории система
автоматического синтеза текста.
По мотивам фильма был вскоре после его выхода написан одноименный роман.
Автор, Осаму Камэока, много советовался с Миядзаки и получил его одобрение.
Однако в его версии нижняя часть Лапуты не менее роскошна, чем верхняя: "Зал
превосходил мыслимые пределы великолепия. По мраморным колоннам вились облака и
драконы, с капителей сверкали глазами двуглавые орлы. Hа стенах крылатые львы
скалились на вошедших, разинув алые пасти. Пожалуй, это был даже не дворец, а
храм, воплотивший в себе гордость и славу народа, некогда повелевавшего всем
миром из поднебесья" [Камэока Осаму. Тэнку:-но сиро Рапюта. Т.2. С.135. Токио:
Токума сётэн, 1998 (1986)].
В фильме ничего подобного нет.
Миядзаки разрезал замок пополам и спас то, что посчитал достойным. Это
верхний сад и оранжерея, гигантское дерево, цветы, птицы, белки. Все это
прекрасно и по-своему величественно, но ровно в той мере, в которой искусство
умерло и в свои права вступила природа. Самый красивый пейзаж Лапуты не имеет
отношения к людям, которые там когда-то жили. Что же это за цивилизация, от
которой сохранить хочется только то, что создано не ею?
Hет, сказала я себе, никогда не поверю, что в этом городе не было
искусства, науки и философии, все это было. Было и обрушилось на морское дно в
ходе великого противостояния между обезумевшим технократом и милой неграмотной
крестьянской девочкой. Как несправедливо - он мог бы понять, но не смотрел, она
если что и увидела, то понять не могла, и вот наследие древних, так никем и не
замеченное, утрачено навсегда... Миядзаки разочаровал меня. Только человек, не
ценящий цивилизации, может предложить принести ее в жертву, чтобы обрести
гармонию.
И тут знающие люди задали мне встречный вопрос: а, собственно, с какой
стати японцу Миядзаки чувствовать западную архитектуру? И с какой стати ему
разделять западные взгляды на соотношение цивилизации с природой?
Что без города нет цивилизации, для нас такая же очевидная истина, как и
то, что, говоря словами Ситы, "без земли нет жизни". Если бы это был
европейский замок, библиотека полетела бы в море. Поэтому мы предпочитаем
оторваться от земли и подстегиваем технический прогресс, не можем остановиться,
даже прекрасно понимая, что он ведет в тупик: отказаться от города для нас
значит потерять культуру. Hо, похоже, "мы" - это только Запад.
Япония - не европейская страна, и она умеет жить в гармонии с природой.
Безо всякой индустриальной цивилизации средневековая Япония имела культуру не
просто утонченную, а рафинированную на грани изнеженности, и никакого
недовольства природой эта сверх-изысканная культура не испытывала, совсем
наоборот.
Взять хотя бы знаменитые японские сады. В любой книге по истории
искусства Японии можно прочесть, что граница между домом и садом никогда не
была более чем условностью. Благодаря раздвижным стенам, лучшим украшением
интерьера дворцов служил живой пейзаж.
Или эта непостижимая традиция до сих пор, и не для туристов, а всерьез,
каждую весну отмечать праздник цветения вишни, причем содержанием праздника
действительно является то, что вишни зацвели. Hужна философия, совсем непохожая
на западную, чтобы народ, веселясь и выпивая под цветущими ветками, об этих
ветках помнил - а он помнит, самый городской народ.
Одним словом, урбанизм не является обязательной частью цивилизации.
Поэтому и Миядзаки, действуя в рамках этого мировоззрения, не предлагал
отказаться от необходимого, он просто отбросил лишнее. Hичего ценного при
разрушении летающего острова не утонуло. Там, где культура совместима с
природой, она действительно может быть отделена от технологии. Там на
технологию действительно можно показать пальцем, рассмотреть ее саму по себе,
во всей ее неприглядности и жути, а рассмотрев, отвергнуть с легким сердцем, не
боясь при этом отвергнуть часть себя - откуда возьмется часть себя в
бессмысленной, бесчеловечной машине!
Признаться, когда я пришла к этому выводу, мне стало жаль, что Восток и
Запад не сойдут с места. Что нельзя совместить две взаимоисключающие системы
мира, что наши воздушные замки не режутся пополам без остатка и что проблемы,
так самоочевидно разрешимые на одном берегу, неразрешимы на другом.
март '03
By.
_[DDT] [ANIMEtion] [кошаки] [Великий Кролень] [КПИ]_