|
⾕𓂃⾕𓂃⾕
Привет! Меня зовут Настя Жвик,
я журналистка и редакторка.
Из-за российского вторжения в Украину
в 2014 году я потеряла свой дом
в Севастополе. Он, конечно, стоит все там же,
однако меня лишили всех небольших, но важных
составляющих города: украинских вывесок, флага
и речи на улицах. Затем, после обысков
и угрозы уголовного дела из-за моей работы,
я лишилась и физического дома. Спустя 10
переездов я все еще попадаю под определение
бездомного человека, ведь у меня нет стабильного
жилья. Поэтому тема сегодняшнего письма —
бездомность — очень трогает меня. В последние
10 лет я посвятила ей несколько десятков
текстов.
Уже давно многие страны мира — например,
Финляндия, Канада и США — решают проблему
бездомности, просто выдавая людям жилье. Логика здесь
примерно такая: иметь крышу над головой — базовая
потребность человека, и, закрыв ее, он сможет сам
бороться с другими проблемами. А именно:
восстановить документы, вылечить заболевания, наладить
контакт с родственниками, найти работу
и влиться в общество.
В России же до сих пор
популярны представления, что «помогать бездомным
бесполезно, они сразу вернутся на улицу» или «они
сами выбрали такую жизнь». Да и их самих
часто по-прежнему уничижительно называют «бомжами». При
этом бездомных людей в стране становится только
больше с каждым годом. И полномасштабная война
эту проблему, вероятно (посчитать точно невозможно),
только усугубила.
В этом письме я расскажу, что нужно
сделать, чтобы бесплатно получить дом,
эффективны ли программы по выдаче жилья
и можно ли реализовать
их в России.
■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎
Подпишитесь на рассылку Kit,
если вы еще этого не сделали. Мы будем
присылать вам два письма в неделю. Все наши
предыдущие тексты вы найдете в архиве.
А если хотите поделиться этим письмом, просто
перешлите его по почте или используйте эту ссылку.
Мы вступаем в переписку
с читателями. Вы можете написать редакции или
автору конкретного текста. Просто ответьте
на письмо или пишите сюда.
Навигация
В этом письме 19 тысяч
знаков. На его чтение уйдет около 15
минут.
В тексте три главы.
Первая расскажет, как бездомным раздают
жилье просто так — и успешна ли эта
программа. Вторая объяснит, где взять
деньги на такие проекты и почему их нет
в России. Наконец, третья глава
— об обратной стороне процесса; она
о том, что просто дать всем крышу над
головой — не панацея.
Разобраться в деталях
Kit помогли: директор «Ночлежки»
в Москве Дарья Байбакова, соосновательница пермской
организации помощи бездомным «Территория передышки» Анна
Фадеева, координатор коалиции организаций, которые
помогают бездомным, Housing First Hub Артуро
Коего и один из директоров американского НКО
La Puente Кэлли Адамс.
Глава 1. Как бездомным людям начали раздавать
жилье — и что из этого
вышло
В мире существуют два основных метода
помощи бездомным людям.
→ Первый —
лестничный подход, в котором
бездомный человек как бы взбирается
по лестнице социальной поддержки, в конце
которой его ждет жилье. Разберем его на примере
российской организации помощи бездомным «Ночлежка».
Сначала, рассказывает директор ее московского
отделения Дарья Байбакова, человек приходит
на стоянку «Ночного
автобуса» — так называется автобус, который
проезжает несколько популярных среди бездомных точек
сбора и раздает бесплатную горячую еду.
На этом этапе требования к человеку
минимальны: достаточно лишь не быть
агрессивным.
Затем бездомный может прийти в душ
и прачечную организации — здесь от него
требуются уже некоторые усилия, например доехать
до другой части города и быть трезвым.
А чтобы получить помощь в восстановлении
документов, человеку вместе с социальным работником
нужно сходить в полицию, собрать нужный комплект
документов, добиться, чтобы их приняли в МФЦ,
и совершить еще много подобных действий.
С документами он может искать работу,
а на заработанные деньги снять койку
в хостеле или арендовать комнату. Так человек
проходит путь от тарелки супа до аренды
собственного жилья.
Лестничная система подходит трудоспособным
мужчинам и женщинам, которые недавно оказались
на улице. Однако многим людям не так просто
начать путь в сторону собственного дома. Они уже
либо давно живут на улице, либо имеют судимость,
инвалидность или психические расстройства. Таких людей
порой называют хроническими бездомными. У них
просто нет внутренних или физических сил делать шаги
по лестнице вверх.
По статистике
американского Департамента жилищного строительства
и городского развития, таких бездомных примерно
четверть от общего количества. Часто они застревают
на какой-то из ступеней лестницы, после чего
им приходится начинать сначала. К примеру,
даже постирав одежду, человек может сорваться
и уйти в запой — и вскоре
он вновь окажется у первой ступени.
В итоге многие оставляют попытки выбраться
с улицы.
→ Второй подход помощи
бездомным называется Housing First
(«Сначала жилье»). Он переворачивает эту
лестницу вверх ногами и подходит как раз для
хронических бездомных.
Housing First придумал
и воплотил психотерапевт из США Сэм Цемберис
в начале 1980-х. Сэм начал замечать
на улицах Нью-Йорка все больше бездомных людей
с ментальными заболеваниями, причем многие
из них оказывались на улице даже после
психиатрического лечения. Врачи считали, что
причина — в самих бездомных, и называли
их «устойчивыми к лечению».
Цемберис задумался: а как эффективно
помогать таким людям? В 1992 году
он на деньги Управления психического здоровья
Нью-Йорка основал организацию Pathways
to Housing — первую
в мире НКО, которая давала жилье людям, все еще
употребляющим наркотики или имеющим психические
расстройства.
Клиентам выдавали самые обычные квартиры
в разных частях Нью-Йорка, арендованные
у частных домовладельцев. Параллельно бывшим
бездомным помогала команда специалистов: медсестры,
психиатры, специалисты по трудоустройству
и зависимостям. Это не было обязательным
условием — люди могли отказаться от этой
помощи и продолжать участвовать в программе.
Также не было ограничений по времени: жилье
выдавалось до конца жизни.
Housing First предполагает, что
человеку не нужна предварительная
подготовка, прежде чем переехать в свое жилье.
Однако иногда, рассказывает Кэлли Адамс, бездомных
готовят к жизни в квартире. «Если человек
десять лет жил в палатке и привык просыпаться
под шорох ее полиэстерных стен на ветру,
возможно, менеджер установит палатку в гостиной
и поставит в нее на ночь
вентилятор», — говорит Адамс.
Результаты были впечатляющие: 85% клиентов
Pathways to Housing сохранили жилье
по итогам первого года и в целом
чувствовали себя стабильнее, чем те, кому помогали
по лестничной системе. При ней вероятность успеха
подопечного — то есть сохранение
им постоянной крыши над головой — оценивалась
той же организацией в 20–25%.
Уже в 2003 году Межведомственный совет
США по бездомным использовал программу Housing
First в 11 городах США.
И в период с 2007-го по 2013-й
уровень хронической бездомности в Штатах упал
на 25%.
Вдохновившись этими успехами, подобные
программы стали вводить по всему миру: в 2007
году — в Финляндии, а через год —
в Канаде. К концу нулевых Housing
First приняли десятки стран: от Австралии
до Дании.
При этом в разных государствах программы
имеют свои особенности. Например, в Финляндии
жильцы арендованных квартир сами платят
за них. Если у них нет денег, то они
наравне с другими гражданами страны подают
заявление на получение финансовой поддержки
от государства. Бездомным предоставляют как обычные
квартиры, так и жилье с постоянным проживанием
социального специалиста, который помогает
в бытовых, бюрократических и других
вопросах.
Именно в Финляндии программа выдачи
квартир бездомным достигла
наибольших успехов: к 2027 году страна планирует
полностью искоренить бездомность как явление.
В 2007 году здесь было около
восьми тысяч бездомных, а на ноябрь 2023-го
их осталось
меньше трех тысяч.
Похожая модель работает в американском
Колорадо, рассказала Kit одна
из директоров организации La Puente
Кэлли Адамс. В этом штате выдают жилье всем
бездомным, которые обратились за ним, — даже
если человек потерял дом буквально вчера. Если
у клиентов есть возможность, они оплачивают часть
аренды. Если нет, за них это делает государство
и La Puente. А иногда для таких
программ специально строят новое
жилье.
В таких жилищах люди могут жить сколько
захотят, если будут соблюдать правила: например,
во многие нельзя въезжать с домашними
животными, шуметь и вообще как-либо нарушать покой
соседей. При этом, если у человека алкогольная или
наркотическая зависимость, ему не запрещено
употреблять алкоголь и наркотики до тех пор,
пока он не беспокоит окружающих.
С запретами не все справляются, поэтому
некоторые добровольно выходят из программы
и возвращаются на улицу, признает Адамс.
Глава 2. Где взять столько денег, чтобы всем
раздать жилье
Салли живет в США. У нее дочь, две
собаки — и наркозависимость. Вот уже 25
месяцев у Салли есть квартира, которую ей дали
просто так, — она больше не бездомная.
После переезда у Салли появилось еще
несколько собак — теперь их семь. Еду для них,
а также аренду квартиры женщина оплачивает
из пособия, которое ей платит государство.
В последнее время на Салли жалуется соседка:
мол, около ее дома ходят какие-то подозрительные
личности. А еще Салли пропустила последний платеж
по жилью.
«Обычная мысль российского соцработника
в такой ситуации — привлечь комиссию
по делам несовершеннолетних и органы опеки.
И как можно скорее изъять ребенка
и животных», — объясняет соосновательница
пермской организации помощи бездомным «Территория
передышки» Анна Фадеева, которая услышала историю Салли
на одном из европейских тематических семинаров
в 2020 году.
Другие участники мастер-класса начали
обсуждать, что они ничего не поняли из этой
истории о самой Салли. Что для нее важно? Чего она
сама хочет? Может быть, вокруг крутятся странные
личности, потому что они помогали ей, когда она была
бездомной, и теперь Салли не может отказать
им в помощи? А много собак у нее
не потому что она за ними не следит,
а ровно наоборот — ей важно о ком-то
заботиться?
Примерно так все и оказалось. Дочери
Салли уже 18 лет — то есть забрать
в приют ее нельзя. Да она и сама
хочет быть рядом с мамой — до этого
девушка уже сбегала из приемных семей
и организаций помощи детям. Собак семь, потому что
те две родили щенков, и сейчас Салли
их пристраивает. Платеж она пропустила потому, что
покупала корм псам и водила
их к ветеринару, при этом Салли заранее
предупредила, что не сможет заплатить вовремя.
А «подозрительные личности», которые к ней
приходят, — это бездомные, которым помогает Салли.
Сейчас она выучилась на соцработника
и работает в программе Housing
First.
«Это был очень сильный опыт, который показал,
что надо пробовать смотреть на клиента
с другой позиции: не исходя из того, что
наша система может дать ему, а думать: чего вообще
хочет сам человек? Какие его сильные стороны?» —
говорит Анна Фадеева.
В России же подход совсем другой:
бездомным помогают в основном благотворительные
организации с помощью лестничного подхода,
а доступ к государственным учреждениям
и медицине у бездомных часто ограничен
— им попросту не оказывают услуги без
документов. В 2021 году вице-премьер Татьяна
Голикова подняла вопрос выдачи бездомным бесплатных
квартир, однако ее предложение раскритиковали в парламенте: мол,
и так слишком
много людей в очереди
на их получение.
Видимо, российское государство, как
и многие россияне, считает, что
если дать бездомному квартиру,
то он расслабится и ничего не будет
делать для решения своих проблем. Однако люди, которые
занимаются помощью бездомным, думают иначе. «Когда
человек живет дома, у лечения ментальных
заболеваний или зависимостей гораздо больше шансов
на успех», — считает
основатель Housing First Сэм
Цемберис.
Еще один популярный миф — что бездомным
и так хорошо на улице и они не хотят
иметь крышу над головой. По словам директора
«Ночлежки» в Москве Дарьи Байбаковой, никто не хочет жить на улице,
а бездомные просто не видят хороших вариантов
помощи, поэтому и остаются без жилья.
Вариант поселиться в трудовом
доме при стройке их не устраивает: часто
это положение, близкое к рабству. «Я уверена,
что если бы в России появилась подходящая
система помощи, то никто от нее
не отказался бы», — уверена
Байбакова.
Однако ни одна российская некоммерческая
организация не может в одиночку организовать
такой дорогой проект, который подразумевает покупку или
постоянную аренду квартир. «Без поддержки крупного
застройщика или государства это невозможно», —
говорит Байбакова. При этом она уверена, что российским
чиновникам не понравится эта идея, ведь они
не видят экономической выгоды в Housing
First. Дело в том, что государство попросту
не считает, сколько сейчас тратит на помощь
бездомным: настолько там маленькие суммы.
Интересно, что на Западе проекты
Housing First действительно снижают
финансовую нагрузку на государства. Дело
в том, что содержание хронических бездомных очень
дорого обходится больницам, временным шелтерам, тюрьмам
и реабилитационным центрам. А люди, которые
живут в собственном доме, попадают в эти
учреждения гораздо реже.
Самый популярный пример, который приводят
сторонники программы, — это история
хронического бездомного Мюррея Барра, который «обошелся»
штату Невада примерно в миллион долларов за 10
лет. Он много пил, поэтому часто — порой
несколько раз в неделю — попадал
в больницу. А еще — в тюрьму
и приюты для бездомных. Если бы
он получил ключи от своей квартиры, то,
вероятно, штат потратил бы
на него намного меньше.
А в Финляндии подсчитали,
что благодаря Housing First государство
экономит почти 250 тысяч евро в год — это
около 10 тысяч на человека. Кроме того,
в стране пересмотрели подход к шелтерам для
бездомных и закрыли многие из них. С 2008
по 2016 год число коек в приютах для
экстренного использования снизилось с 600
до 52. Когда почти у всех есть жилье, они
просто не нужны.
На деле, говорит Kit
координатор Housing First Hub Артуро Коего,
источники финансирования программ могут быть разные: национальные, региональные
или местные
правительства, фонды ЕС,
а также частные компании
в партнерстве с государством. Существуют
и инновационные инструменты финансирования —
например, так называемые облигации социального
воздействия. С их помощью частные инвесторы
вкладывают деньги в Housing First,
а при положительных результатах программы
правительство компенсирует затраты и платит сверху.
Такие облигации для борьбы с бездомностью выпускают
в США, Великобритании, некоторых странах
ЕС и Австралии.
Несмотря на то что в России
подобных систем нет, а государство не помогает
бороться с бездомностью, Анна Фадеева считает, что
в стране уже сейчас можно создать подобие системы
Housing First. Она должна быть основана,
по мнению Фадеевой, на базе программ выдачи
социального жилья. Сейчас его обычно получают выпускники
детских домов, те, кто живет в аварийном жилье,
и семьи, в которых есть родственник
с опасным хроническим заболеванием. Фадеева
предлагает добавить в этот список хронически
бездомных людей.
В свою очередь Дарья Байбакова
из московской «Ночлежки» уверена, что институт
социального жилья не может быть подобием модели
Housing First, поскольку критерии получения
помощи не подходят для бездомных: «Идея Housing
First — в быстром и безусловном
предоставлении дома. А социальное жилье
в России люди ждут годами. Кроме того, чтобы встать
в очередь, необходимо собрать огромный пакет
документов и иметь постоянную регистрацию.
Бездомные люди просто не смогут этого
сделать».
До начала полномасштабной войны
в Украине организация помощи бездомным «Территория
передышки» даже пробовала запустить программу
Housing First в Перми. Однако
с началом боевых действий спонсор вышел
из проекта. Организация четыре раза подавалась
на президентский грант, но пока так
и не получила деньги.
Глава 3. Почему проблема не только
в самих бездомных (а еще
и в нас)
Housing First активно критикуют
за то, что программа помогает
отдельным людям, но не решает проблему
бездомности глобально. Ни в одной
из стран, где работает проект, еще не удалось
полностью искоренить это явление.
Однако дело не в программе,
а в том, что бездомных слишком много.
Например, в Сан-Франциско в 2011 году
построили достаточно апартаментов, чтобы —
на тот момент — разместить каждого
хронического бездомного. Но последние 10 лет сюда
приезжает невероятно много людей, а цены
на жилье растут быстро, как практически нигде
в США. Это и спровоцировало кризис
бездомности. Людей без жилья стало так много, что 70%
опрошенных в 2022 году жителей назвали
бездомность главной проблемой города. Всего
в Сан-Франциско и окрестностях живет около 38
тысяч бездомных.
Финансовую выгоду от Housing First
тоже активно критикуют.
Стивен Эйде, старший научный сотрудник Манхэттенского
института, считает, что бездомные люди далеко
не так дорого обходятся государству, как кажется.
К примеру, люди с тяжелыми психическими
заболеваниями, которым нужна активная помощь, составляют
лишь небольшой процент от всех бездомных;
большинству же нужны лишь небольшие затраты
со стороны государства. Исследователь бездомности
Деннис Калхейн тоже подвергает
сомнению исследования с подсчетом выгоды
от Housing First. По его словам,
выборка в них была слишком маленькой
и довольно искусственной — то есть людей
подбирали специально, чтобы выводы исследования были
положительными, уверен Калхейн.
Также критики не согласны с тем,
что собственное жилье помогает в реабилитации людей
с наркотической зависимостью и терапии
психических заболеваний. Исследователи бездомности
Стефан Кертес и Гай Джонсон пришли
к выводу, что в этой области Housing
First работает не лучше, чем лестничный
и другие
подходы. На деле бывшие бездомные, получившие
квартиры, не употребляют меньше наркотических
веществ, чем раньше, а их психическое
состояние, как и общее благополучие, остается
на том же уровне.
Еще одна проблема: люди, соседствующие
с бывшими бездомными по таким программам,
часто боятся за свое благополучие. Например,
в Калифорнии соседи жаловались,
что жилье выдают тем, кто «понятия не имеет», как
жить в доме: не спят ночами, ходят вверх-вниз
по подъезду и кричат.
Больше всего люди опасаются, что
в их районе вырастет уровень преступности,
а недвижимость упадет в цене, рассказывает
Kit директор организации La Puente
Кэлли Адамс. Это явление, когда жильцы района
протестуют против открытия общественно полезных
учреждений или инфраструктурного развития,
в социологии называется
Not in My Back Yard,
в переводе — «не у меня
на заднем дворе». Для решения проблемы
в организации La Puente распределяют
бездомных людей по разным районам, чтобы они
не были сконцентрированы в одном месте. Адамс
отмечает, что большая часть жителей Колорадо
поддерживает деятельность La Puente,
недовольны только около 10%.
Похожая ситуация сложилась
и в Финляндии, где многим не нравится
появление бездомных соседей рядом. Поэтому перед
запуском программы координаторы местных НКО проводят
подготовительную работу: развешивают брошюры
о проекте и проводят информационные встречи.
Пилви Коул, директор Väinölä — одной
из программ Housing First в финском
городе Эспоо — говорила,
что за три года ее работы она ни разу
не получала жалобы на жильцов. Напротив,
иногда в организацию присылают положительные отзывы
о бывших бездомных — чаще всего о тех,
кто сортирует мусор.
Кэлли Адамс из La Puente
в разговоре с Kit подтверждает:
неправильно давать жилье бездомным людям без
какого-либо дополнительного сопровождения. Например, это
может быть психологическая поддержка при борьбе
с зависимостями или помощь в трудоустройстве.
«Housing First не решает сопутствующие
проблемы. И часто [клиент] продолжает вести себя
так же, как раньше, что, собственно, и привело
его к бездомности», — говорит
она.
Более того, люди, которые участвуют
в Housing First, чаще умирают, чем те, кто
остается бездомным. Основная причина смерти (30%
случаев), как выяснили
американские ученые Бенжамин Хенвуд и Томас
Бирн, — это заболевания системы кровообращения.
На втором месте — рак (22%),
на третьем — алкоголь и наркотики (10%).
Поэтому авторы исследования настаивают на важности
медицинской поддержки и ухода за людьми
с хроническими болезнями, которые вступают
в программу Housing First.
Другой исследователь бездомности, Эйб
Удсхорн, отмечает,
что среди участников схожего проекта
в Лондоне крайне высокий уровень смерти из-за
передозировок. Он пишет, что в шелтерах
и даже на улицах легче контролировать то, как
эти люди употребляют. А в изолированном
пространстве никто не сможет отследить момент
передозировки, когда нужна срочная помощь.
Поэтому критики считают, что
наравне с развитием программы Housing
First важно сделать обязательным
и параллельную лестничную помощь бездомным.
Сейчас же единственным показателем успешности
программы остается
сохранение жилья: мол, если бездомные остались там жить,
то это успех. Неважно, что их зависимость или
заболевание ухудшились.
><{{{.______)
Порой люди даже рады, что рядом с ними
будут жить бывшие бездомные. Так, помещение приюта для
бездомных Matilda House в Оксфорде
изначально строилось как общежитие для студентов
Оксфордского университета. Но когда кампус
достроили, местные жители испугались соседства
с шумной молодежью и даже выходили
на протесты.
«Тогда власти сказали: окей, теперь это будет
приют для бездомных. И местные с этим радостно
согласились. Конечно, было несколько человек, которые
переживали, но им объяснили, как это все будет
устроено, и позвали на встречу с бывшими
бездомными, после чего все волнения
прекратились», — рассказывает Дарья Байбакова,
которая посещала этот приют.
В России такую ситуацию представить
сложно. В Москве «Ночлежка» лишь со второго
раза смогла открыть постоянный пункт помощи для
бездомных. В Беговом районе против открытия центра
собиралась
инициативная группа из нескольких десятков человек,
включая местных муниципальных депутатов, которые писали
на «Ночлежку» доносы.
Общественное мнение в итоге удалось
переломить, и отделение успешно заработало. Однако
очевидно, что попытка открыть проект Housing First
в России столкнется не только
с инертностью государства,
но и с активным сопротивлением местных
жителей. Поэтому, видимо, с ними и нужно
работать в первую очередь. А уж потом
— с бездомными. |
|
