― Мы страна без обращения к другому. Вот что я слышал от одного
эмигранта, приезжавшего в Россию: «Вы знаете, что у вас заменило обращение к
другому человеку? Слово «ну». Всегда к нам обращается экскурсовод и говорит:
«Ну, пойдём...», «Ну, сейчас будем обедать...» Постоянное «ну», привычка
обращаться с понуканием вошла в язык.
― Общая деградация нас как нации сказалась НА ЯЗЫКЕ ПРЕЖДЕ ВСЕГО.
Без умения обратиться друг к другу мы теряем себя как народ. Как жить без умения
назвать? Вообще заметить какое-нибудь явление – это дать ему имя, создать
термин, поэтому в средние века наука занималась главным образом называнием,
созданием терминологии. Называние уже было познанием. Когда открывали остров,
ему давали название, и только тогда это было географическим открытием. Без
называния открытия не было.
― У меня очень много писем по поводу мата или, как осторожнее
говорили до революции, «трёхэтажных выражений». Если бесстыдство быта переходит
в язык, то бесстыдство языка создает ту среду, в которой бесстыдство уже
привычное дело. Существует природа. Природа не терпит бесстыдства.
― Тот, кто чувствует себя свободным, не будет отвечать
матом…
― В лагере на Соловках расстреливали чаще всего тех, кто не
ругался <матом>. Они были «чужие».
― Ещё сто лет назад в словаре русского языка было 287 слов,
начинающихся с «благо». Почти все эти слова исчезли из нашей речи, а те, что
остались, обрели более приземлённый смысл. К примеру, слово «благонадёжный»
означало «исполненный надежды»…
― Слова исчезли вместе с явлениями. Часто ли мы слышим
«милосердие», «доброжелательность»? Этого нет в жизни, поэтому нет и в языке.
Или вот «порядочность». Николай Калинникович Гудзий меня всегда поражал – о ком
бы я ни заговорил, он спрашивал: «А он порядочный человек?» Это означало, что
человек не доносчик, не украдёт из статьи своего товарища, не выступит с его
разоблачением, не зачитает книгу, не обидит женщину, не нарушит
слова.
― На Соловках интеллигентного, доброго Георгия Михайловича
Осоргина островное начальство собиралось расстрелять и уже заключило в карцер,
когда по разрешению более высокого начальства к Осоргину приехала на свидание
жена, княжна Голицына. Осоргина выпустили под ЧЕСТНОЕ СЛОВО ОФИЦЕРА с условием,
что он ничего не скажет жене о готовящейся ему участи. И он ничего ей не
сказал.
― А «любезность»? «Вы оказали мне любезность». Это добрая услуга,
не оскорбляющая своим покровительством лицо, которому оказывается. «Любезный
человек». Целый ряд слов исчезли с понятиями. Скажем, «воспитанный человек». Он
воспитанный человек. Это прежде всего раньше говорилось о человеке, которого
хотели похвалить. Понятие воспитанности сейчас отсутствует, его даже не поймут.
«Доброта» из нашей жизни уходит, как и словосочетание «добрый человек», которое
в русских народных сказках характеризует вообще человека, ВСЯКОГО
ЧЕЛОВЕКА.
― Я бы поставил на первое место необходимость создания словаря
БУНИНА. Его язык богат не только связью с деревней и дворянской средой, но ещё и
тем, что в нём литературная традиция – от «Слова о полку Игореве», от
летописей.
― Очень важно читать детям вслух. Чтобы учитель пришёл на урок и
сказал: «Сегодня мы будем читать «Войну и мир». Не разбирать, а читать с
комментариями. Так читал нам в школе наш учитель словесности Леонид Владимирович
Георг. Стихи же вообще нельзя прочитать с первого раза. Сперва нужно уловить
музыку стиха, затем уже читать с этой музыкой – про себя или вслух.
Академик Дмитрий Сергеевич Лихачёв
Ecological North West
Line * St. Petersburg, Russia