Д-ру
Муалему 46 лет. Он родился в Израиле, но рос в Канаде и США. Сейчас он известен
во всем мире как исследователь вопросов на стыке медицины, генетики и
эволюционной теории.
Он
считает, что эволюция продолжается, и геном человека реагирует на изменяющиеся
обстоятельства.
Муалем
опубликовал ряд научно-популярных бестселлеров. Его книга "Выживают именно
слабые", вышедшая в 2007 году, переведена на 30 языков, стала книгой года по
версии Amazon и включена в список бестселлеров The New York Times. Другая его
книга о генетическом превосходстве женщин выйдет на иврите ближайшей
осенью.
Помимо
научных исследований, Муалем основал 5 стартапов и зарегистрировал 25 патентов.
В последнее время команда его лаборатории из нью-йоркской больницы Mount Sinai
собирает сведения из разных источников, чтобы составить общую картину эпидемии
коронавируса и ее последствий.
– Вы полагали, что такая пандемия в принципе
возможна?
–
Да. Я не понимал, как этого до сих пор не случилось. Человеческое общество стало
жить в условиях большой плотности населения. Уровень урбанизации достиг величин,
которых никогда не было. Люди постоянно контактируют друг с другом в городах, в
том числе и опосредованно, скажем, через кнопки лифта. То, что у нас не было
эпидемий 100 лет, свидетельствует о мощи нашей иммунной системы.
– Деревья в лесу тоже растут плотно, но там эпидемий
не бывает.
–
Деревья в лесу – это не монокультура, состоящая из одного биологического вида. А
вот в сельском хозяйстве при выращивании монокультур эпидемии как раз бывают:
если появляется грибок, он заражает все растения. Поэтому приходится постоянно
применять пестициды. Будь на поле биологическое разнообразие, грибок не смог бы
перескочить с одного вида на другой.
В
природе нет лесов из одних сосен, такое может быть только в искусственно
посаженном лесу. И если приходит эпидемия, она может уничтожить весь лес. Это
похоже на эпидемию человека в городе.
– Выходит, пандемия – это проблема роста
городов?
–
Пандемии прошлого всегда поражали города с большой плотностью населения. Эта
проблема существует уже две тысячи лет. Во время первой пандемии чумы,
разразившейся 1500 лет назад, люди покинули города и вернулись в них лишь после
начала промышленной революции. Когда в Лондоне происходили вспышки оспы или
чумы, люди покидали его. Сейчас я живу на Манхеттене, и те, кто мог покинуть его
и переместиться в сельскую местность, сделали это. Такие паттерны повторяются в
истории человечества.
– Получается, для профилактики эпидемий надо снизить
уровень урбанизации?
–
Да. Города позволяют более эффективно управлять ресурсами, но цена этого –
большая уязвимость перед эпидемиями.
– Но уменьшение уровня урбанизации невозможно в XXI
веке.
–
Оно невозможно при существующих подходах. Мы еще не задумывались о городах на
воде или иных формах размещения.
– Но коронавирус убивает в основном пожилых людей.
Даже высказывались мнения, что с этим надо смириться. Природа, дескать, подает
сигнал о перенаселенности и о том, что настало время освободить место для нового
поколения.
–
На самом деле уязвим более широкий диапазон возрастов, включая 30-50 лет. Но,
знаете, у меня есть для вас хорошая новость: вирус не убивает слишком много
людей, чтобы не исчезнуть самому.
Основным
переносчиком вируса являются дети. Их иммунная система не созрела, и это
защищает их от смертельного
цитокинового шторма. С другой стороны, дети постоянно
контактируют друг с другом и распространяют вирус среди своих семей. Это
оптимальная стратегия для вируса: слабость иммунной системы детей облегчает
заражение, а болезнь протекает у них не столь тяжело. Кроме того, им осталось
жить очень долго, что обеспечит вирус местом проживания.
– Так коронавирус останется с нами
навсегда?
–
Скорее всего. Любая эпидемия изменяет геном человека и является фактором
эволюции. Это происходит двумя путями.
Первый
– это уничтожение большого числа людей, а выжившие передают вирус
дальше.
Второй
– это непосредственное влияние на геном. 8% нашего генома состоит из остатков
вирусов, вызывавших эпидемии в прошлом, проникших в геном и сохранившихся
там.
Есть
сообщения, что у зараженных мужчин обнаруживали концентрацию вируса в яичках,
это значит, что они передадут его потомкам. Возможно, эти изменения
генетического кода придадут человеку новые свойства, но это станет известным в
отдаленном будущем. Возможно, мы узнаем, почему часть людей заболела, а часть –
нет. Возможно, что у некоторых умерших в молодом возрасте иммунная система была
заточена на борьбу с микробами, но при контакте с вирусом выдала избыточную
реакцию.
– Есть ли различия в реакции на коронавирус мужского и
женского организма?
–
Мужчины заражаются коронавирусом чаще. Люди считают, что причина в поведении,
мол, мужчины больше курят и реже моют руки. Это верно лишь отчасти. На самом
деле женская иммунная система намного сильнее мужской. Это связано с эволюцией –
женщинам надо выживать, чтобы заботиться о детях.
– Важная часть вашей работы связана с эпигенетикой, то
есть изменениями генетического кода в соответствии с обстоятельствами. Оставит
ли нынешняя травмирующая эпидемия свою печать на геноме?
–
Трудно считать ее травматичной. То, что происходит сейчас, происходило на
протяжении тысячелетий, до возникновения научной медицины и гигиены. Нам
повезло, что в последние 100 лет мы избежали пандемий.
На
эпигенетику повлияет любой перенесенный кризис, но последствия можно будет
заметить лишь в отдаленной перспективе. Мы знаем, что потомки выживших в
Холокосте более склонны к ожирению, ибо организм их родителей страдал от голода
и запасал больше питательных веществ, и эта особенность передалась по
наследству.
Сейчас
можно ожидать рождения детей, более склонных к ипохондрии, но это не обязательно
плохо. Почему люди боятся змей, хотя сталкиваются с ними лишь немногие?
Поскольку этот страх выработался на генетическом уровне в ходе эволюции.
Возможно, эпидемия COVID-19 – наилучший способ привить страх перед микробами, и
люди начнут чисто инстинктивно чаще мыть руки и проявлять осторожность при
контакте с разными предметами.
– Когда пик пандемии спадет, что делать со всеми
зараженными до появления вакцины? Нельзя же загнать их в карантин на
годы?
–
Французские исследователи сообщили, что у 24 зараженных, получавших плаквенил
(гидрохлорохин), простое и дешевое средство от малярии, лекарство подавило
способность вируса к размножению: через 6 дней приема вирус исчез из их
организма (через некоторое время после интервью
с д-ром Муалемом выяснилось, что результаты эксперимента были сомнительными, а
директор американского НИИ инфекционных болезней назвал их
эпизодическими). Люди, принимающие это средство, может быть, не
вылечатся, но перестаунт быть заразными.
– В США сейчас наибольшее число больных, и их число
растет с устрашающей скоростью. Справится ли система здравоохранения страны с
этой проблемой?
–
Это зависит от того, как люди станут соблюдать правила самоизоляции, но надежд
на это мало. В стране с населением более 300 миллионов возможны миллионы
смертельных случаев. Но я остаюсь оптимистом.
∙ Подробности на иврите читайте здесь