*[Enwl-inf] Охотничья поэзия как умножение зла
ENWLine
Охотничья поэзия как умножение зла
Вл.Борейко, КЭКЦ
Тот не
охотник, кто ходит в дикие места с ружьем
любоваться
природой.
И. Тургенев
Лучший процент из русского народа отделяется в охотники.
А. Некрасов
Чужая душа — потемки. Но все-таки иногда с ней можно познакомиться поближе, если удастся полистать стихи. Ведь именно в поэзии, как в незамутненном колодце, она лучше всего отражается. И потаенная душа охотника — не исключение.
Первое, с чем сталкиваешься, читая охотничьи стихи, — это какое-то необыкновенно равнодушное отношение к чужой жизни. Рябчики, зайцы, утки, другие охотничьи животные приравниваются авторами поэтических строк к бездушным предметам — дровам, камням, пустым бутылкам и консервным банкам.
Дуплеты раздаются
Тах-тах, тах-тах.
И тушки оземь бьются
В траве, кустах.
Мужицкая потеха —
Игра, игра.
Желаю нам успеха,
Ни пуха, ни пера*.
*В. Семенов, 2000. По созвездиям охотничьих троп. — СПб. — С. 35.
Такое впечатление, что утолив поэтическую жажду из Кастальского источника, Владимир Семенов трясет груши с дерева, а не лишает живые существа жизни. И вот еще один перл:
Сраженный дробью, гусь упал
На поле убранной пшеницы.
Как я безумно ликовал
Прервав полет желанной птицы!*
Ему вторит известный российский писатель-патриот, он же охотник-любитель Станислав Куняев:
Жизнь, ты как чет и нечет?
Кто там задумал побег?
Выстрел — и мелко трепещет
Рябчик, уткнувшись в снег**.
И Сергей Вьюгин:
За свистом — хорканье: носат и золотист
Несется вальдшнеп…Тяжко и певуче
Грохочет выстрел — и, легко кружась,
С разлета птица валится трескуче
В сырую и оранжевую грязь***.
Как оригинально полагают поэты-охотники, каждому зверю и птице уже изначально уготована своя судьба: одному жариться на вертеле, другому — плескаться в вечерней похлебке, третьему — услаждать охотничью страсть.
Всем зверям дано свое на свете:
Барсуку — нора но косогоре (…)
Волку — безысходные просторы
Долгий вой над зимней пеленой,
Гулкий шум облавы, треск затвора,
Две дуги железного капкана****.
*В. Семенов, 2000. По созвездиям охотничьих троп. — СПб. — С. 55.
**Охотничьи просторы, 1979. — №36. — С. 16.
***Охотничьи просторы, 1998. — №16. — С. 37.
****К. Гарновский, 1989. Наша охота. — Лениздат. — С. 4.
Только охотнику дал Господь-Бог право на этой земле судить-рядить и если надо, грозно призывать к ответу:
Тетеревятник, крылья изогнув,
Парит над лесом жадно и лениво.
В его жестокий, крючковатый клюв
Двустволку я направил справедливо.
Гремучий выстрел в чаще потонул,
Струя дробин не миновала цели.
И лес окрестный радостно вздохнул,
И облегченно птицы в нем запели*.
От настоящего охотника, как считает Б. Атрасевич, не должно быть спасенья ни птице в небе, ни зверю в лесу:
Ты всех поднимешь, как подъемный кран.
Сам на охоте трудишься как трактор,
Не устоит тут никакой кабан,
Не убежит в кусты и прыткий заяц,
И рыжий лис в нору не доползет,
Тут меткий глаз и очень точный палец,
И крыжень рухнет сразу, сбитый влет**.
Прочь сомнения, тревоги, приглушим совесть вином. А чего, собственно говоря, волноваться? Ведь человек — царь природы, а властелину положено брать сколько и когда хочу.
Кто бьет дуплетом метко в лет,
И, дар природы принимая,
Как властелин свое берет
Лесные тайны познавая***.
*К. Чебанов, 1965 // Охотничьи просторы. — №21. — С. 68.
**Охотник, 2002. — №5. — С. 75.
***М. Лихачев, 1949. — М.: Моск. рабочий. — С. 386-387.
Впрочем, не могу согласиться с Михаилом Лихачевым: свое брать можно и без «познания» лесных тайн. Так оно еще и проще.
А вот еще один «поэтический перл». Его создал в 1914 г. некто Старынкович. А журнал «Охота и охотничье хозяйство» повторил публикацию в 2003 г. (№ 8, стр. 47).
Завет Господен: «Не убий», —
Пусть не толкуют непреложно:
Так и от мирных голубей
Дождаться гибели возможно.
Как волка не убить, коль он
От кровожадности избытка
России бедной миллион
Способен принести убытка?
И не поднимется ль рука,
Чтоб мишку уложить лихого,
За то, что им у мужика
Была ободрана корова?
На дамской шейке, наконец,
Как поместить живой лисицу,
И не для шляпок ли Творец
Пером так разукрасил птицу?
Сразу два подстрочных замечания. Не знаю, как насчет медведей и волков, но гораздо больше бедной России убытков наносит пьянство, невежество, лень и раболепие. И с ними практически никто не борется. И еще. Если Творец «разукрасил пером птицу» для женских шляпок, то, наверное, по логике вещей, женщин также создал для этих модных изделий легкой промышленности?
Вседозволенность, с которой охотники присваивают себе право лишать жизни всех, кто их слабее, порой поражает. Так, один из поэтов революции Павел Васильев откровенно, даже с некоторым садизмом, учит своих молодых коллег охотничьему искусству:
Зверя надо сначала гнать,
Чтобы пал заморен, и потом
Начал серые снега лизать
Розовым языком*.
А другие любят забавляться ружьишком, используя для этого любовь или беспомощность животного. Известно, что глухарь, когда поет свои любовные песни, глохнет ( от того и прозван глухарем). И находятся люди, у которых не только поднимается рука на совершенно обалдевшую от счастья и беспомощную птицу, но и еще этим хвалиться в стихах.
Ну а он все поет…
Он, как прежде, бормочет
«Стих» свой древний —
И слеп в это время и глух.
И шаги отмеряет к нему
Между кочек смерть (…)
Не ошибся счастливый охотник прицелом:
Очень точно направил смертельный заряд!**
*П. Васильев, 1929. Охотничья песнь. — М.
**С. Викулов, 1977. Постоянство. — М.: Молодая гвардия. — С. 42.
Страшен не сам грех, а беспутство после греха. В нашей повседневной жизни действует подмеченный многими закон умножения зла. Воспевая грех — убийство животных ради развлечения, охотничья поэзия и проза множит таким образом зло, приучая несознательных, неумеющих думать самостоятельно людей к мысли, что нет ничего плохого в отнятии жизни на потеху, воспитывая жестокость и равнодушие.
Не соглашусь с теми, кто заявляет, что охотник — друг природы. Настоящий друг таких стихов не напишет. Некоторые охотники-поэты пытаются оправдать свою страсть к убийству зверей и птиц неким «звериным инстинктом», мол, я сам неплохой, но что могу поделать с ним, окаянным…
Откуда, скажите, такая напасть:
В летящую птицу хочу я попасть;
Сбежать без оглядки в леса и поля,
Забыв и жену, и детей, и себя;
Оставив лишь только звериный инстинкт (…)*
Только вот звери тут не при чем. У них нет «звериного инстинкта» забавляться, убивая других. Нечего грешить на зверей. Дело здесь совсем не в сказочном «зверином инстинкте». Все объясняется гораздо проще — болезнью человеческой совести.
Известный русский поэт А. Некрасов слыл ярым охотником. Этой забаве он предавался почти всю свою сознательную жизнь — 43 года. Будучи человеком честным, он, наверное, лучше всех остальных своих собратьев по перу и берданке описал вроде бы такую непонятную на первый взгляд охотничью душу. Вернее, сдал ее с потрохами.
Дорога моя забава,
Да зато и веселит;
Об моей охоте слава
По губернии гремит!
Я живу в отъезжем поле,
Днем травлю, а ночь кучу,
И во всей вселенной боле
Ничего знать не хочу**.
*В. Слепушкин, 2002 // Охотничьи просторы. — № 31. — С. 19.
**А. Некрасов. Охотник.
Интеллектуальная и сердечная ограниченность — первая черточка души охотника. В одной из своих автобиографических поэм, написанных в последние годы, Некрасов сделал очень смелое и нелицеприятное признание:
Отец мой был охотник и игрок,
И от него в наследство эти страсти
Я получил, — они пошли мне впрок,
Не зол, но крут, детей в суровой школе
Держал старик, растил, как дикарей.
Мы жили с ним в лесу да в чистом поле,
Травя волков, стреляя глухарей.
В пятнадцать лет я был вполне воспитан,
Как требовал отцовский идеал:
Рука тверда, глаз верен, дух испытан,
Но грамоту весьма нетвердо знал.
Проблемы с воспитанием в детстве — вторая характерная черточка охотничьей души.
Читая стихи или переписку Некрасова, натыкаешься на фразы, которые никак не назовешь гуманными. В письме к Тургеневу он пишет: «…поколачиваю на этом лугу по вечерам перепелов» (как будто гвозди). Или вот такое поэтическое откровение:
Весело бить вас, медведи почтенные,
Только до вас добираться невесело,
Кочи, ухабины, ели бессменные!
Третья черточка — неуважение к чужой жизни, невероятное бездушие.
В другом своем стихотворном произведении «Псовая охота» Некрасов бесхитростно отразил недалекие взгляда своих коллег-охотников на безграничность природных богатств родной страны:
Чуть не полмира в себе совмещая,
Русь широко протянулась, родная!
Много у нас и лесов и полей,
Много в отечестве нашем зверей!
Нет нам запрета по чистому полю
Тешить степную и буйную волю.
Думаю, мы не ошибемся, если подметим четвертую черточку охотничьей души — эгоизм, глупость и тщеславие…
* * *
Заканчивая эти нелицеприятные заметки, я поймал себя на мысли, что на таких стихах точку ставить нельзя. Ибо это будет навет на поэзию. Ведь процитированные мной вирши, по большому счету, и поэзией назвать нельзя. Это — как музыка у стен крематория. Настоящей поэзии всегда была свойственна глубокая гуманность, благоговение перед священностью и красотой природы, сопереживание, доброта. Поэтому я заканчиваю свою статью именно таким стихотворением.
АЛЕКСАНДР ЯШИН
ПОКОРМИТЕ ПТИЦ
Покормите птиц зимой,
Пусть со всех концов
К вам слетятся, как домой,
Стайки на крыльцо.
Не богаты их корма.
Горсть зерна нужна,
Горсть одна — и не страшна
Будет им зима.
Сколько гибнет их — не счесть,
Видеть тяжело.
А ведь в нашем сердце есть.
И для птиц тепло.
Разве можно забывать:
Улететь могли,
А остались зимовать
Заодно с людьми.
Приучите птиц в мороз
К своему окну,
Чтоб без песен не пришлось
Нам встречать весну.
------------- * ENWL * ------------
Ecological North West Line * St. Petersburg, Russia
Independent Environmental Net Service
Russian: ENWL (North West), ENWL-inf (FSU), ENWL-misc (any topics)
English: ENWL-eng (world information)
Send information to en...@lew.spb.org, enwl...@lew.spb.org, en...@lew.spb.org, en...@lew.spb.org
Subscription, Moderator: vf...@lew.spb.org or en...@enw.net.ru
Archive: http://groups.google.com/group/enwl/
Additionally: http://www.enwl.net.ru/
(C) Please refer to exclusive articles of ENWL
-------------------------------------