Лоренс Фримен «Великий пост 2024»: Пятница/Суббота I недели
WCCM.RU | WCCM.COM.UA
Пятница I недели Великого поста
https://wccm.ru/?p=7900#6
Язык любви имеет неограниченный спектр диалектов, акцентов и словарного запаса не только в форме Эроса, но и в дружбе. В жизни мы заводим много знакомств, мимолетных или долгосрочных. Каждое из них уникально, но некоторые нам могут понравиться или запомниться больше, чем другие. Язык любви не у всех уникален. Однако среди будущих друзей также может возникнуть эта искра мгновенной связи симпатии и влечения, которая приводит к уникальному общему языку любви и настоящей дружбы. Один журналист рассказал мне однажды, как он встретил одного политика, у которого должен был взять интервью, и с первых минут их разговора он увидел в остроумии и общительном юморе собеседника что-то близкое для себя, первый признак общего уникального языка любви, и они стали друзьями.
Надежда, о которой я говорил вчера, требует, чтобы мы осознали уникальный язык любви к Богу: друг и возлюбленный, но тот, кого мы никогда не встречаем впервые, потому что мы никогда не были вне его компании, даже если мы не осознавали этого. Григорий Назианзин в IV веке описывает мистическое пробуждение к этим отношениям, когда мы осознаем Божий язык любви в красоте повсюду вокруг нас: «видимый мир вокруг нас», красота неба, движущееся по своему пути солнце, лик луны, бесчисленное количество звезд, с присущей им гармонией и порядком, как музыка арфы. Кто благословил тебя дождем, искусством земледелия, разными видами пищи, искусствами, домами, законами, человеческой жизнью и культурой, дружбой и близостью родства?
В век страха и пессимизма это опьянение красотой мира и человечности кажется почти недоступным для нас. Однако IV век не был золотым веком – конец стабильности империи, вторжение варваров, великий разрыв между восточным и западным христианством, разлагающий брак церкви и государства и экологическая катастрофа, одно из самых разрушительных природных землетрясений в истории. Как написала Джейн Остин в письме сестре, мы не любим какое-то место меньше от того, что мы там пострадали. Этти Хиллесум, бежавшая между группами евреев, ожидающих транспортировки в концлагерь, была остановлена видом раннего весеннего цветка, растущего в трещине тротуара.
Григорий также обнаруживает уникальную особенность этого языка божественной любви, которая бросает вызов всему, что мы считаем любовью, и что мы рассмотрим в завтрашнем размышлении.
Суббота I недели Великого поста
https://wccm.ru/?p=7900#7
Когда двое влюбляются, их язык любви интенсивно, исключительно интимен. Другие могут видеть, как он звучит, потому что пара не может скрыть своих чувств друг к другу, в присутствии других. Но тем не менее они посторонние, потому что не являются частью специфического пространства общины, использующей один язык.
У Бога также есть язык любви. Его можно описать как словарь одного Слова, через который чудесное творческое разнообразие всего сущего всегда продолжает течь и умножаться. Любой, кто слышит это творящее Слово через любые малые или великие аспекты мира, испытывает новый вид близости с Богом. Это потому, что внутри нас открылось новое осознание самих себя, того, из чего мы произошли и к чему идем в путешествии нашего бытия. Лучше осознать себя — значит открыть новую форму близости с Богом. Однако вскоре мы видим, что речь идет даже не о близости, а о чем-то более глубоком. Это пребывание друг в друге: «Я в них, и Ты во Мне» (Ин 17:23), как выразил это Иисус в Евангелии от Иоанна. Это союз.
Этот интимный опыт является знаком того, что наш путь существования идет в правильном направлении. Великое отличие этого языка Божьей любви от любви эроса состоит в том, что он универсален и всеобъемлющ. Вот почему любовь к Богу имеет свое собственное имя – агапе – хотя оно включает в себя и объединяет любовь эроса и любовь дружбы. «Пребывающий в любви пребывает в Боге» (1 Ин 4:16), учит св. Иоанн. Другими словами, каждый опыт любви ведет нас к Богу, который есть любовь.
Григорий Назианзин говорит о Божьем языке любви как о красоте и порядке мира и даже человеческого общества, когда оно находится в здоровой гармонии с природой. Но он также обращает наше внимание на универсальную и, по-видимому, неизбирательную, непредвзятую любовь Бога к человечеству. Бог подобен солнцу, которое одинаково светит и хорошим, и плохим. Бог милостив к неблагодарным и злым. Подитожить слова Григория можно наставлением Иисуса о том, что мы должны научиться любить так, как любит сам Бог.
Любовь и сострадание неразделимы, и чтобы осознать это, нам нужно позволить первым эксклюзивистским проявлениям любви раскрыться и включить в себя другие. Все начинается с чувства сострадания к нуждающимся на нашей стороне, в нашем племени, в нашей команде, в нашей партии или в нашей религии. Но по своему безграничному происхождению оно побуждает нас изменить свое мнение, чтобы то же сострадание могло быть направлено на врагов, тех, кто чужой или кто заставляет нас бояться.
Это не только высшее богословие, но и яснейшее понимание истинной природы и полного потенциала человека.