*[Enwl-misc] ПРАВО ОБЩЕСТВА ЗНАТЬ 112

[ENWLine]

             ФЕДОРОВСКИЙ БЮЛЛЕТЕНЬ
                            ПРАВО ОБЩЕСТВА ЗНАТЬ 112

         Почему вымирает русское село?

7 марта 2017

На «Военном обозрении» в разделе «Национальная безопасность» стараемся не упускать из виду тему, которая, несмотря на кажущуюся её удалённость от вопроса безопасности, играет в нём одну из первостепенных ролей. Речь идёт о демографических показателях России и сопутствующих демографии явлениях и процессах. Сегодняшнее рассмотрение этого вопроса связано не столько со всеобщей российской демографией, её показателями и проявлениями, сколько с более узким направлением. Направление это – русское село. И здесь нет никакой ошибки – именно Русское село. А именно, те сельские территории Российской Федерации, которые испокон веков заселены русскими, и которые сегодня (при всех, казалось бы, позитивных демографических процессах) испытывают колоссальные трудности.

Для начала – официальные цифры демографического характера от Росстата, подведшего итоги оценки численности населения РФ за 2016 год. Показатели Федеральной службы государственной статистики говорят о том, что постоянное население Российской Федерации в 2016 году выросло в сравнении с 2015-м годом примерно на 200 тысяч человек и составило 146,5 млн граждан. Для любого представителя власти, который хоть какое-то отношение имеет к демографической отчётности, на этих данных можно, что называется, откупоривать шампанское: прирост есть, а углубляться в детали – «от лукавого»... 

Однако, равноудаляясь как от либерального нытья о «всёпропало», так и от псевдопатриотических бравурных лозунгов в стиле «демографические проблемы полностью решены», с уверенностью можно заявить, что одно дело – прирост народонаселения в целом, и совсем другое – вопросы титульной нации. Да, ныне действующая конституция о существовании таковой как бы «забывает», но это никак не отменяет того факта, что именно русский народ (в самом широком смысле этого слова) является государствообразующим для России. Ни о какой, слава богу, «исключительности» русского народа речи не идёт, но одновременно с этим вполне можно называть странным нежелание власть имущих поднимать столь острый вопрос как демографические проблемы русского населения, проблемы русского села, русской глубинки.


Почему же упомянутые власть имущие предпочитают о такой проблеме речи не заводить? Да всё просто. Как только этот вопрос будет поднят на высоком (или относительно высоком) уровне, так тут же смазывается красивая и яркая картинка о том, что с демографией в России всё замечательно. Мало того, размытие картинки по определению должно приводить к необходимости для власть имущих начинать работать интенсивнее, а на интенсив в таком деле не каждый из готов – так уж сложилось... Чем мягче кресло и чем больше спецтелефонов в кабинете, тем, как это часто бывает, с интенсивом в вопросах решения внутрироссийских проблем сложнее...

Однако, снова – к статистике Росстата. Исторически в России (с момента начала осуществления статистических исследований – 1913 год) никогда не было столь большого разрыва в численности городского и сельского населения, как за последние годы. Данные говорят о том, что на конец 2016 года в России горожан было 108,6 млн человек, жителей сельской местности – 37,9 млн. Процентное соотношение: 74 процента к 26-ти. По отчётам за краткосрочный период (январь-февраль 2017 года) процент сельского населения впервые в истории упал ниже 26, достигнув отметки в 25,9%. Близкие к нынешним параметры были в СССР (РСФСР) в эпоху развала – в 1990-1991 годах, когда только начинала своё деструктивное шествие по стране идеология о том, что развитие сельского хозяйства стране не нужно, так как «вокруг друзья», и эти «друзья» обеспечат нас продуктами питания, ибо «мы строим демократию, а это главнее выращивания пшеницы».

Сегодня, слава богу, начали соображать, что выращивание той же пшеницы куда полезнее построения навязываемого Западом лжедемократического строя. Однако, к сожалению, таких соображений пока явно недостаточно для того, чтобы решить все проблемы русского села.

Если брать статистику по субъектам РФ с подавляющим большинством этнически русского населения, то процент селян и того ниже – в среднем около 22-23%. В ряде регионов показатель просел уже и под 20%. 

Итак, даже официальная статистика говорит о том, что русское село фактически вымирает. Здесь можно много говорить о том, что это лукавство, и что есть сёла, идущие по пути развития, но в целом по стране, давайте будет говорить откровенно, таковых – едва ли наберётся существенное количество.

Причины проблем с демографией в русском селе не поменялись за последние несколько десятилетий никоим образом. Главная проблема – отсутствие должного числа рабочих мест, тянущее за собой целую гору проблем социального и экономического характера. Другими словами, проблема была бы решена хотя бы частично, если бы государственные инвестиции на развитие отправлялись не только на развитие села чеченского, но и на развитие сельских территорий в других регионах России...

И здесь человек, который знаком с правительственными программами, может возразить, заявив, что кабинет министров во главе с Дмитрием Медведевым уже реализует программу, которая в конечном итоге призвана частично решить проблему с рабочими местами в сельской местности. Действительно, есть такая программа. Она описана на сайте министерства сельского хозяйства, возглавляемого Александром Ткачёвым. Суть программы состоит в льготном кредитовании фермерских хозяйств. Цепочка примерно такая: фермер, трудящийся «на селе», получает льготный кредит в банке под свой конкретный проект, далее этот проект реализует с привлечением крестьянских кадров, одновременно с этим развивая как собственное хозяйство, так и инфраструктуру села. 

Вроде бы всё здорово, а особенно здорово то, что Ткачёв обещает фермерам банковские кредиты по ставке менее 5% годовых. В ходе выступления главы Минсельхоза на заседании правительства было заявлено, что ряд банков, попавших в программу, выдаёт нашим аграриям кредиты и вовсе «даром» - под 2-3% годовых – ниже инфляционного уровня. Государство, мол, всё равно компенсирует.

Однако на деле программа, ой как непроста. О том, чтобы рядовому фермеру получить от банка (даже субсидируемого государством) кредит под 2-3% годовых, в реальности не идёт и речи. Банки как выдавали в лучшем случае под 14-15%, так и выдают. И заявления эти не голословны. Ваш покорный слуга – автор материала – пообщался с несколькими фермерами, владеющими сельскохозяйственными угодьями разной площади, на предмет «льготного кредитования». И ни одному из них, о чём сами и рассказали, не удалось получить кредит под упомянутый Ткачёвым низкий процент, хотя и представили все необходимые документы для получения льготного кредита.

А вот что по этому поводу заявил сам министр сельского хозяйства, выступая в правительстве:

На 22 февраля Минсельхоз включил 1420 заёмщиков в реестр на получение льготного кредита на общую сумму свыше 134 млрд рублей. Краткосрочные кредиты в сфере растениеводства планируют получить более 640 заёмщиков на сумму свыше 38 млрд.

Попытка узнать, кто же эти 1420 счастливых заёмщиков, получивших льготные кредиты, успехом не увенчалась. Эта информация удерживается на данный момент в тайне с аргументацией следующего характера: банки не имеют права раскрывать данных о своих клиентах. Ну да... Ну да...

На практике оказывается, что счастливыми обладателями льготных кредитов, которые в рамках госпрограммы предоставляют банки, становятся вовсе не рядовые фермеры. Вовсе не те, которые реально живут на селе и готовы не просто получить средства на собственное производство, но и в итоге вложиться в развитие сельской инфраструктуры – развитие школ, ФАПов, открытие спортивных секций для молодёжи, строительство и ремонт дорог. Кредиты получают те, кого принято называть «аграрным крупняком» - кто в погоне за личной прибылью не готов обращать внимание на «социалку», а готов завозить в русскую деревню среднеазиатских гастарбайтеров, чтобы иметь возможность получить ещё больший «навар». Получил кредит под 2% годовых – быстро отстроил, к примеру, маслозавод, сверкающий на солнце, завёз полсотни «гастриков», а село... «а что село... пусть спивается дальше... чего ж это я должен обращать внимание на их проблемы...» Село как стояло с прогнившими и покосившимися избами, зияющими пустыми глазницами окон, так и стоит. А в отчётах – всё замечательно: «есть системообразующее предприятие – маслозавод». А то что «завод – отдельно, село – отдельно», тех, кто эти отчёты читает по диагонали, беспокоит мало.

В связи с этим – вопрос: а наши эффективные менеджеры в курсе того, по какому пути на самом деле идёт реализация «сельскохозяйственной» программы, и что доступ к ней имеет очень-очень узкий круг лиц? Или это тот самый случай, при котором отчётность - всё, а судьбы людей в глубинке – дело десятое?.. А если так, то какая уж тут демография...

Автор: Володин Алексей

https://topwar.ru/110460-pochemu-vymiraet-russkoe-selo.html

 

Век деревни: как было и как стало
Современная деревня мало напоминает прежнюю, дореволюционную. Cпециалист по истории дореволюционной сельской общины и практикующий исследователь современной деревни Вячеслав КУЗНЕЦОВ, считает, что само сравнение едва ли правомочно

10.11.05, 18:56  — Вячеслав, одна из ваших тем — история дореволюционной общины. Что это было за явление — сельская община? Наверное, в ней была своя иерархия? — Надо сразу оговориться: в дореволюционном селе было две общины — приходская, формировавшаяся вокруг храма, и мирская. Приходскую, церковную, общину, понятно, возглавлял настоятель. В нее входили все, кто трудился в храме: дьячки, псаломщики, пономари. Надо также сказать, что до революции сохранялась древняя традиция выборов церковного старосты, который играл очень важную роль в жизни прихода. Что же касается мирской общины, то ее возглавлял сельский староста, а ее жизнь регулировалась мирским сходом — советом жителей села. Как отмечали дореволюционные бытописатели, такие мирские сходы были довольно эффективны: несмотря на невероятный шум, гвалт и бестолковщину, царившие на них, крестьянам все же удавалось прийти к какому-то определенному решению. — Большевики в свое время любили говорить о бесправии женщин в дореволюционной России. На мирских сходах женщины имели право голоса? — Еще как! Причем во второй половине XIX века женщины стали приобретать особенный авторитет. Это связано с развитием отхожего промысла: после отмены в 1861 году крепостного права мужчины стали уходить на заработки в город, оставляя на хозяйстве женщин. К революции 1905 года авторитет женщин стал так велик, что зафиксировано множество случаев, когда во время мирских сходов женщины добивались закрытия в своих селах питейных заведений, в которых пропадали их мужья. — Здесь мы видим пример обращения за помощью к общине. А обратный процесс был? Община могла вмешиваться в частную жизнь своих членов? — Могла и вмешивалась. Например, по семейным вопросам. Скажем, если имело место прелюбодеяние, то на это реагировала община, причем не только мирская, но и приходская: реальным выражением этого вмешательства чаще всего становилась епитимья, налагавшаяся на виновного приходским священником. Мирская община вмешивалась в частную жизнь в случаях различных споров: между родителями, детьми, родственниками по поводу раздела имущества. Ну и самое главное, чем занималась мирская община — она регулировала земельный оборот. Земельный оборот предполагал регулярное перераспределение имевшихся у общины наделов между ее членами. Обычно это перераспределение происходило через три, шесть или максимум двенадцать лет. Вот что было главной задачей мирской общины или сельского схода. Были еще различные хозяйственные вопросы, решавшиеся мирской общиной: противопожарные меры, строительство дорог, выплата каких-то податей, недоимок. — Две общины — церковная и мирская — в количественном отношении были равны? — Совсем нет! Мирская община по числу членов была, собственно говоря, равна числу жителей населенного пункта. А вот приходская обычно была гораздо больше, ведь не в каждой деревне была церковь, и один приход мог объединять жителей нескольких деревень. — Значит, церковная община была фактором, объединяющим жителей нескольких деревень. А между церковными общинами было взаимодействие? — Да, это называлось съезжими праздниками. В определенный день года, приуроченный к тому или иному празднику, чаще всего престольному, в деревню съезжались люди со всей округи. На таких праздниках устраивались базары, заключались различные сделки, выбирали невест. Традиция съезжих праздников была характерна для тех регионов, где населенные пункты очень далеки друг от друга и люди просто так пообщаться не могли. — А в современном селе есть община — хотя бы мирская? — Думаю, что сейчас сельской общины просто нет. Есть сельская администрация, есть ее глава. Конечно, колхозное собрание, которое обсуждает распределение имущественных паев, — это некоторая аналогия прежнего сельского схода. Ведь у колхоза на самом деле никакой земли юридически нет. Решение об аренде колхозом у собственников земли принимает колхозное собрание. Обычно арендной платой являются продукты натурального хозяйства: зерно, сахар. Так что аналогию провести можно, но беда в том, что деревня, как мы уже говорили, стремительно вымирает, и на деле никакой общины реально не существует — просто из-за того, что в нее некому входить. А те, кто еще остались, все равно не решают ни вопросов перераспределения земель, ни прочих хозяйственных вопросов. Так что сравнение старой деревни и нынешней едва ли возможно.  — В такой ситуации говорить о церковной общине тоже не приходится? — Вымирание деревень — общая проблема всех регионов России. И конечно, это отражается и на количестве прихожан в сельских храмах. Уже есть сельские приходы, члены которых в основном дачники, то есть жители городов как больших, так и малых. Получаются как бы сезонные приходы.  А коренных прихожан очень мало. — И что же это за общины? Разве дачники могут вести активный приходской образ жизни? — Да, вы знаете, мне приходилось слышать от многих сельских настоятелей, что с появлением дачников — в начале весны — приходская жизнь оживает. Ведь многие провинциальные дачники — это выходцы как раз из тех мест, куда они приезжают летом. Такие люди с удовольствием жертвуют на храм в родном селе, стараются как-то помочь в его восстановлении и благоукрашении. Сегодня дачники в деревне — это уже тенденция, их становится все больше, именно деревенских дачников. Да, они вносят в жизнь деревни сезонность, но что поделаешь, такова жизнь, лучше так, чем никак. Кроме того, многие люди, родившиеся в деревне, после выхода на пенсию оставляют свои городские квартиры детям и уезжают в деревню насовсем. — И вольно или невольно несут в деревню городскую культуру. Кстати, до революции ведь тоже деревни, располагавшиеся вблизи городов, отличались от глухих деревень? — Да, близость города сильно влияла на жизнь деревни. Пригородные, или, как их тогда называли, подгородные, села были ориентированы на город в сельскохозяйственных занятиях. Там большее внимание уделялось огородничеству, выращиванию овощей, которые продавали на рынке. Влияние сказывалось и в одежде — крестьяне стремились выглядеть «как городские», и в интерьерах жилищ, и даже в песенном репертуаре — в подгородных деревнях пели те же романсы, что и в городе. Когда начались революционные события 1905 года, подгородные деревни оказались гораздо более революционизированны, чем отдаленные, жители которых могли вообще ничего не знать о революции. — И наверное, в религиозном плане подгородные деревни тоже отличались? — Да. Ежегодные епархиальные отчеты фиксируют гораздо меньшую религиозную активность жителей подгородных деревень. Связано это вот с чем. Многие подгородные крестьяне ходили в город работать на предприятиях. Домой на побывку они приходили только по праздникам, которые тогда были в основном религиозными. Но возвращаясь на день-два домой, хозяин стремился сделать что-то по дому, что в его отсутствие не было сделано: это мог быть и сенокос, и какие-то другие работы. До церкви из-за этого доходили немногие.  В предреволюционные годы многие священники из подгородных храмов жаловались на падение нравов сельских жителей. — Кстати, о нравах. Для нас, горожан, характер деревенского человека во многом загадка. Почему, например, сельские люди такие собственники, такие прижимистые? Или это только так кажется? — Да, сельский человек действительно прижимист. Но это объясняется вовсе не человеческой скупостью. Все, что есть у селянина, — это плод его собственного тяжелого, ежедневного труда. Поэтому он так дорожит тем, что у него есть. И поэтому, кстати, прежде среди крестьян таким зазорным делом считалось воровство. До сих пор можно услышать от старых колхозников: «Воровать с чужого огорода — грех!» Правда, за годы советской власти деревенские люди были довольно сильно испорчены колхозной действительностью, воровство колхозного стало нормой, а вслед за этим изменилось отношение и к воровству личного. — А еще в деревне про всех все знают… — Ну, это естественно, ведь деревня — место очень компактного проживания. Здесь вся жизнь проходит на глазах у всех. Казалось бы, в городе жители одного подъезда тоже живут совсем рядом друг с другом. Но психология городского человека такова, что он стремится воздвигнуть между собой и миром преграду, и дверь квартиры успешно становится такой преградой. А сельский человек проще, он более открыт. При этом абсолютно точно можно сказать, что сельский человек отнюдь не глупее городского. Ну взять хотя бы тот факт, что большая часть наших научных деятелей происходят из крестьянства.  Этапы большого пути 1930  В декабре 1927 года состоялся XV съезд ВКП(б), вошедший в историю как «съезд коллективизации». На нем была поставлена цель: переход к коллективной обработке земли. Одновременно была объявлена борьба с зажиточным крестьянством, названным кулачеством. Для борьбы, а по сути дела для уничтожения кулачества, сталинское правительство обычно применяло 107-ю статью Уголовного кодекса, предусматривавшую наказание за спекуляцию и сокрытие хлеба. В ноябре 1929 года после публикации статьи Сталина «Год великого перелома» коллективизация приобрела тотальный характер: главной заботой сталинского правительства было загнать в колхозы крестьян-середняков, составлявших 60% сельского населения. Нежелающих приравнивали к кулакам и уничтожали. Произвол и насилие коллективизации вызывали протест крестьян: за 1929 год было зафиксировано 1300 крестьянских выступлений, а только за 2,5 месяца 1930 года — уже более 2 тыс. «Кулацкие мятежи» были утоплены в крови. К 1932 году в колхозах числилось 62,4% крестьян, а к 1937-му — более 93%. Жертвами коллективизации стали около 6 млн человек. Помимо коллективизации советское правительство проводило массовое изъятие у крестьян собранного урожая. Следствием этого стал страшный голод 1932-1933 годов, затронувший черноземные области России и Украины. Общая численность жертв голода составила до 4 млн человек. 1960 Шестидесятые годы связаны в истории сельского хозяйства с тремя экспериментами Н.С. Хрущева: освоением целины, превращением кукурузы в «царицу полей» и опережением США по количеству голов скота. На февральско-мартовском пленуме ЦК КПСС 1954 года Хрущев призвал удовлетворить потребности населения в продуктах, указав на кукурузу как основной источник восполнения недостатка зерновых. Хрущев был последовательным сторонником Т.Д. Лысенко и его учения о «чудо-культурах». Но ставка на кукурузу не принесла ожидаемых результатов: нечерноземная Россия давала очень плохие урожаи. Царицей полей кукуруза так и не стала. Не слишком удачной считают историки и целинную эпопею Хрущева. Не обеспеченный производственной и социальной инфраструктурой марш-бросок на целинные земли отвлек значительные ресурсы от укрепления сельского хозяйства в других районах страны, в том числе российского Нечерноземья. Идея о необходимости догнать США по мясо-молочному производству была выдвинута Хрущевым в 1957 году. Однако реализация этого лозунга проводилась ценой безрассудного уничтожения поголовья скота личных подсобных хозяйств, а также массовых обманов и приписок в отчетах. Однако надежды на «царицу полей» кукурузу так и не оправдались. Царицей российских полей осталась пшеница. На фото: Алтайский хлеб.  Фото В. Садчикова Шестидесятые годы стали трагической страницей в истории Русской Церкви: объявив войну религии, Хрущев закрыл, по разным оценкам, от 10 до 15 тыс. храмов. В закрытых храмах устраивали зернохранилища, заводские цеха или клубы, а потом обветшавшие здания взрывали. уничтожение храма в Нижне-Исетске, Свердловская обл. 2005 За ХХ век доля сельского населения России уменьшилась с 80 до 27%. Отрицательная динамика прироста сельских жителей наблюдается и сейчас. Причина — более низкий уровень жизни в селе по сравнению с городом. Согласно оценкам специалистов Всемирного Банка и Минфина России, сегодня за чертой бедности живет около 30,4% сельских жителей и только 15,7% горожан. Растет смертность среди сельского населения, особенно среди мужчин в возрасте  30-39 лет. Средняя продолжительность жизни крестьян на 1,5 года меньше, чем у горожан. Безработица на селе в 2003 году составила 11%, тогда как в городе этот показатель колеблется от 7 до 9%. Это не может не сказываться на оттоке населения из города в деревню. Многие села и деревни оказываются пустующими и исчезают с лица земли. Перепись населения 2002 года показала, что с предыдущей переписи в России (то есть c 1989 года) стало на 11 тыс. сел и деревень меньше. Россию кормят мелкие хозяйства Существует поговорка: хлеб — всему голова. Но эффективность сельского хозяйства любой страны оценивают не по количеству выпекаемого хлеба, а по количеству выращенного зерна. Ведь зерно является основой не только для производства хлеба: его кормовые сорта необходимы для производства мяса, молока и других продуктов. Вот почему в центре нашего внимания оказались именно те, кто выращивает зерно. По мнению специалистов, производителей зерна в России можно условно разделить на две группы. Первая — это крупные агрохолдинги, которые не только выращивают, но и перерабатывают зерно (обрабатывая огромные земельные наделы — от 100 до 300 тыс. га), и просто крупные хозяйства: колхозы, совхозы, сельскохозяйственные кооперативы. «Просто крупным» считается хозяйство, которое обрабатывает от 20 до 100 тыс. га пашни. Интересно, что на долю этой первой группы приходится лишь 20% пашни и 30% выращиваемого в стране зерна. Все остальное обрабатывают и выращивают мелкие хозяйства (вторая группа): фермеры и кооператоры, чьи земельные наделы не превышают 10 тыс. га. Для наглядности — это квадрат со стороной 10 км. Как ни странно, невероятную активность на рынке сельхозпродукции нашей страны показывают личные приусадебные хозяйства. По оценкам экспертов, больше половины фруктов, овощей, мяса и молока является плодом труда таких хозяйств. Зерно для скотины выращиваем сами, а зерно для людей закупаемХватает ли России выращенного ею зерна? По оценкам экспертов-зерновиков, сейчас в стране выращивается более 75 млн т зерна в год. При этом по существующим нормам на душу населения должна приходиться 1 т зерна в год (здесь учитываются и корма для скотины и птицы). Получается, что выращиваемого сейчас в России зерна хватает на 75 млн человек. Но население нашей страны, по официальным данным, составляет 143,3 млн. Недостающее продовольствие Россия вынуждена импортировать. Россия импортирует кур, мясо и, конечно же, зерно. Прежде всего — пшеницу твердых сортов, идущую на производство хлеба. Дело в том, что российские поля дают только 70% необходимого количества такой пшеницы — таковы наши климатические условия. Остальное везут главным образом с полей знаменитой «поднятой целины» Казахстана. Зато фуражное зерно у нас родится хорошо, его у нас даже избыток, что позволяет продавать его за границу: в 2004 году Россией было продано 10 млн т зерна. Редакция «НС» выражает благодарность начальнику отдела информации и маркетинга ЗАО «Виталмар Агро» Илье КОВТУНУ и генеральному директору Института конъюнктуры аграрных рынков (ИКАР) Дмитрию РЫЛЬКО, оказавшим помощь при подготовке справок.

http://www.nsad.ru/articles/vek-derevni-kak-bylo-i-kak-stalo

ОЛЬГА ОРЛОВА

Какая школа нужна деревне?

За последние три года в России было закрыто около 2 тысяч сельских школ. Финансирование сельских школ, переданное на региональный уровень, привело к тому, что в школах стало меньше детей, учителя стали срочно уезжать. В результате постановления Министерства обороны об отмене отсрочки от армии для сельских учителей лишило школы молодых учителей-мужчин. Если в деревне закрывается школа, то часто вскоре исчезает и сама деревня. В итоге - вымирание сел, запустение прежде освоенных земель. Открывая общественные слушания, заместитель председателя комитета ГД по образованию и науке Олег Смолин заметил: "Наша страна потихоньку превращается в огромную, безлюдную территорию. Очень не хочется, чтобы сбылся прогноз Владимира Набокова "Россия может  разделить судьбу древнего Рима: культура останется, а народ исчезнет". Поэтому мы и пригласили сюда людей, которые знают, как даже в этих условиях решать проблему сельских школ. Самое главное убедить власть не закрывать школу, а превратить ее в основу возрождения села".

Обсуждению этих механизмов и были посвящены слушания. Большинство из собравшихся, были специалистами из институтов (Москва, Иваново, Арзамас и т.д.), занимающихся проблемами образования на селе. Слушания начались с доклада заместителя директора Института  социально-педагогических проблем сельской школы РАО Марины Гурьяновой.

Она отметила, что, несмотря на региональные отличия сельских школ, у них есть главные общие характеристики. Прежде всего, то, что сельская школа намного сильнее влияет на социум, чем городская. Ведь у сельской школы, помимо образовательной функции, заметно больше культурных и социальных. Авторитет сельского учителя несравнимо выше, чем у его городского коллеги. Поэтому и готовить сельских учителей сегодня надо иначе. Это должен быть, прежде всего, многопрофильный учитель, с широким спектром знаний и умений. Сейчас  учителям в деревне в любом случае приходится и вести несколько смежных предметов, и Windows переустанавливать, и законы объяснять, и досуг ученикам организовывать. Так лучше им в этом помогать заранее.

Но в чем -то положение сельских учителей чуть легче, чем у горожан. В сельских школах более однородный в культурном, интеллектуальном и социальном отношении состав учеников. А значит, больше общих, знакомых учителю проблем.

И  только учитывая эти свойства, нужно проводить реформирование сельской школы.

Но реформирование уже давно идет, и его эффективность тоже сильно отличается в разных регионах. Так, во многих районах пространственная изолированность школ разных ступеней, привела к развитию интегративных школьных моделей. Например, начальные школы начинают функционировать как несколько подразделений одной школы (именно начальные школы подверглись в первую очередь сокращению).

Очевидно, что сельская школа не может развиваться  в отрыве от села. Она напрямую зависит от его экономического положения. Поэтому для решения образовательных проблем на деревне необходима кооперация Минобрнауки с Минсельсхозом.

В итоге, по мнению Гурьяновой, эффект от действующего с 2001 года постановления о реструктуризации  сельских школ оказался неоднозначным. В результате него одна часть сельских школ сумела совершить прорыв и найти оптимальную форму существования, а другая часть прожила в ожидании закрытия. Главная проблема  в неопределенности ближайших перспектив. Укрупнение и слияние сельских школ - это объективный процесс. Но форсирование этого процесса, срочное закрытие малочисленных школ губительно для деревень. И для страны в целом. Ориентация только на крупные сельские школы неприемлема не только для Сибири, но и для центральной России - из-за расстояний,  бездорожья, отсутствия транспорта. Каждый регион должен выбирать свои модели с учетом географических и экономических особенностей. Есть регионы, где школы расположены довольно компактно, поэтому можно школы объединять и укрупнять. Но, в целом, сегодня на арену вновь выходит сельская малочисленная школа, и надо искать путь для ее развития.

И, конечно, любые воздействия на сельскую школу - как положительные, так и отрицательные  - имеют более заметный эффект, чем при реформировании городских школ. Например, 3 тысячи сельских школ получили по миллиону рублей в рамках проекта "Образование". Для городской престижной школы эти деньги - тоже подспорье, но погоды не сделают. А деревенская  школа может позволить себе то, о чем и мечтать не могла - новый спортзал или собственный транспорт.  Хотя с транспортом сейчас в деревенских школах дело обстоит не так плохо: по оценкам Федерального агентства по образованию, потребность деревенских школ в автобусах сегодня составляет около 7,5 тысяч штук. Почти половину из них в 2007 году, как обещали в Минобрнауки, деревенские школы получат. Другой вопрос, что делать в тех районах, где проблемы с дорогами. Именно в таких заброшенных районах тихо умирают малочисленные школы. Но дороги - это другое ведомство. Ему вопросов  участники слушаний не задавали.  

Однако ясно и другое: никакие целевые раздачи компьютеров и автобусов не решат основную проблему сельской школы - нет пока ответа на вопрос, какая сельская школа нужна России.  Об этом говорил экономист, профессор МГУ Александр Бузгалин.

Если мы хотим сохранить сельскую школу как поставщика в город дешевой рабочей силы, то это одна история. Если сохранять исконно-лубочные деревни как славянофильские заповедники - другая. А если это модернизированное сельское поселение, приспособленное к цивилизационному уровню развития ХХI века, то исходя из этого и надо строить стратегию реформы сельской школы. 

А сегодня, несмотря на то, что четвертая часть населения нашей страны ведет сельский образ жизни  - факт, предопределяющий разделение нашего образования на сельское и городское - федеральная образовательная программа не имеет раздела, связанного с сельской школой.

Вот и приходится самим сельским учителям модернизироваться порой на свой страх и риск. Обычно это те, кто уже ответил на вопрос "какая школа нужна сегодня российской деревне?" самим фактом своего существования. Современные сельские школы выживают за счет кооперации и интеграции. Они взаимодействуют с другими школами, детскими садами, училищами. Кооперируются с физкультурными секциями, культурными клубами.  Способность к мобильности и вариативности определяет степень живучести школы в деревни.

Жаль, что на слушаниях не было представлено ни одного комментария по этому поводу от Минобрнауки. Зато были другие комментарии, без которых тема сельской жизни уже давно не обсуждается: вредительство. Когда-то его символизировали "злобные кулаки", позже насекомые и грызуны. А теперь? Правильно - пособники Запада. Именно они стараются разрушить русскую деревню, закрыв в ней все школы и лишив тем самым ее будущего. Когда этот мотив зазвучал в первой части слушаний в выступлении главного редактора журнала "Народное образование"  Александра Кушнира, то председательствующий Олег Смолин попытался деликатно направить обсуждение в разумное русло: "Я не знаю, где в России кончается управленческая безграмотность и начинается вредительство, это отдельная тема, выходящая за рамки наших общественных слушаний. Не берусь на эту тему высказываться. Но политика свертывания сельских школ, безусловно, представляет опасность для нашей страны".

Но в конце слушаний, когда Смолин уже покинул зал, присутствовавшим пришлось выслушать фантизии президента некоего Всероссийского фонда образования Сергея Комкова о том, что закрытие сельских школ происходит совсем не в рамках реформ, а в соответствии с "Русским проектом", одобренным конгрессом США. Цель этого проекта - освободить огромные территории РФ от неугодного американцам русского народа, поскольку центральной Америке и Западной Европе в результате глобального потепления грозит-де затопление. И таким образом "враги" уже готовят себе место для переселения. Климат центральной России они якобы сочли для себя оптимальным. Да и талая вода Северного ледовитого океана сюда явно не скоро доберется…

Эта идея не вызвала у участников слушаний явной поддержки. Думаю, многие из них вспомнили  старый анекдот времен холодной войны. Идет по русской деревне засланный из Америки диверсант. Идет, озирается, на встречу ему баба с ведрами. Он ей: "Здравствуй, бабушка!" Она ему: "Здра-а-вствуй, американский шпион!" Идет дальше. На встречу ему дед на телеге. Американец ему: "Здравствуй, дедушка!" Тот ему: "Здорово, американский шпион!" Тут американец завяз в разбитой колее, поскользнулся и упал в лужу. Выругался по матушке, как его учили в диверсионной школе, а у забора стоит бабулька: "Осторожно, американский шпион!" Он спрашивает: "Бабушка, а откуда ты знаешь, что я шпион?" - "И, мила-а-ай, ты же негр!"

Наша деревенская колея, надо сказать, не американскими танками была разбита. А вот то, что сельская школа могла бы стать тем мотором, который вытащит из разбитой колеи русскую деревню, - этот мотив звучал в выступлениях неоднократно. 

Вымирание по плану. Вслед за больницами в деревнях закрывают школы

03.07.2018

Источник: Новые известия 

Автор: Людмила Бутузова            

По данным Росстата, с 2000 года в РФ закрылось 25,5 тыс. школ. Из них 20,1 тыс. -на селе. В год закрывалось 1,7 тыс. школ или 4,6 учебных заведения каждый день. Ликвидация школ приводит к вымиранию ещё крепких деревень, считают эксперты.

Людмила Бутузова

В селе Новокалманка Усть-Калманского района Алтайского края местная власть, родители и педагоги пытаются спасти школу. Противостояние с районными и краевыми чиновниками зашло так далеко, что люди готовы перекрыть трассу. Виной всему –кампания по «оптимизации» малокомплектных сельских школ.

«Селяне вообще не понимают, что творится, — написала в «НИ» жительница Бийска Ольга Голубева. — В царские времена на церковно-приходские школы финансов хватало. В послереволюционной разрухе в селе учили не только детей, но и взрослых в ликбезе. Никому и в ум не пришло закрыть школы в годы Великой Отечественной войны. Моя мать, всю жизнь проработавшая сельской учительницей, рассказывала мне: в войну тетрадей не было, и в школе ученики писали на чистых полях газетных страниц. Почему же в XXI веке наша могучая Россия враз обнищала? Позакрывали школы, умертвили этим села – и довольны! Да хоть бы подумали: у кого школу отнимаем? У самого безобидного, безропотного и обделенного судьбой деревенского паренька».

Ольга только что вернулась из села Новокалманка. Ездила погостить, а оказалась в гуще драматических событий – люди готовы окопы рыть, лишь бы сохранить среднюю школу, не превращать ее в «филиал» другого учебного заведения, до которого 30 километров от дома. Не всякий школьник осилит эту «дорогу знаний». Дело еще и в другом. Последствия школьной реформы, по мнению жителей, обернутся бедой для всех: «филиал» в Новокалманке сначала станет девятилеткой, потом начальной школой, а потом развалится и село — учить станет некого.

«Присоединение школ – это избитый трюк с 2009 года, — предупреждает Голубева. – Точно так поступили с моей родной школой в 2010 году под Бийском. Новокалманцы, будьте бдительны в этом рукотворном лохотроне».

Чего-чего, а бдительности им не занимать. Воюют за школу с тех пор, как кампания по оптимизации «общеобразовательного процесса» в Алтайском крае вошла в активную фазу, и районные чиновники, как будто соревнуясь с друг другом, ринулись одну за другой закрывать сельские малокомплектки. За несколько лет раздербанили школы в поселках Восточный, Западный, Дружба – и что там теперь? – Все молодые, трудоспособные ради детей уехали кто куда, в поселках голым голо, уже и петухи не кукарекуют. В деревнях Ельцовка и Новотроенка осталось по 7 дворов, хотя было не менее 200 в каждой… Еще раньше этот приём со школой помог убить село Лаврентьевка в Топчихинском районе, село Шатобал (Солтонский район), которое является местом компактного проживания кумендинцев — представителей древней исчезающей народности.

Глава Пономаревского сельсовета Анатолий Горохов до сих пор корит себя, что не хватило «общественного ресурса» отстоять деревню Пономарево, и теперь она тоже загибается:

— Наша школа несколько лет назад стала филиалом Чарышской, расположенной в 16 км от нас, — рассказал он «НИ». — Родители были против, но переломить ситуацию не удалось: учеников слишком мало, около 20. Да ещё и убалтывали на районном и краевом уровне: учителям добавят зарплату, повысится качество обучения. У нас и так дураков не было – и медалистов выпускали, и на олимпиадах наши всегда были первые. В Чарыше они растворились… Учителям зарплата если и добавилась, то – стыдно сказать — рубля на три. В этом году у нас школу снова понижают в статусе, оставляют только начальные классы. Теперь молодые семьи собрались уезжать из села: всем хочется, чтобы ребёнок учился рядом.

Над школой в Новокалманке тучи сгустились в 2017 году. Районные чиновники, выполняя план, тоже решили её «оптимизировать». Впервые прозвучало страшное для родителей слово «подвоз». Тут каждый второй учился на подвозе, на собственной шкуре знает, что это такое и почему надо всеми силами сопротивляться.

Лариса Фатнева, мать двух школьников:

— Постоянная потеря времени. Надо рано вставать, долго ехать. Если уроков мало, домой не уйти — приходится ждать других. А если заболел? Никто ребёнка одного домой не повезёт. Плюс все кружки и секции проходят вечерами, я не могла их посещать. Не хочу такого же своим детям. Им скоро долг Родине отдавать, пусть она даст им сначала нормально отучиться.

Эвелина, мать четырёх детей:

— Мы переехали в Новокалманку из поселка Западный Усть-Калманского района в основном потому, что там в 2016 году закрыли школу. Намучились с подвозом, зимой он очень плохой. Не хотелось бы, чтобы история повторилась.

— Мы против любых изменений со школой. Чем они оборачиваются мы знаем — распадом села. Если школа закроется, думаю, мы надолго здесь не задержимся, — подытоживает Лариса. — Обидно, ведь школа-то сильная. Дети показывают успехи в спорте, не только на уровне района, но и края, и даже Сибири. А дочь два раза в Москву ездила, побеждала с другими ребятами из нашей школы в конкурсе на лучший социальный проект.

Педагоги родителей поддерживают.

Ольга Шайкина, учитель химии и биологии:

— На карте кажется, что 20-30 км — ничто. Но у нас бывают такие зимы, что дорогу напрочь переметает. Однажды месяц были отрезаны от райцентра. В тот год девочку с приступом сахарного диабета пытались довезти в больницу на К-700, но не успели.

Галина Набокова, учитель русского языка и литературы:

— Эта экономия на школах — что-то неправильное и бесчеловечное. Нельзя так со своим народом, земляками. Я не за свое место бьюсь, а за будущее своих детей и своего села. За что нашему селу такое несчастье?

А вот и впрямь, — за что? Только-только начали жить по-человечески… Новокалманка расположена на стыке равнинного и горного Алтая. На выезде из деревни — перекресток трех дорог: один путь ведет в туристические места Чарышской зоны и к границе с Казахстаном, второй в сторону Бийска и Белокурихи, третий — в Барнаул (до краевой столицы 2,5 часа езды). Когда-то здесь был совхоз-миллионер, в перестройку развалился. От тех благодатных времен остались добротные дома, полуразрушенные производственные помещения и школа 1980-х годов постройки –просторная, чистая, со спортзалом, библиотекой, с лабораториями и массой «профильных» кабинетов, благодаря которым тут дают образование, а не просто натаскивают на ЕГЭ. Педагогов — полный набор, четверо молодых учителей «в резерве», ждут, когда освободится место. 42 ученика с первого по одиннадцатый класс. И это число должно увеличиться: в селе 38 дошколят. Ну одно удовольствие в кои-то веки услышать, как бережно в селе подсчитывают свое «будущее». «В 2017 году в деревню переехали 8 человек, родилось 5 детей. В 2018 году уже плюс 15 жителей, в том числе 8 детей» — такие данные приводит сельский глава Виктор Проскурнов.

Сейчас в деревне живут более 500 человек. Рабочих мест очень мало, многие ездят на заработки в другие села и города. Но основные доходы — пасеки и личные подсобные хозяйства, в каждом третьем дворе по 10-15 коров. Условия для этого есть – вокруг деревни отличные покосы и много мест для выпаса скота.

«Мы — не умирающее и не депрессивное село. Население прирастает, к нам переезжают семьи с детьми. Люди очень энергичные. Начинают с нуля, а уже через год-два мы имеем ещё одно крепкое и процветающее хозяйство. У Новокалманки есть перспективы», — говорит Виктор Проскурнов. Особая радость — в последние годы окрестные земли успешно осваивает фермер Анатолий Васильев, а в апреле предприниматель из Новосибирской области начал восстанавливать разрушенную ферму и уже держит там 600 баранов. Мужчина намерен перевезти в Новокалманку семью с пятью детьми, но пока не может найти дом — все достойные варианты уже раскуплены. Это — главный индикатор развития Новокалманки, уверен Проскурнов, потому что в других деревнях дома продаются десятками.

О том, что люди здесь живут неплохо, говорит и то, что в небольшой деревне пять магазинов и два кафе. Все – частные («на самоорганизации», по словам главы), без единой копейки государственных инвестиций.

— Люди здесь привыкли сами выживать. Им ничего не надо от государства, оставьте только школу, садик, фельдшерско-аккушерский пункт и почту, — заявил он «Новым Известиям». – Со всем остальным мы сами справимся.

Проскурнову 38 лет. Во власть пришёл год назад, по просьбе жителей, на самом пике борьбы за школу. Её сохранение называет своей главной задачей, а насильственную оптимизацию образования – страшнейшей государственной ошибкой, которую спровоцировала непродуманная чиновничья суета.

Весной 2018 года суета приобрела реальные очертания. На совещании в районном отделе образования приняли решение: школа в Новокалманке должна потерять статус юридического лица и лишиться самостоятельности.

Процедура предполагает опрос и согласие местных жителей. В конце апреля депутаты райсовета должны были утвердить методику опроса, а жители Новокалманки выбрать, к какой из соседних школ присоединиться и куда, соответственно, будут возить на уроки десяти- и одиннадцатиклассников.

Часть депутатов выступили против реорганизации, методику не утвердили. Казалось, защитники школы одержали победу. Но конфронтация с чиновниками только начиналась. В мае на сход села в Новокалманку приехала председатель районного комитета по образованию Елена Земзюлина. Она говорила: ничего страшного для школы не произойдет, сократятся лишь ставки директора и бухгалтера. Сэкономленные деньги пойдут на то, чтобы увеличить зарплату педагогам. А дети, которым придется ездить на автобусе в другое село, получат более качественное образование.

Родители и педагоги ей не поверили. Они рассуждают так: если школа станет девятилетней, то затраты не уменьшатся, а только увеличатся: чтобы возить нескольких десяти- и одиннадцатиклассников в другую школу, властям придется приобрести автобус и нанять водителя. «Траты на бензин, страховку и зарплату водителя превзойдут любую экономию на директоре и бухгалтере», — подтверждает Виктор Проскурнов.

Встретив сопротивление местных жителей и части районных депутатов, районные власти перестали говорить о понижении статуса школы. Сейчас речь идет только о том, чтобы сделать новокалманскую школу филиалом усть-калманской (райцентр Усть-Калманка расположен в 20 км от села). Позицию чиновников изложила газета «Ленинец» (учредитель — администрация района). Издание пишет, что многие школы переводят в статус филиалов. Дело в том, что с 2012 года финансирование школ зависит от числа учеников. При такой системе малокомплектные школы получали мало денег, и району приходилось добавлять из своего бюджета. Но после повышения МРОТ такой возможности у района больше нет. А с 2019 года деньги будут поступать не в район, а напрямую в школы. Местные власти ничего добавить не смогут, и зарплата педагогов упадет. Короче, запугали село, что если оно выиграет бой с чиновниками, то педагоги останутся без нормальной зарплаты и многие просто уволятся – учить новокалманских ребятишек будет некому. Поработали и с депутатами – они в итоге утвердили методику опроса жителей. Глава Проскурнов пошел на хитрость — предложил чиновникам сделать новокалманскую школу филиалом михайловской, расположенной в 30 км. Между селами нет нормальной дороги, значит подвоз детей из Новокалманки и Михайловку организовать невозможно. Это бы дало гарантию того, что местная школа остается «одиннадцатилетней». Но в районе эту «хитрость» поняли и больше не предлагают выбор, к кому присоединиться — «материнской» школой может быть только усть-калманская.

Практически уже силой загоняют сельскую школу к новой «матери» и понимать не хотят, чего это жители так держатся за свою старую альма-матер. Учительница Ольга Шайкина отправила вопрос о судьбе новокалманской школы на «прямую линию» с Владимиром Путиным. Вопрос не озвучили, но об аналогичной проблеме в прямом эфире удалось рассказать жителям Старой Суртайки -, села в Красногорском районе. Там тоже хотели закрыть малокомплектную среднюю школу, где учится 47 детей, но Путин сказал, что 47 учеников это «не так уж и мало», и чиновники должны сделать все, чтобы сельчане не покидали свои дома.

Особенность системы образования в Алтайском крае состоит в том, что значительная часть населения региона — более 1 миллиона человек — проживает в сельской местности. Именно этим обусловлено большое количество малокомплектных сельских школ. Но Владимир Путин в ходе «прямой линии» сказал то, что не может не обнадёживать: «Мы должны обеспечить, чтобы у нас люди не покидали родные места, особенно в таких регионах, как Сибирь, Восточная Сибирь, Дальний Восток, чтобы и село был живым, имело бы перспективы развития».

После внушения президента врио губернатора Алтайского края Виктор Томенко пообещал, что школу в селе Старая Суртайка не закроют. Люди выдохнули. На радостях и Новокалманка послала гонца – Виктора Проскурнова – к министру образования Алтайского края Александру Жидких – в селе 43 ученика, всего на четыре меньше, чем в Суртайке, — чем их обнадежить? Да ничем! Школу в Новокалманке по-прежнему планируют оптимизировать.

«Власти торопятся с решением по нашей школе, хотят успеть до 1 сентября. Им нужно срочно загнать зайца, иначе с охоты уедут без добычи. А мы не хотим быть таким зайцем, которого надо загнать ради своих интересов», — высказался один из новокалманских родителей.

Оппозиция в селе зреет прямо на глазах. По последним данным, в знак протеста собираются перекрыть все три трассы, ведущие из Новокалманки в большой мир. «НИ» засомневались, что народу для этого маловато. «А мы весь скот выведем, до последней овцы – и пусть попробуют сунуться!»

(При подготовке текста использованы материалы и фото altapress.ru)

Комментарии

ЮРИЙ КРУПНОВ, писатель, председатель наблюдательного совет Института демографии, миграции и регионального развития, лауреат премии президента РФ в области образования:

— Госдума отклонила три законопроекта о согласовании ликвидации сельских школ с местными жителями. Один из законопроектов был внесён депутатом КПРФ Олегом Смолиным, два других — Заксобраниями Карелии и Амурской области. Предлагали запретить ликвидацию сельских школ и детсадов без согласия схода граждан и обязать региональные власти восстановить школы, закрытые после 1 января 2015 года.

В Министерстве образования тоже постоянно говорят о том, что пора остановить ликвидацию сельских школ, но она всё равно продолжается. При этом детей становится больше, а школы всё равно закрывают. Это все подтверждается официальной статистикой. По данным Росстата, с 2000 года в РФ закрылось 25,5 тыс. школ. Из них 20,1 тыс. на селе. В год закрывалось 1,7 тыс. школ или 4,6 школ каждый день. Что характерно: за это же время было построено или открылось более 30 тыс. церквей. В целом их число выросло с 2,9 тыс. в 1990 году до 34,5 тыс. в настоящее время. То есть каждый год открывалось 1,26 тыс. церквей или по 3,5 каждый день. Подумайте над этой статистикой.

Катастрофой стал 2017 год с его широкой кампанией по «оптимизации» малокомплектных сельских школ, то есть фактически по их закрытие. Наряду с отсутствием в деревнях рабочих мест, это означает уничтожение села в целом. Особенно острая ситуация сложилась в сибирских регионах, но огромные проблемы есть и в центральной России (Смоленская область), и в северо-западном округе (Псковская область). Дошло до покушения на учебные заведения, имеющие историческое значение. Так в селе Петровичи Шумячского района в рамках «оптимизации» была закрыта школа, в которой учился всемирно известный писатель-фантаст Айзек Азимов.

Закрытие школ — это кризис в системе образования, и он ведёт к предсказуемым результатам — к «дебилизации» школьников. Нелепые ответы в проверочных работах – это верхушка айсберга. В глубине таится равнодушие к предлагаемым методам познания со стороны учеников. Школьников заваливают информацией, предлагая на выходе проверить свои знания на манер игры «Кто хочет стать миллионером», с помощью теста. Не знаешь – ткни наугад, вдруг повезёт. Учителей в свою очередь заваливают отчетностью, бесконечными аттестациями, рабочий процесс засушивается, формализуется, оставляя педагогам меньше времени на самое главное – общение с детьми. Маленькие сельские школы восполняли этот дефицит. Реформаторы с асфальта, похоже, вообще не учитывают столь тонкую материю, как связь наставника и ученика.

ВЛАДИМИР ПОЗДНЯКОВ, депутат Госдумы:

— У меня имеются статистические данные за 2000-2015 годы. В связи с закрытием сельских школ численность населения в Амурской области сократилось за этот период на 130 тысяч человек, в основном, за счет трудоспособного возраста. Сокращается число детей от 0 до 18 лет. Происходит это потому, что сокращается число общеобразовательных учебных заведений и обучающихся в них. Количество получивших аттестаты зрелости снизилось за 15 лет в 2 раза, количество учителей –в 3 раза. Происходит обезлюдение Амурской области. Такое положение дел – по всей Сибири и Дальнему Востоку А на освободившиеся земли уже с вожделением поглядывают наши соседи…

ВАСИЛИЙ ИКОННИКОВ, эксперт Центра национальных и политических реформ (ЦЭПР) :

— Оптимизацию школ и больниц зачастую обосновывают снижением численности населения, однако именно социально-экономические проблемы способствуют оттоку населения в города. Эксперты уверены, что государство намеренно проводит политику депопулизации сельских территорий и лишает деревни «последней надежды на будущее». Нынешняя ситуация напоминает замкнутый круг: оптимизация социальных учреждений идет гораздо более быстрыми темпами, чем уменьшается численность сельского населения и вымирают деревни. Процесс свертывания малокомплектных школ проходит в рамках реформы образования. При этом, по данным Счетной палаты, несмотря на сокращение образовательных учреждений, в 36 регионах расходы не сократились, а, наоборот, выросли. В то время как повышение зарплаты учителям оказалось незначительным — на 0,74% в целом по России. В 9,5 тыс. населенных пунктов, имеющих до 1,5 тыс. жителей, сегодня нет детских садов. В 6 тыс. населенных пунктов нет школ. Из 940 деревень детям приходится добираться до школы более 25 километров.

http://netreforme.org/news/vyimiranie-po-planu-vsled-za-bolnitsami-v-derevnyah-zakryivayut-shkolyi/#more-23853

Вениамин Гольденберг 

 https://drive.google.com/drive/u/0/folders/0B2J6IE9zVpRvVzFVM0tIT2s3Qnc 

---

--
Tradamir MountenGold

 

From: Tradamir MountenGold

Sent: Monday, September 03, 2018 9:00 PM

Subject: ПРАВО ОБЩЕСТВА ЗНАТЬ 112

---

------------- *  ENWL  * ------------
Ecological North West Line * St. Petersburg, Russia
Independent Environmental Net Service
Russian: ENWL (North West), ENWL-inf (FSU), ENWL-misc (any topics)
English: ENWL-eng (world information)
Send information to en...@lew.spb.org, enwl...@lew.spb.org, en...@lew.spb.org, en...@lew.spb.org
Subscription, Moderator: vf...@lew.spb.org or en...@enw.net.ru
Archive: http://groups.google.com/group/enwl/ 
Additionally: http://www.enwl.net.ru/
 (C) Please refer to exclusive articles of ENWL
-------------------------------------