|
͡ i ⸜(· д ·*)⸝
Привет! Я журналист, живущий
в России, и не могу назвать свое имя
из соображений безопасности.
В России почти что нескончаемый запас ценных
природных ресурсов. Каждый раз, еще с первого
класса школы, когда я слышу о нем, всегда
задаюсь вопросом: если ресурсов так много, где же
их честное распределение? Почему у нас нет права самим
добывать то, что лежит в земле — такого
естественного для, например, австралийцев
и американцев?
Тем не менее тысячи людей в России
возвращают себе это право. Их еще называют черными
добытчиками или нелегальными старателями. Они добывают
ресурсы, до которых пока не дотянулось
государство, и продают их. Такая деятельность
в России незаконна. Для одних эта
деятельность — один из немногих способов
заработка, а другие — настоящие подпольные
богачи, ведь обороты у нелегальной добычи многомиллионные.
Ресурсы, лежащие в земле, совсем
не обязательно должны принадлежать государю или
государству — это оспаривалось на протяжении
всей человеческой истории и оспаривается
до сих пор. Даже по российским законам
они могут находиться в частной собственности. Так
что порой грань между черным добытчиком и уважаемым
бизнесменом очень тонка. Это лишь вопрос того, что
написано в бумагах.
В этом письме я расскажу, что
за люди в России идут в черные добытчики,
почему этот промысел опасен для жизни и кому
все-таки должны принадлежать недра земли.
■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎
Подпишитесь
на рассылку Kit, если вы еще этого
не сделали. Мы будем присылать вам два письма
в неделю. Все наши предыдущие тексты
вы найдете в архиве.
А если хотите поделиться этим письмом, просто
перешлите его по почте или используйте эту ссылку.
Мы вступаем в переписку
с читателями. Вы можете написать редакции или
автору конкретного текста. Просто ответьте
на письмо или пишите сюда.
Навигация
В этом письма почти 17
тысяч знаков. На его чтение вы потратите около
10 минут.
В тексте четыре главы.
Первая расскажет, что нелегально
добывают в России, чем это вредит и кто такие
черные копатели. Вторая ответит
на вопросы, кто сейчас владеет полезными
ископаемыми в России и были ли они
когда-нибудь общими. В третьей
— альтернативные варианты
распределения богатств и рассказ о странах,
где недра могут принадлежать людям.
А четвертая глава
наглядно покажет, как промыслу черных добытчиков
в России приходит конец.
Глава 1. Почему для черных копателей сейчас
тяжелое время
26 июля 2023 года в Бурятии
у шахт Оспинского месторождения нефрита произошла
перестрелка
между черными добытчиками и полицией. Итог
— около сорока задержанных, двое из которых
ранены.
Пятерых человек обвинили в применении
насилия к полицейскому, хотя никто
из силовиков не пострадал. Кто первым открыл
огонь, неизвестно. На видео, снятом одним
из полицейских с нагрудной камеры, видно, как
в их квадроциклы летят камни
и полицейские в ответ стреляют сначала
в воздух, а затем один из них — уже
прицельно по ногам одного
из добытчиков.
Это не первый раз, когда из-за нефрита
в Бурятии происходят
массовые перестрелки. Бурятский активист Пурбо Дамбиев
убежден, что эта последняя из них — провокация
со стороны полиции, направленная
на окончательный разгром нелегальных
старателей.
Помимо нефрита, в России нелегально
добывают золото — в Забайкальском
крае и на Урале, нефть
— в Сибири и на Северном Кавказе, уголь, янтарь
— в Калининградской области, платину
(также на Урале) и даже песчано-гравийную смесь (важнейший
элемент строительной смеси; в основном добывается
на юге страны).
Как правило, копатели организуются
в небольшие группы по три-четыре человека.
Но порой работают и одиночки,
и группировки по несколько десятков человек,
как в Бурятии. А иногда нелегальная добыча
становится семейным делом. Например, так происходит
в Калининградской области, говорит Kit
глава российского отделения Transparency
International Илья Шуманов. Ему известны случаи,
когда нелегальная артель состояла из мужчины
и его сыновей.
В одной такой нелегальной группе могут
одновременно состоять вор-рецидивист, уклонист
от армии и дипломированный горный инженер. Для
них, отмечает
изучавшая черных добытчиков социолог фонда «Хамовники»
Татьяна Журавская, характерна ностальгия
по советскому прошлому, а нелегальная добыча
полезных ископаемых у них идет через запятую
с другим «неформальным природопользованием» —
охотой и рыбной ловлей.
Большинство из этих людей
не бандиты и не считают, что делают
что-то плохое. Скорее, объясняет Журавская, они
классические работники теневых промыслов. Это бедные,
плохо устроенные жители удаленных сельских районов. Они
вынуждены жить нелегальной добычей, потому что никакой
другой прибыльной работы в регионе просто нет.
Яркий пример — Забайкалье, где каждый пятый житель
живет
за чертой бедности и при этом регион стабильно лидирует
в криминальной хронике
нелегальной добычи полезных ископаемых.
Движок этой нелегальной добычи —
фантастические легенды и истории о невероятном
куше, который можно сорвать за одну вылазку. Так,
в забайкальском поселке Вершино-Дарасунском,
стоящем у заброшенного золотоносного рудника, передается
из уст в уста история о компании мужчин,
нашедших за одну вылазку золота на 22 миллиона
рублей. Такие истории перебивают у людей все
опасения по поводу рисков и возможных уголовных
дел (одиночкам за добычу золота дают полгода,
а организованной группе — до пяти лет
лишения свободы каждому).
Нередко черные добытчики работают без нужного
оборудования и не соблюдают технику
безопасности, поэтому часто получают травмы
и умирают. Например, в 2019 году в лесу
Красноярского края — в ста километрах
от ближайшего села — нашли
лежащие в шестиметровой яме тела двух добытчиков
золота, задохнувшихся угарным газом из самодельной
помпы, которая должна была откачать со дна ямы
воду. А случаи утопления ныряльщиков
за янтарем — привычный новостной
фон в Калининградской области.
Многие месторождения, которые оккупируют
черные добытчики, найдены и разработаны еще при
СССР, а то и вовсе в XIX веке. Часто
из-за несовершенства технологий советские шахты рыли
неглубокими, отчего сейчас в этих жилах все еще остаются
огромные запасы золота, которых хватит
на годы.
Одно из таких мест —
уже упомянутый Вершино-Дарасунский. Он был заброшен
еще при СССР, а уже в наше время стал центром
нелегальной добычи золота. Сотни человек
из Забайкалья и соседних регионов, включая
подростков, добывают
в заброшенных шахтах золото, садятся за это
в тюрьму — и гибнут. В октябре
2022-го с разницей в несколько дней
в приисках Вершино-Дарасунского погибли двое
копателей: одного придавило
горной породой, второй упал в шахту
и разбился.
Уголовные дела и сломанные судьбы —
не единственные страшные последствия нелегальной
добычи. Она также приводит к серьезной деградации
почвы. Например, в 2017 году в Ставрополье
черный добытчик песчано-гравийной смеси нанес ущерб
территории края сразу на 320 миллионов рублей.
На практике это означает вырубку деревьев, рытье
огромных котлованов и уничтожение водоносных слоев
почвы, что приводит к опустыниванию. На рекультивацию
таких земель уходят миллионы рублей.
После летней перестрелки в Бурятии глава
республики Алексей Цыденов поднял
вопрос о возврате вольной добычи — когда любое
частное лицо может выкупить небольшой участок
у корпорации и продавать ей нефрит
по договорной цене. Дальше слов дело не пошло:
все недра России давно поделены.
Глава 2. Кто владеет российскими
недрами
В Конституции современной России
указано, что земля и лежащие в ней ресурсы
могут принадлежать как государству, так
и муниципалитетам и частным лицам. При этом
в законе «О недрах» написано, что полезные
ископаемые, энергетические и иные ресурсы
из недр земли — государственная
собственность.
По сути, государство оставляет
за собой право выдавать лицензии
на пользование недрами компаниям. При таком
сценарии добытые полезные ископаемые будут частной собственностью. Сейчас все ценные
ресурсы в российской земле контролируют
либо госкорпорации («Газпром», «Роснефть», «Ростех»),
либо компании аффилированных с властью олигархов.
Так было не всегда: и царская,
и даже советская власть использовала вольных
добытчиков для освоения труднодоступных источников
ресурсов. Особый интерес такие старатели всегда
проявляли к золоту как к самому дорогому
драгоценному металлу.
Еще до распада Российской империи,
в начале XX века, для привлечения рабочих
в слабозаселенную Сибирь был издан
царский указ, по которому добыча не требовала
отдельного разрешения. Добытчики получали возможность
избежать высоких пошлин в пользу казны
и продать перспективное месторождение концернам.
Ну а государство в свою очередь получало
саморазвивающуюся инфраструктуру в далеких
от столицы регионах и шанс не тратить
ресурсы на поиск новых месторождений.
В то время Россия наряду
с Австралией и США была лидером по объему
добычи золота. Только в этих странах его
индивидуальная добыча до сих пор разрешена,
а в России с советских времен промысел
без уведомления властей и специального
разрешения — вне закона. Послабления были, как
ни странно, при Сталине: он разрешил
вольную добычу золота и организовал сеть магазинов
по его скупке, чтобы получить еще один источник
средств для форсированной индустриализации.
Второй раз золото разрешили свободно добывать
в 90-е, когда граждане могли получить статус
вольноприносителя. Однако ближе к нулевым власти
сначала закрыли обменные «кассы», где золото меняли
на деньги, а затем и вовсе запретили
деятельность копателей.
С тех пор разрешения на добычу
золота выдают исключительно предприятиям, у которых
есть лицензия. Государство выдает юрлицам лицензии через
специальные аукционы
и конкурсы.
То есть в России добытчики и старатели
без лицензии, даже если они действуют
на собственной земле, — расхитители ценных
природных ресурсов, на которые не имеют
никакого права.
Предложения возобновить вольную добычу
основных ходовых ресурсов звучат больше 20
лет. Законопроект о вольноприносительстве, который
разрешил бы частную добычу, выносится
на обсуждение в Госдуме с 2002 года
и даже был принят ею в трех чтениях,
но его не подписал Владимир Путин.
Даже очень скромные современные варианты этой
инициативы (например, в них предлагается разрешить
свободную добычу без бурильной техники
и взрывчатки) застревают
в думских комитетах на бесконечных пересмотрах
и доработках. Очевидно, что у государства нет
желания даже чуть-чуть приоткрывать ресурсную
вольницу.
Между тем люди продолжают работать вчерную.
В 2019 году почти 10% всего золота в России
было добыто
нелегально.
Глава 3. Чьими должны быть ценные ресурсы под
землей — если по справедливости
Раньше вопрос о том, кому принадлежат
недра, решался просто: в Древнем Египте, например,
все полезные ископаемые принадлежали исключительно
фараону. В феодальную эпоху на них
претендовали собственно феодалы,
и за недра стали воевать. Во Франции
точку в этом многовековом споре удалось поставить
только Наполеону: он строго закрепил это право
за государством.
С того же XIX века в Северной
Америке и Австралии, очень богатых ресурсами
землях, устоялась другая система.
По ней кому принадлежит земля — того
и минералы. Правда, во времена золотой
и нефтяной лихорадки конца XIX — начала
XX века фактические правила были другими. Бароны-разбойники, которые осваивали
бескрайние запасы золота и нефти, не особо
церемонились с захватом богатых ресурсами земель
фермеров. «Кроткие наследуют землю,
но не права на ее недра», — переиначил
библейскую фразу нефтяной магнат той эпохи Пол
Гетти.
В то же время, в конце XIX
века, в Германии, Австрии и части Российской
империи (Царстве Польском) сложился
особый вид собственности на недра. Владельцы
нескольких соседних участков могли объединяться для
разработки земли под ними, а добытые ресурсы
распределять между собой как им вздумается.
Тогда же развиваются утопические
модернистские идеи о всеобщей земле —
а значит, и всеобщих недрах. Одним
из первых такую идею высказал американский философ
Генри Джордж. Он писал, что
основу бюджета государства должны составлять
не налоги с зарплат сотрудников, а некий
единый земельный налог, варьирующийся в зависимости
от общего богатства и потенциала земли. Таким
образом, общины, живущие на богатой минералами
земле, будут платить намного больше, причем даже если
они не разрабатывают их, но зато все богатства
недр принадлежат только им. Джорджистскую систему
опробовали — и иногда весьма успешно — отдельные штаты
в Америке и колониальные регионы европейских
империй. Но на государственном уровне
ее нигде не применяли.
Большинство стран мира пришли
к государственнической системе, при которой недра
принадлежат государству, выдающему компаниям или частным
лицам лицензии на их разработку.
Однако США, Австралия и Великобритания
продолжают и по сей день формально следовать
принципу, при котором недра принадлежат тому, кто
владеет земельным участком. Но за XX век
эта система обросла массой ограничений. Например,
в тех же Штатах большинство земель
с нефтью, газом и углем получили статус
федеральных, то есть принадлежащих федеральному
правительству, либо считаются землями
штата.
Современный австрийский философ Томас Погге
ставит под сомнение нынешнюю систему владения недрами.
По его мнению, государства просто присвоили себе
ресурсы и никаких прав на них
у чиновников на самом деле нет,
а есть — у всего человечества.
Это значит, что любая продажа любого добытого
из земли ресурса в мире должна облагаться
налогом. Погге предложил брать 1% с любой продажи
полезных ископаемых — таким образом человечество,
по его подсчетам, будет получать 300
миллиардов долларов ежегодно, которые следует
перераспределить в бедные страны или
на адресную помощь нуждающимся.
Правда, кто будет вводить такой налог
и следить за его исполнением, Погге объяснял
достаточно туманно: либо это будет некая международная
экономическая организация, либо мировое
правительство.
Впрочем, очевидно, что в современном
мире такой подход выглядит довольно утопичным.
И будет ли это в принципе возможно
хотя бы в отдаленном будущем — большой
вопрос.
Глава 4. Как «Ростех» задушил черных
добытчиков
Само собой, красивые теории не работают
и в российских реалиях. Да и вольные
старатели не похожи на кружки осознанных
джорджистов или сторонников философии Погге. Так что
государство нещадно борется с ними.
Основным методом этой борьбы долгое время
были простые рейды
в шахты, на намывы и в поля. Однако
едва ли можно назвать такую тактику эффективной.
Всех копателей посадить невозможно, равно как
и с концами перекрыть доступ простых
старателей к природным ресурсам, отмечает
в разговоре с Kit руководитель
российского отделения Transparency
International Илья Шуманов.
Бывало даже, что копатели настолько выходили
из-под контроля, что устраивали набеги на легальные
предприятия. Так, в 2014 году банда черных
копателей напала
на калининградский янтарный добывающий комбинат
и пыталась похитить 160 килограмм янтаря. Двадцать
налетчиков задержали, десяти удалось скрыться.
В итоге государство делегировало борьбу
с черными добытчиками тем, кто в ней
материально заинтересован. К примеру, госкорпорация
«Ростех», которая принадлежит другу Владимира Путина
и выходцу из спецслужб Сергею Чемезову,
в последнее десятилетие плотно взялась искоренять
нелегальную добычу янтаря и нефрита. Как рассказал
Kit Илья Шуманов, «Ростех» практически владеет
монополией по добыче этих двух минералов.
До захвата
янтарного рынка «Ростехом» в 2013 году цены
на этот материал достигли пика. Шарик золотистого
оттенка в 30 миллиметров диаметром стоил дороже
бриллианта. Янтародобывающие «дочки» «Ростеха»
в то время возникали как грибы после дождя.
И так же лавинообразно учащались рейды
на нелегальных добытчиков —
а конфискованный ресурс отдавали на склады
новообразованных компаний.
Главой центрального Калининградского
янтарного комбината, который в том же году стал
принадлежать «Ростеху», назначили Михаила
Зацепина — вовсе не успешного инвестора или
добытчика, а выходца
из КГБ и ФСО. Началась зачистка
местных полицейских,
которые также наживались на нелегальной добыче.
«Я видел, как целые отделы сажали
за янтарь, — вспоминает Шуманов, — это
уже курировала ФСБ».
В те же годы «Ростех» стал продавать
янтарь в Китай и запретил покупать его местным
калининградским скупщикам. Те не смогли
адаптироваться к новой реальности
и разорились. Так нелегальным добытчикам стало
буквально некому сбывать сырье. В итоге если
в 2014 году чуть ли не половина янтаря добывалась
нелегально, то теперь — не больше 3%.
Попутно «Ростех» в другой части России,
в Бурятии, захватывал весь нефритовый рынок.
В 2011 году Сергей Чемезов отправил
письмо Путину, в котором заявил
о необходимости «декриминализировать» нефритовый
рынок. Но это значило не легализацию его
добычи, а избавление от прошлых
хозяев.
«Декриминализация» действительно пошла полным
ходом: по республике прокатилась серия громких арестов
людей, связанных с ОПГ бурятского «нефритового
короля» Ильшата Иванова. Но в 2012-м под каток
попал
и местный легальный добытчик — эвенкийская
община «Дылача», в общинных центрах эвенков прошли
обыски.
Практически сразу руководители организации
заявили, что происходит рейдерский захват
их бизнеса, а их самих обвинили
в незаконной добыче нефрита в особо крупном
объеме. Вчерашних легальных добытчиков вмиг сделали
черными. Через три года «Дылачу» ликвидировали,
и вскоре их рудники достались связанному
с «Ростехом» Забайкальскому горнорудному
предприятию (ЗГРП).
В 2019 году жители поселка Россошино
в Забайкальском крае даже записали
из-за этого обращение к Владимиру Путину. Они
говорили, что ЗГРП оккупирует земли местных
жителей-эвенков, угрожает и похищает их. Дело
в том, что промышленники зашли в местную реку
Ципа и начали разрывать ее экскаваторами,
чтобы добывать особо ценный нефрит окатыш. Практически
уничтожение реки, в которой местные ловили рыбу,
вызвало протесты,
которые «Ростех» пытался подавить запугиванием.
По словам Ильи Шуманова, деятельность
черных добытчиков не наносит значительного ущерба
в масштабах всего государства. Однако
в масштабах одной госкорпорации — да. Поэтому
«Ростех» идет дальше и, по всей видимости,
лоббирует все большее ужесточение наказаний для
незаконных добытчиков.
В 2019 году почти одновременно были введены уголовные
наказания за незаконную добычу расположенных
в противоположных углах страны ресурсов: янтаря
и нефрита. Губернатор Калининградской области Антон
Алиханов всецело одобрял изменения в законе,
указывая, что теперь «борьба с незаконной добычей
вышла на новый уровень». А с 2023 года
после очередного изменения
в законе достаточно незаконно извлечь ресурсов лишь
на один миллион рублей вместо двух
с половиной, чтобы сесть в тюрьму.
Похоже, вскоре мечте об огромном
богатстве, добытом в тайге вольным человеком
с киркой и шахтерским фонариком, в России
окончательно придет конец. Главным копателем —
не важно, черным или нет — давно стало
государство.
><{{{.______)
Заработать на природных ресурсах
в России на самом деле не так сложно.
Достаточно иметь хорошие отношения с нужными
людьми. К примеру, украинский политик и «кум
Путина» Виктор Медведчук, которого обменяли
в 2022 году, практически сразу по приезде
в Россию принялся
захватывать на Урале нефтяные месторождения.
Их прежний владелец Алексей Хотин впал
в немилость.
Видимо, полные богатств земли так
и обречены переходить из рук в руки «лиц,
близких к Кремлю». По крайней мере
пока. |
