Мы вступаем
в переписку с читателями. Вы можете
написать редакции или автору конкретного текста. Просто
ответьте на письмо или пишите сюда.
Как
Россия мешает всему миру бороться с климатическим
кризисом
С 2022
года, когда началась полномасштабная война
в Украине, климатическая повестка стала для России
частью большой политической игры. Страна, по мнению
эксперта по проблемам изменения климата Александра
Иванова (мы изменили его имя из соображений
безопасности), стала продвигать ложные концепции.
Например, идею технологического нейтралитета —
якобы все технологии равны, если они обеспечивают нас
энергией.
Но добыча
нефти и, например, ветровые или солнечные
электростанции — это совершенно разные
по своему влиянию на климат технологии.
«Зеленые технологии не разрушают окружающую среду.
А грязные, углеродные технологии уничтожают среду
и климат. Как тут можно говорить
о технологическом нейтралитете?» — говорит
Александр Иванов.
«Россия
идет своим путем. На климатическом саммите
COP28 в Дубае она пыталась убедить
участников, что отказ от ископаемого топлива —
это тупиковый путь. Олигарх Андрей Мельниченко
(основатель компаний „Еврохим“ и СУЭК, с марта
2022 года находится в санкционном списке ЕС —
Kit) говорил, что с точки зрения экономики
лучше, чем ископаемое топливо, нет ничего», —
говорит эксперт по климату Евгений Фомин (его имя
изменено).
А на саммите
COP29 в Баку в ноябре 2024-го министр
экономического развития РФ Максим Решетников
и вовсе заявил, что
Россия «предотвратила попытку [стран Запада] связать
климатическое финансирование с ограничениями
в отношении традиционного энергетического сектора».
Решетников подчеркнул, что цели страны исключительно
благие: чтобы развивающиеся страны могли получать
энергию «по доступной цене».
Российская
делегация была на саммите одной из самых
внушительных — около 900 человек. Впрочем,
объяснить такие размеры с точки зрения пользы
довольно трудно, говорит Kit анонимный
источник, который был на конференции. Скорее
делегаты были похожи на туристов, которым позволили
путешествовать за счет бюджета. «Россия использует
климатические конференции, чтобы просто держать
флаг — показать, что мы существуем
и как бы формально являемся участником
определенных организаций», — отмечает он.
Позиция
России на климатических конференциях легко
объяснима, считает Александр Иванов. Первая
причина — необходимость продолжать зарабатывать
на нефти и газе, а вторая — желание
противопоставлять себя Западу. Отказ от ископаемого
топлива и переход к низкоуглеродным источникам
энергии — это западная идея. Позиция России ровно
противоположная — продолжать добывать газ.
«Мы пытаемся
использовать климатическую повестку как таран для
разрушения международного консенсуса
по климатическим вопросам, а не для его
поддержания», — считает Иванов.
При
этом стратегия Россия бесперспективна: когда Запад
окончательно откажется от российских
энергоресурсов, стране грозит экономический кризис,
сопоставимый с кризисом 1990-х годов, говорит
Александр Иванов. Прогнозы Международного
энергетического агентства подтверждают: пик потребления нефти,
газа и угля в мире будет пройден
в ближайшие пять лет.
Самый
эффективный способ снизить количество углеродных
выбросов, объясняют эксперты, — отказаться
от ископаемого топлива. Россия к этому
очевидно не готова. Даже в обновленной
Климатической доктрине,
которую в октябре 2023 года утвердил Владимир
Путин, не упоминается ископаемое топливо
и проблемы, связанные с его добычей
и использованием.
Если
в предыдущей версии документа 2009 года прямо
говорилось, что выбросы в первую очередь связаны
со сжиганием ископаемого топлива, то теперь
Россия пытается обойти стороной этот вопрос, уверен
Евгений Фомин. В доктрине есть общие
фразы — например, о декарбонизации
промышленности и «реализации долгосрочных мер
по смягчению антропогенного воздействия
на климат», но как именно этого собираются
достичь — неясно.
Российские
энергетики часто критикуют возобновляемые источники
энергии: говорят, что они ненадежны и несут слишком
много проблем. «Можно открыть выступления Игоря Сечина
на Петербургском экономическом форуме:
он несколько лет подряд говорит, что зеленые
технологии — это все баловство и серьезной
экономики на них не построить», — говорит
Александр Иванов.
Это,
по его мнению, своеобразная защитная реакция:
трудно признаться в том, что у нас нет
собственных технологий зеленой энергетики: «Это как
сказка про лису и виноград, когда она не может
до него дотянуться и говорит, что виноград
ей вовсе не нужен, потому что
он неспелый».
Тем
не менее — несмотря на войну, санкции,
разрыв дипломатических и торговых отношений
со многими странами — Россия продолжает
выполнять свои обязательства по климату.
И более того — даже ставит более амбициозные
цели. Но зачем? И как это вообще возможно?
■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎
Нравится
письмо? Подпишитесь на рассылку Kit, если
вы еще этого не сделали. Мы будем
присылать вам два письма в неделю. Все наши
предыдущие тексты вы найдете в архиве.
А если хотите поделиться этим письмом, просто
перешлите его по почте или используйте ссылку
вверху страницы.
А что
вообще делает Россия для природы? И почему
продолжает ставить амбициозные климатические
цели?
Отношение
России к климатическому кризису противоречивое
и постоянно меняется. К примеру,
в декабре 2019 года Владимир Путин ставил под
сомнение, что ответственность за климатические
изменения лежит на человеке, и говорил, что
«никто не знает их причин». А спустя
всего месяц, выступая перед Федеральным собранием, Путин
заявил, что
Россия должна «достичь прорыва в разработке новых
источников энергии», создать собственные технологии
и обогнать мировые державы в части
декарбонизации.
Климатический
вопрос внезапно заинтересовал Россию по двум
причинам, считает эксперт по климату Евгений Фомин.
Первая — экономическая. Европейский союз еще
в 2019 году активно заговорил о введении
трансграничного углеродного регулирования:
предполагается, что с 2026-го странам, которые
ввозят в ЕС продукцию неэкологичных компаний,
придется платить углеродный налог.
Вторая
причина — социальная. «Тема климата стала видимой,
о ней стали говорить и писать, это было хорошо
заметно по СМИ и соцсетям», — отмечает
Евгений Фомин. Так, в 2019 году словом года
в России стало слово
«пожар»: тогда сильно горели леса
в Сибири.
В 2021
году правительство РФ даже поставило
амбициозную цель — к 2050-му «достичь
углеродной нейтральности при устойчивом росте
экономики». И, как ни странно, война
с Украиной не изменила этих декларируемых
планов. Еще в апреле 2022-го помощник
Владимира Путина по климату Руслан Эдельгериев заявил, что,
несмотря на санкции, Россия не станет отменять
климатические проекты. Он также считает, что
стране не стоит выходить из Парижского
соглашения.
Более
того, Россия все еще стремится к низкоуглеродному
развитию: в августе 2024 года Министерство
экономического развития даже предложило
задать для этого более высокую планку и сократить
к 2030-му на 11% больше выбросов CO₂,чем
предполагалось ранее.
Инициатива
Минэкономразвития выглядит как «какая-то пятилетка»,
считает Евгений Фомин: словно чиновники решили
перевыполнить план. Правда, пока на бумаге они
манифестируют борьбу с климатическим кризисом,
на практике все куда менее оптимистично.
Например,
в последние два года Россия ослабила охрану
Байкала и других объектов
Всемирного наследия, вырезая заповедные участки
национальных парков, чтобы строить дачи
и гостиницы. Кроме того, власти скрывают
статистику выбросов вредных веществ от промышленных
объектов по всей стране и замалчивают, что 35
миллионов россиян подвергаются воздействию опасных
выбросов. Более того, они манипулируют
системами подсчета, чтобы на бумаге выбросов стало
меньше, хотя на самом деле — больше.
За счет
чего будут снижать количество углекислого газа
в атмосфере, в материалах Минэкономразвития
не указано, однако, по мнению Фомина, Россия
может сделать ставку на высаживание лесов.
Например, цель
на 2024-й — высадить 1,4 миллиона гектаров
лесов (для сравнения: площадь Москвы в девять раз
меньше).
«Конечно,
это странно звучит, потому что большинство выбросов
образуются от ископаемого топлива: от его
добычи, транспортировки и сжигания.
А у нас считают, что можно добиться сокращения
выбросов другим способом — например, за счет
увеличения поглотительной способности лесов.
В итоге властям нужно не меньше выбросов,
а чтобы их что-то могло поглощать», —
говорит Александр Иванов.
Леса
действительно способны забирать углекислый газ
из атмосферы. К тому же из-за глобального
потепления они растут быстрее — а значит,
быстрее изымают углерод из атмосферы.
Но проблема
в том, что чем больше лесов — тем больше
пожаров, объясняет Иванов: «Из-за изменения климата
увеличилось количество засушливых дней и молниевой
активности. Когда древесина сухая, молния ее просто
поджигает». Этот вывод подтверждают данные: так,
в 2023 году в России сгорело
больше леса, чем годом ранее — 4,3 миллиона
гектаров против 3,3.
↘︎
Есть и другая проблема: российские леса практически
бесконтрольно уничтожаются. О том, кто именно рубит
лес в России и как на это повлияла война
в Украине, читайте здесь
Горящие
деревья выделяют много углекислого газа, поэтому, чтобы
понять, как леса влияют на планету, принято
считать, сколько они забрали углекислого газа
и сколько отдали. В 2023 году этот показатель
по всему миру оказался
крайне низким: то есть наземная биомасса —
леса и Мировой океан — почти не забрала
углекислый газ из атмосферы.
Российские
леса тоже поглощают все меньше CO₂
из атмосферы. За 2019—2021 гг.оды
они «изъяли»
на 65 миллионов тонн CO₂ меньше, чем
за предыдущие три года. «Раньше можно было думать,
что леса и Мировой океан смягчают наше воздействие
на климат, забирая CO₂. А теперь
выясняется, что леса нас могут
и не спасти», — говорит Иванов.
Так
или иначе, на работы «в области климата»
Министерство экономического развития в ближайшие
пять лет планирует выделить 30 миллиардов рублей,
то есть примерно по 6 миллиардов рублей
в год. Этих денег, считают опрошенные Kit
эксперты, может хватить на научные исследования,
но не на реальные проекты. Для сравнения:
Германия за четыре года, с 2024-го
по 2027-й, планирует инвестировать в защиту климата
212 миллиардов евро.
«Тридцать
миллиардов — это вообще ни о чем. Это
означает, что мы ничего не собираемся делать.
Это точно не те объемы инвестиций, которые
нужны для поддержки низкоуглеродных секторов, чтобы
сгладить проблемы, которые у нас обязательно
возникнут, когда мы будем терять экспорт», —
подтверждает Александр Иванов. Чтобы перевести
российскую экономику на низкоуглеродный путь
развития, по его словам, требуются «триллионы
рублей ежегодно».
Однако
российское правительство вряд ли все это волнует.
Его подход к углеродной нейтральности через посадку
лесов выглядит беспроигрышным. Если Россия
не достигнет своих целей по сокращению
выбросов с помощью лесов, они будут просто
переформулированы. В итоге не выполнить план
будет просто невозможно.
Что-то
похожее происходит уже сейчас, объясняет Kit
эксперт в области климата, который присутствовал
на COP29. Он объясняет: «Россия
пересчитала поглощающую способность своих лесов
и заявила, что она никому ничего не должна
и сокращать ничего не будет, потому что уже
и так российские леса перепоглотили все, что Россия
может выпустить, поэтому ничего от России требовать
не нужно».
><{{{.______)
В России
есть большой потенциал для развития возобновляемых
источников энергии, считает Евгений Фомин. Более того:
некоторые области активно развиваются в этом
направлении.
В числе
«прогрессивных» регионов Александр Иванов называет
Ульяновскую область, где в 2018 году открыли первый
ветропарк в стране. Сейчас в поселке Красный
Яр на берегу Волги работают два промышленных
ветропарка, которые обеспечивают
около 8% энергии в регионе.
Правда,
с начала полномасштабной войны в Украине
развитие зеленой энергетики в стране сильно
осложнилось: компании, которые ей занимались,
сильно зависят от поставок с Запада, отмечает
Фомин. Пострадает и ветропарк в Ульяновске.
Лопасти для него производила датская компания
Vestas, которая в 2022 году, выплатив
региону почти 400 миллионов рублей упущенной выгоды,
закрыла завод и ушла из России.
