
Вот какова была реакция Тейяра на эту тревогу о скоротечности: он начал искать то, что постоянно и устойчиво. Он начал изучить природу, что стало началом его будущей научной работы. Так он узнал, что проходит все, не вечны даже горы, – и его поиски приобрели более глубокое измерение.
В нашей культуре мы привыкли к быстротечности и новизне. В быстрой последовательности новых вещей, сообщений, людей, направлений деятельности остается мало места для уныния. Но когда мы теряем кого-то или что-то, что мы любим, что действительно незаменимо, – нас со всей яростью атакует пустота смысла. И мы спрашиваем себя: «Неужели именно к этому все идет?»
Вместо того, чтобы искать постоянство, обретая лишь быстротечность, мы могли бы рассуждать о значении изменений как таковых. Таким образом, мы можем обнаружить, что изменения, с определенной точки зрения, являются единственной константой. В этом парадоксе мы находим таинственный портал и наш поиск переходит в другую перспективу. Мы ищем не ответов или объяснений, а Бога, наконец понимая, что Бог не является ни тем, ни другим.
Благодаря этому изменению точки зрения мы развиваем более глубокое самопознание. Это ведет нас к горизонтам, где самосознание сливается со знанием о Боге, с тем поначалу тревожным ощущением, что именно Божье знание о нас является отправной точкой каждого поиска. Когда мы думаем о себе исторически, мы видим, как мы изменились с течением времени, а также как мы не изменились.
Итак, мы больше не рассматриваем наш жизненный опыт как последовательные эпизоды или кадры видео: возникает ощущение целостности. Мы не видим начала, хотя знаем, что оно было. Мы не видим и конца, хотя знаем, что он будет. Но мы чувствуем, что они едины. Возможно, эта наша целостность, которая постоянно пребывает в развитии и никогда не завершена, и есть то постоянство, к которому мы стремимся?
Мы должны вернуть понимание значения тела. Ведь тело – наше наиболее верное напоминание о непостоянстве всего. Тело является ключом к пониманию христианства, на самом деле это его «священный язык». С помощью тела и в свете постоянно растущей целостности нашего «я», мы наконец-то можем действительно понять смысл образов вечной жизни и бессмертия в Священном Писании: «Тленному сему надлежит облечься в нетление, и смертному сему облечься в бессмертие» (1 Кор 15:53).
А когда мы добьемся этой целостности себя – можно ли сказать, что проявится окончательная модель нашего тела?
Недавно вышедший фильм «Опенгеймер» имел огромный успех, как у критиков, так и в прокате. Тематика фильма достойна размышлений во время Великого поста, хотя в фильме почти не рассказывается о человеческом увлечении злом и о нашей неспособности контролировать себя. Согласно святому Павлу, самоконтроль является одним из плодов Духа, и это касается не только нашего потребления сахара или использования интернета, но и правильного использования нашей свободы как детей Божиих.
Уравнение Эйнштейна объясняло высвобождение энергии, но Эйнштейн не говорил нам, как построить бомбу, которая превращала бы определенные атомы в атомы другого типа, создавая таким образом тепло и давление, убившее более 100 000 человек в Хиросиме и Нагасаки. В фильме говорится о предполагаемой «нравственной дилемме» по использованию бомбы. Если бы это остановило войну и спасло жизнь многим, было бы это оправдано? Это был аргумент, которым руководствовались тогда люди. «Горе тем, кто зло называет добром», — сказал Исаия. Более глубокая причина ставит под сомнение эту уступчивость восхищению злом, которое является ледяной чертой человеческой сущности. Вот каков простой ответ Эйнштейна: человечество изобрело атомную бомбу, но ни одна мышь никогда не сконструировала бы мышеловку.
У создателей фильма была цель сохранить определенную симпатию к главному герою и продемонстрировать вину Оппенгеймера за то, что он запустил цепную реакцию, гонку вооружений. Что и получилось. Поскольку люди соревнуются и подражают друг другу, эта игра стала темным облаком страха и ненависти, нависшим над человечеством с тех пор, как были сброшены первые бомбы.
Зло оправдывается представлением о «необходимом зле», которое можно назвать «добром». Это своего рода игра разума, в которую мы играем в голове каждый день. Кодовым названием первого успешного ядерного испытания в Лос-Аламосе было «Троица». Бернард Макгинн, который сейчас ведет серию бесед о христианском мистицизме в образовательной онлайн-программе WCCM, исследовал образ Антихриста и наше увлечение злом на протяжении истории.
Сегодня мы находим зло не в мифических образах дьявола, а в бессознательном мраке, который может охватить человеческий интеллект в науке, психологии, биологии и генетике. Хотя мы можем обманывать себя, из-за неумения контролировать себя, зло разрушительно. Посмотрите на разрушенные города в современных военных конфликтах.
Из-за захваченности злом людям трудно контролировать свою власть, особенно если это власть над жизнью и смертью. Со злом невозможно вести беседы, потому что оно разрушает даже сам дар общения. Это создает отрицательную тишину, изоляцию. Можно утверждать только о возможности абсолютно радикальной альтернативы. Какой бы бессильной и обреченной на поражение она ни казалась, это утверждение может пережить самоуничтожение, встроенное в каждую новую волну зла. Это универсальное свидетельство духовной мудрости во всех традициях, от которого зависит наше будущее. Закончим эти размышления высоким выражением этой мудрости из одного из самых известных текстов восточной традиции:
«Кротостью побеждай гнев, щедростью побеждай подлость, правдой побеждай обман. Остерегайся гнева в своем уме. Цари над своими мыслями. Позволь им служить истине. Мудрый овладевает своим телом, словами и разумом. Мудрый никому никогда не вредит.»
(Дхаммапада, 17. Раздел о ярости)