Я не хотел постить эти фотографии, поскольку они связаны с сильным
личным переживанием. Но сейчас, мне кажется, надо это сделать. В конце августа я
оказался в Киеве по приглашению друзей с презентацией своей книги. К стыду
своему, я был там впервые, такой вот перекос в моей персональной географии:
объездил Европу и полмира, а соседние страны только начинаю открывать. Стоял
погожий день позднего лета, город был ленив и расслаблен, шумела пышная листва в
парках и на бульварах, играл бликами Днепр у Труханова острова, сияли купола на
Софийском соборе и звоннице. От памятника Хмельницкому мы пошли вниз по
Владимирскому проезду к Михайловскому монастырю, который виден был издалека
своими небесно-бирюзовыми барочными фасадами. При подходе к нему я заметил, что
монастырская стена справа от ворот увешана сотнями прямоугольничков портретов.
«Что это?», спросил я у киевских друзей, и они ответили, что это Стена памяти
героев, погибших на российско-украинской войне.
Оставив их, я подошел к стене. Там были сотни, тысячи портретов
погибших бойцов, молодые ребята и взрослые мужики, в камуфляже и в футболках,
серьезные фото с военных билетов и смеющиеся из домашних альбомов, отцы,
сыновья, внуки, братья, племянники, расположенные по датам, когда их убили,
месяц за месяцем, год за годом, вплоть до августа 2021-го (а с тех пор появились
еще десятки), секция за секцией, несколько сотен шагов: лица, лица, лица, почти
пять тысяч человек, убитых моей страной – ее оружием, от ее имени, по ее
приказу, на ее (а стало быть и мои) деньги. Мне тяжело вспоминать и сложно
говорить о том, что я тогда переживал, солнечный киевский день отдалился, я
ходил вдоль стены с комом в горле и слезами в глазах, испытывал боль и жгучий
стыд, глядел в эти лица и просил у них прощения. У стены лежало множество
цветов, висели флаги и вымпелы, но было пусто, и только на скамейке возле одной
из секций неподвижно сидел седой человек, глядя на фотографию, – пройти рядом с
ним я не решился.
Стену открыли в 2015м, 29 августа, в годовщину Иловайского
расстрела, когда украинские бойцы, в основном добровольцы, выходили из окружения
по согласованному зеленому коридору, но были расстреляны российскими наемниками
– тогда погибли 223 человека. Сегодня почти каждый день на стене прибавляются
новые портреты: пока мы рассуждаем о том, возможна ли нападение России на
Украину, оно уже случилось, война идет уже почти восемь лет и методично собирает
свой кровавый урожай. Я по-прежнему не верю, что будет вторжение, войсковая
операция – но я точно знаю, что, что бы ни случилось, Украина выстоит, и на этом
фронте закончится многовековая история Империи, дракон обломает зубы, с войной
или без войны. И еще я теперь лучше понимаю Карла Ясперса, писавшего в
послевоенной Германии о том, что есть коллективная вина и коллективная
ответственность немцев, и если вина это юридическая категория, то
ответственность – моральная, и эту ответственность я на себя беру: и за Крым, и
за Иловайский котел, и за слюнявую военную истерику, в которой моя страна бьется
уже полгода, и за эти лица на стене у Михайловского
монастыря.