Лоренс Фримен «Великий пост 2024»: Вторник-Четверг I недели
WCCM.RU | WCCM.COM.UA
Вторник I недели Великого поста
https://wccm.ru/?p=7900#3
Мы часто не можем сделать то, что хотим, потому что сами убеждаем себя, что потерпим неудачу. «Даже не стоит пытаться». Иногда мы оправдываем себя, обвиняя людей или обстоятельства, потому что они якобы сделали достижение нашей цели невозможным. «Если бы я мог жить легкой жизнью монаха или жить в медитативном центре, я медитировал бы целый день. Если бы у меня была ученая степень в области психологических наук, я мог бы проводить время с людьми, которые нуждаются во внимании. Или наоборот: если бы я не был монахом, живущим в монастыре, у меня было бы время для массы добрых дел».
В конце концов мы все время от времени ведем себя так. Но отцы и матери пустыни 4 века не занимались самооправданием. Это были люди, происходившие из разных слоев общества и разных культур. Но в них было нечто общее: ненасытная жажда Бога (которую они, возможно, сначала пытались подавить в себе), а также осознание собственных ограничений (которое заставило их оставить все и сделать Бога центром своей жизни). Есть много историй о том, как монахи убегали все дальше в одиночество пустыни, чтобы избежать туристов, пришедших сделать с ними селфи. Некоторые отдельные монахи имели репутацию суровых аскетов, вплоть до экстремизма, — о них говорили, что они живут на хлебе и воде. Поэтому они, казалось, отличались от простых смертных, а может, даже выглядели для рядовых людей немного безумными.
В сборниках цитат и историй, собранных подлинными последователями, а не охотниками за знаменитостями, мы можем увидеть, какими они были на самом деле: насколько они были умеренными и по-человечески доступными в своей уединенности. Некоторые истории назидательно высмеивают монахов, которые смакуют репутацию самоотречения и становятся духовными эксгибиционистами. Они также рассказывают о настоящих подвижниках, которые прерывают свой обычный пост, чтобы пообедать с гостями, приехавшими издалека увидеть их. Книга Роуэна Уильямса о мудрости отшельников, основанная на материалах Семинара Джона Мейна, спикером которого он был, называется «Безмолвие и медовые пирожные» — потому что иногда настоящая жизнь пустыни проживалась в глубокой тишине, а иногда отшельники умели получать наслаждение от чего-то очень простого. Единственным абсолютом в их жизни был Бог, а не то, посредством чего они готовились познать Его и быть познанными Им. Истории, описывающие монахов-отшельников, верой и смирением вошедших в состояние светлой любви, передают суть пустыни – и эта суть може
Среда I недели Великого постаhttps://wccm.ru/?p=7900#4
Вчера мы рассматривали мудрость христианской пустыни и ее актуальность для нас в нашей нынешней путанице ценностей и цели. Джон Мейн, а впоследствии и вдохновленная им община использовали эту мудрость и восстановили ее в ее исходной простоте на основе опыта. «Опыт – это учитель», – говорит нам эта передача мудрости. Любой, кто помогает этой передаче сегодня, не отвлекает тех, кого обучает, слишком большим количеством автобиографической информации и воспринимает себя как мост или голос, несущий слово. Когда мы видим вливание мудрости в наш мир таким образом, свободным от эго личности, но исходящим из авторитета личности вне эго, мы видим ее универсальность.
Эго — лишь оболочка нашего Я, и когда оно убрано, раскрывается подлинная внутренняя сущность Я.
В центре настоящей бескорыстной передачи мудрости есть перекресток, где все передачи мудрости встречаются у источника. Чувство этого единства высвобождает вечно свежую энергию надежды. Без возобновившейся надежды мы не можем верить или самоотверженно работать для новых этапов эволюции человечества. И где мы можем так четко увидеть то, что нас объединяет, как не в этом опыте единства нашего общего происхождения, нашей основы бытия?
Итак, давайте делать все возможное, чтобы углубить этот опыт в себе и нашей общине, позволяя ему распространяться в качестве зарождения сознания нового созерцательного человечества. Маленькие огоньки соединяются, чтобы осветить рассвет нового будущего. Это будет нелегко. Будут те, кого сложно назвать духовными учителями, но кто отдаст свою жизнь за эту работу: шесть лет одиночного заключения Манделы и двадцать один год в тюрьме, смерть Навального в российской колонии. Но поскольку нет мира без справедливости, все формы истины дружат и трудятся вместе.
Каждая медитация, уникальные жизненные путешествия каждого медитатора, каждый рассказчик правды помогает уменьшить и исцелить сопутствующие страдания, которые нам придется вытерпеть, и облегчает будущую реконструкцию нашего мира.
Рамана Махарши – один из выдающихся восточных учителей созерцания современной эпохи. Он был источником вдохновения для Свами Сатьянанды, друга Джона Мейна, который первым познакомил его с практикой медитации. Непрерывное состояние трезвости и бдительности ума Рамана передавал другим в основном с помощью безмолвия, а также ответами на вопросы. Призывая к целеустремленному и устойчивому осознанию истинного Я, к которому все мы призваны, он высвобождал надежду в каждом искателе.
Для описания процесса духовного пробуждения он использовал образ клубка веревки. Увидев в виде размытой фигуры в полумраке, его принимают за змею, испытывая страх. В свете рассвета становится видно, что это просто веревка, и страх исчезает. В полной темноте ее вообще не видно. Эта тьма подобна первородному невежеству или греху, который мы все несем в себе. В полном свете веревка – это веревка, которая больше не подкармливает наши иллюзии и не имеет власти над нами. Все есть то, чем оно является, и радость от ясного видения реальности вспыхивает внутри нас.
Четверг I недели Великого постаhttps://wccm.ru/?p=7900#5
Одна из участниц наших недавних великопостных реколлекций поделилась тем, какую грусть она испытывает наблюдая за тем, в каком направлении движется мир. Она описала ужасную политическую ситуацию и страх оказаться под властью нового черствого и жестокого правительства, не имеющего связи ни с чем, кроме собственной версии реальности; она оплакивала всплеск насилия даже в ее собственном, когда-то идиллическом уголке США. Ее печаль и страх из-за этого, а также сильный, фаталистический пессимизм ее тона и языка тела тронули нас. В конце она поблагодарила нас за создание пространства, где можно было бы выразить эти чувства и страхи, а также за наш разговор. Она сказала, что сейчас чувствует себя лучше и улыбнулась.
Многие борются в себе с подобным взглядом на вещи. Несмотря на пессимизм, более легкое, непонятное чувство уверенности также может быстро застать нас врасплох, как раз перед тем, как мы достигнем дна. Мы могли бы назвать это благодатью. Благодатью можно поделиться и даже заразить во время откровенного разговора. В общении с другими мы рискуем узнать, что эта надежда не ошибочна и что только надежное внутреннее знание – мы могли бы назвать это верой – делает ее доступной для других.
Удивительная женщина-мистик 14-го века, мать Джулиана Норвичская, прошла через самые темные внутренние переживания, чуть не умерев от чумы. Мир вокруг нее был довольно беспокойным – смерть тысяч людей от чумы, экономические потрясения, беспорядки и война. Несомненно, ее осознание этих страданий повлияло на ее внутренний мир. Мы проецируем внутрь себя происходящее вокруг нас, и наоборот — проецируем наружу то, что чувствуем. Внутреннее и внешнее измерения нашего опыта реальности будут жестоко сталкиваться, пока мы не достигнем достаточно глубокого центра в себе, в котором сможем их интегрировать.
В трактате «Откровение Божественной Любви» потрясения Юлианы были выражены образами, почерпнутыми из глубокой веры. Без таких союзников, как эти могущественные символы, нам не достичь той стойкости, которая требуется от нас, чтобы выжить и стать более целостными. В течение многих лет после кризиса она обрабатывала эти мистические переживания и записала свое понимание их в первой книге, написанной женщиной на английском. Томас Мертон назвал ее одним из величайших богословов. Ее тексты были на голову выше всей религиозной теологии, которая создавалась вокруг нее.
Ее озарения касались природы Бога и Христа, которого она называла «нашей Матерью», греха, благодати и истинного смысла молитвы. Они были рождены в глубинах мистического сознания – мы также могли бы назвать этот источник любовью – которое подняла ее над личными перспективами, открывая именно те эволюционные новые перспективы реальности, которые так нужны нам в наше время.
Сердце ее нового уровня сознания вдохновило одно из ее самых известных изречений. В этих словах есть та уверенность, с которой должен встретиться наш сильнейший пессимизм. Благодаря вере, надежде и любви, сосредоточенных в этой уверенности, мы не должны удивляться, если нисходящая спираль пессимизма, даже на малое мгновение ясного видения, изменится. Она сказала просто: «… но в конце концов все будет хорошо, да, все будет хорошо».